- Как главный стратег союзного войска, я приказываю сжечь этот дворец!! Дабы этим расплатиться с нашим старым врагом Ксерксом по всем нашим счетам!!

  От этих слов в огромном зале наступила звенящая тишина, в которой отчетливо слышались прерывистые дыхания сидевших рядом с ним трапезников. Никто не ожидал подобного поворота этого пира, кроме Пердикки и Гефестиона. Выждав положенную паузу, оба стратега вскочили с места и первыми выхватили у слуг Эвмена горящие факелы.

  Не дожидаясь дальнейшего одобрения со стороны пирующих гостей, Александр без размаха, сильно швырнул свою головню в тяжелую портьеру, закрывавшую часть стены. Пердикка и Гефестион также дружно швырнули свои факела в занавеси, которые грациозно свисали с потолков до самого пола. Огонь моментально объял ткани, проворно устремившись вверх.

  Однако, по мнению Александра, огонь горел не так ярко и быстро, и  для его подкормки, полетели пиршественные ложа, сделанные из смолистого ливанского кедра. Правильно поняв действие царя, пирующие оставили свои места, и дружно бросились грабить подожженный дворец.

  Среди приглашенных на этот пир гостей находился и Леонтикс, который считался близким другом Александра, неоднократно помогавший воплощению царских замыслов своим клинком кавалериста. Всегда и во всем он, неотступно, следовал за молодым полководцем, верно защищая его самого от любых вражеских мечей и стрел. Александр всегда гордился своей дружбой с ним и прощал гейтару  все его многочисленные выходки, за которые любой другой бы поплатился бы головой.

  Изрядно выпив филерского вина, Леонтикс сначала веселился со всеми у большого «костра», а затем двинулся по дворцу в поисках приключений. Грабеж не интересовал его, благо Александр щедро одарил своему любимому рубаку трофейным золотом. Выхватив из ножен свой меч, македонец веселился, страшно пугая попадавшихся ему персов своим бравым видом.

  Так своеобразно развлекаясь, пьяный воин вломился в очередную комнату, где застал интересную картину. Молодая рыжеволосая красавица отчаянно сражалась с визжащим от гнева евнухом, нанося ему удары изрядно потрепанным стулом. Чуть в стороне от места схватки лежало тело еще одного человека возле головы, которого расплывалась лужа крови вперемешку с осколками разбитого кувшина.

  Антигона, а это была именно она, яростно билась за свою жизнь. С появлением в комнате второго евнуха, по его горящим глазам, она поняла, что ждать больше нельзя и начала действовать. Воспользовавшись тем, что оба сторожа беспечно стояли к ней спиной, фиванка бесшумно встала и обрушила на голову одного из них тяжелую каменную вазу. От этого коварного удара с разбитым затылком евнух упал как подкошенный, но своим телом помешал Антигоне напасть на второго. Не успев выхватить висевший на поясе убитого нож, фиванка схватила легкий стул, и смело атаковала ненавистного стража.

  Стоя спиной к македонцу, евнух, уклоняясь от очередного нацеленного в голову удара, резво отпрыгнул прямо на Леонтикса, и тот чисто рефлекторно взмахнув своим мечом, укоротив перса ровно на одну голову, после чего обратил внимание на Антигону.

  В разорванном платье с горящими глазами, молодая женщина выглядела так соблазнительно что, опустив свой меч, Леонтикс нетвердым шагом направился к ней с явным желанием ощутить ее кожу.

  В ужасе Антигона отпрянула от новой угрозы и прижалась к стене, прикрыла свое лицо остатками рукава. С наглой ухмылкой на лице, македонец медленно приближался к ней. Будь он чуточку трезвее, неизвестно как бы сложилась дальнейшая судьба несчастной танцовщицы, но Мойры уже вытащили его жребий. Когда Леонтикс приблизился почти вплотную к своей жертве, Антигона оперлась обеими руками о стенной выступ и своими сильными, тренированными ногами резко ударила царского любимца в самый низ живота.

  От столь подлого удара, мужчина скрючился в три погибели и, Антигона, не раздумывая, оттолкнула его от себя. Трудно сказать, откуда у измученной болезнью танцовщицы взялось столько сил, но от её толка Леонтикс рухнул на пол, попутно ударившись затылком об угол каменного стола с остатками ужина Антигоны. С ужасом смотрела фиванка, как это огромная гора мускулов неподвижно застыла возле ее ног без малейшего признака жизни. Сколько она не вглядывалась, но крови возле его головы не было. Казалось что, насильник еще дышал, но не в силах находиться больше в комнате, Антигона стрелой рванула прочь.

  Сталкиваясь в коридорах с мечущимися от страха людьми, она вылетела из уже горящего дворца Дария и сразу попала в руки щитоносцев, которые ловили бегущих  на них людей. Потеряв все силы в борьбе с насильником, Антигона уже не могла толком сопротивляться, и едва ее начали вязать, она рухнула на каменные плиты двора, лишившись сознания.

 - Явно не жилец - с огорчением произнес один из воинов, глядя на смертельную бледность, которая разом залила лицо лежавшей без движения танцовщицы.

 - Не зевай – рыкнул на него второй, хватая новую жертву, ловко накидывая на ее шею петлю. Щитоносец бросил Антигону и быстро стал помогать своему товарищу. Позади них уже стояли связанные люди, чьим уделом отныне было рабство.

  Казалось, боги жестоко посмеялись над Антигоной, но судьба хранила молодую танцовщицу. Рано утром все еще лежавшую без сознания на площади перед руинами дворца, ее обнаружил командир щитоносцев Мелеагр. Откинув густые рыжие волосы с бледного лица, македонец буквально залюбовался чистым и точеным лицом Антигоны и тут же приказал солдатам осторожно нести ее в свой шатер.

  Прибывший по его просьбе египетский лекарь Нефтех заявил, что у девушки сильное сотрясение от удара по голове и ей необходим полный покой в сочетании с хорошим питанием.

  Дворцовый комплекс сгорел быстро, подтолкнув македонцев на повальный грабеж  всего остального  города. Полководец смотрел на это сквозь пальцы, и солдаты были ему благодарны. За три дня они полностью вычистили весь город, впервые за все время похода, обзаведясь большим скарбом.

  Но торжество по поводу уничтожению Персиполя было сильно омрачено досадной гибелью царского любимца Леонтикса. Отправившись в поисках развлечений перед самым поджогом дворца, он трагически погиб, задохнувшись в одной из комнат. По мнению докторов, Леонтикс, скорее всего, поскользнулся и упал, ударившись головой, об одну из многочисленных колон здания. Потеряв сознание, он уже не смог самостоятельно встать и умер от удушливого дыма.

  Тело гейтара обнаружили царские телохранители, которые обшаривали горящий дворец в поисках наживы и вынесли его огромное бесчувственное тело наружу.

Александр был в горе, когда Гефестион сообщил ему о досадной кончине одного из самых преданных царю людей во всем македонском войске. В приступе сильной ярости, царь распорол несколько тюков с дорогой одеждой и отдал их для погребения дорогого Леонтикса на всеобщем обозрении воинов. Эту новость, лежавшая в беспамятстве Антигона, узнала только спустя много дней, после случившегося. Колыхаясь в повозке Мелеагра, она с радостью отметила, что смогла отомстить ненавистным ей македонцам. Леонтикс стал первой зарубкой в ее священном счете мести к старым врагам.

                Глава IX. Борьба за души и сердца.

                Великий царь Дарий вновь собирает войско для битвы с македонцами! – эту новость из уст в уста передавали все жители персидского царства, чьи земли еще не были захвачены проклятыми македонцами. Да и как можно по-другому называть тех, кто так глумливо поступил с великим Персиполем основанным великим царем Киром. Только злостный нечестивец мог предать святому огню священное для каждого перса и мидийца место поклонение Солнцу этому небесному огню Ахумуразды.

  У некоторых  людей, уставших ждать от царя громких побед, подобное известие вызывало скептическую улыбку, но большинство персов, вновь воспаряло, духом узнав, что их повелитель не собирается сдаваться на милость победителя иноземца. Вновь все старые промахи и поражения были списаны на нерадивых помощников и изменников сатрапов, пекущихся только о своем благе.

  Рассуждая подобным образом, простые персы были не далеки от истины, ибо они смотрели точно в корень старой проблемы. Находясь в своей последней столице Экботанах и получая с каждым днем все новые и новые воинские пополнения, Дарий как никогда был близок к своему полному поражению. Да поражению, но не от македонского царя, а от своих  уцелевших сатрапов.

  Уговорив царя оставить Месопотамию, Элам и часть Персии, Бес очень выиграл от пребывания Дария в Экботанах. Пока пылкий Мегабиз стремился нанести врагу максимальный урон своими внезапными ударами, а разбитый Дарий вновь создавал новую армию, бактрийский сатрап тоже не сидел, сложа руки. Внешне незаметно, он организовывал большой заговор с целью свержения царя с престола.

  Согласившись укрыться в Экботанах, Дарий не учел одну очень важную деталь, которая в корне меняла все сложившееся положение в державе. Севера - восточные провинции всегда имели очень большие автономные права по сравнению с остальными частями Персидского царства. По сложившейся традиции Бактрия, Согдиана и Парфия в основном только поставляли персидскому властителю своих воинов, сохраняя полную свободу в решении всех внутренних вопросов. Теперь продолжая внешне подчиняться Дарию, сатрапы имели прекрасный шанс стать самостоятельными правителями, убрав со своей дороги неудачника Кодомана.

  Именно эту крамольную идею старался внести Бес в души сатрапов находившихся в царской ставке и с каждым разом он отмечал положительный результат в своих деяниях. Основным  препятствием к полному осуществлению его  тайных планов был Мегабиз. Узнав о его блистательных успехах в бою за Персидские ворота, сам Дарий уже открыто высказывал сожаления о своем отступлении в Мидию и косо посматривал на Беса и всех остальных уговоривших его совершить подобный поступок. Но Бес не был бы ловким интриганом, если бы даже из чужой славы и успехов не смог бы извлечь выгоды для себя.

 - Да великий царь! – с жаром говорил он Дарию, когда тот впервые открыто, посмел упрекнуть бактрийского сатрапа. – Мегабиз был прав, призывая сражаться за нами края и угодья, но был прав и я. Теперь, когда все знают, как плохо воюют  македонцы в горах, каждый может бросить в меня камень упрека. Теперь когда Мегабиз на деле доказал свою  правоту я только за это. Но, а если представить, что случилось бы наоборот, и Александр разбил бы Мегабиза со всеми нашими войсками, что было бы тогда. А тогда бы нам нечем было бы воевать и пришлось бы вновь отступать, но теперь уже к самым массагетам.

  Я только рад, что наш славный воитель на деле доказал свою правоту и вот теперь я сам засяду в мидийских перевалах и буду драться за каждую скалу и гору нашей земли.

  Бес так яростно и правдиво говорил, что владыка в очередной раз поверил его лживым речам и с новой энергией стал собирать войска. Ведь в словах Беса была правда, и именно на этом теперь настаивал Мегабиз, клятвенно обещая царю нанести македонцам в мидийских горах более мощное поражение, чем это было в Персиде.

  Прибыв в Экботаны, полководец оставил здесь весь свой обоз и тут же поспешил в горы, прикидывая на месте свои  новые коварные засады на пути Александра. И вновь опытный Бес извлекал свою выгоду из активности своего противника. Воспользовавшись длительным отсутствием мужа, он сблизился со Статирой, интуитивно угадав в ней своего возможного союзника. С женой Мегабиза, Бес познакомился на пиру, который давал Дарий в честь успехов своего нового фаворита. Опытный лицедей и интриган, Бес сразу заметил, что между супругами пробежала черная кошка раздора, и не преминул этим воспользоваться. Уже на другой день, от своих доверенных слуг, он знал об Антигоне и той обиде, которую затаила Статира на своего мужа за столь большое внимание к молоденькой танцовщице. Используя эту удачу и торопясь  пока между супругами вновь не настал мир, Бес под видом заботы о жене героя предложил Статире, незамедлительно  переехать из города доверху набитого  войсками и беженцами в свое небольшое загородное поместье. Естественно эту заботу одобрил сам царь, после чего Статира покинула Экботаны.

  В поместье ее полностью окружили поистине царской роскошью и стремились исполнить ее любое желание. Бес появился в нем через три дня, приводя в жизнь свой коварный план. Вместе совершив конную прогулку по окрестностям, он пригласил Статиру на ужин в ее честь.  И вот когда уже все было позади и все комплименты были сказаны, провожая гостью до двери, он по хозяйски положил свою руку на талию идущей с ним женщине.

  Как и предвидел соблазнитель, Статира не вздрогнула и не отстранилась от подобного действия, а с полной холодностью остановилась и повернулась к нему. Глаза женщины с вызовом смотрели на Беса, и в них блистал темный огонь. Ободренный  столь явным намеком, он крепко обнял ее и горячо поцеловал ее губы. Статира вновь не оттолкнула его и тогда соблазнитель начал действовать.

  Ловко и сноровисто принялся удалять Бес с нее дорогие одеяния, которые сам же совершенно недавно подарил своей гостье. Статира глубоко и прерывисто дышала, когда в свете языков пламени огня она открывала чужому взгляду свои загорелые руки, грудь, живот и бедра. Подхватив на руки свою дорогую гостью, Бес отнес ее на мягкое ложе, и аккуратно положил на него.

  Последним предметом одежды, с ее роскошного тела предательски соскользнул вниз на пол, жемчужный поясок любви, после чего его обладательница покорно раздвинула свои красивые стройные ноги навстречу жаркому агрессору. В эту ночь, Статира окончательно изменила своему мужу и тем самым подписала ему смертный приговор руками своего нового повелителя.

  Бес не клялся в своей жаркой и нерушимой к ней любви. Нет, он сразу предложил Статире реальную власть в союзе двух сильных личностей по воле случая нашедших друг друга. Именно на эту лесть и обманулась персиянка, в которой ее дорогой муж видел только красивую куклу и не разглядел того, что моментально понял  бактрийский сатрап.