Едва обученные строю, персидские копейщики и секироносцы не могли сражаться на равных с закаленными греческими гоплитами.

  Все это видел Мемнон, внимательно наблюдая с того места, куда его поставила диспозиция Мефридата. С первых минут боя он прекрасно понял весь замысел македонского царя, по прорыву флангов персидского войска. Единственное, что ему было непонятно, в каком месте будет биться сам Александр, но вскоре все разъяснилось. Обилие сдвинувшихся на левый фланг персидских всадников, дало греку ясный ответ на эту загадку.

  Поднявшись на склон небольшого холма, Мемнон стал ждать дальнейшего развития событий, которые не заставили себя долго ждать. По тем протяжным горестным крикам, что неслись со стороны персов и смятению в их рядах, он быстро догадался о гибели персидских вождей.

  Весть о гибели Мефридата и Спитафа развязывала Мемнону руки. Зная направление главного удара Александра, он мог ударом своего корпуса остановить наступление фессалийцев и изменить ход сражения. Однако родосец не стал этого делать.

  Как бы это не странно звучало, но разгром персов и гибель их заносчивых вождей было выгодно Мемнону. Ибо с этого момента никто из высокородных персов уже не смог встать у него на дороге.

  Оставалось только достойно покинуть поле битвы и Мемнон, легко справился с этой задачей. Ради этого, он пожертвовал частью своих сил во главе с Менелаем, бросив их на поддержку левого фланга персов. Там находились главные силы македонской кавалерии во главе с Александром и потому, следовало создать серьезную помеху на пути преследования македонцами оставшихся сил корпуса.

  Ничего не подозревая о коварных планах своего командира, Менелай не раздумывая, атаковал македонских кавалеристов, вышедших к этому моменту в тыл персидским отрядам левого фланга.

  Завязалась жестокая борьба старых врагов не желавших уступать друг другу. Греческие наемники были достойными противниками, которые смогли остановить натиск македонской кавалерии. Атаковать в лоб ощетинившуюся фалангу было и для них тяжелой задачей.

  Наступательный порыв катафрактов угас и ударь Мемнон по македонцам в этот момент, то неизвестно, какой бы ценой далась бы Александру его первая победа. Однако вместо этого, грек начал отводит корпуса с поля боя, оставив на заклание противнику малую часть своего войска.

  Вместе Мемноном с поля сражения уходил командующий персидским флотом Фарнобаз, которого хитрый грек услужливо пригласил к себе перед началом битвы. Вглядываясь в то, как стремительно рушится построение персидского войска под напором врага, главный мореход Дария только и делал, что благодарил Мемнона за сделанное им предложение.

   Отряд Менелая успешно отражал натиск македонской кавалерии до тех пор, щитоносцы Антигона не прорвали строй персидских копейщиков. Не обращая внимания на бегущих в страхе персов, македонские воины навалились на воинов Менелая.

  Фаланга на фалангу, стенка на стенку столкнулись на каменистом берегу Граника в смертельной схватке. Каждый из командиров отряда показал себя достойным победой. Менелай дрался подобно льву, демонстрируя чудеса храбрости и личного мужества. Дважды раненый в плечо и ногу, он не покидал передних рядов фаланги, отвечая врагу ударом на удар.

  Почти каждый из его ударов его копья приносил противнику потери, а когда оба его копья сломались, он принялся крушить своих врагов мечом.

  Видя, какой урон наносит его воинам Менелай, против него выступил сам гармост Антигон, начавший свою карьеру еще при молодом царе Филиппе.

  Обладал такой же мощной комплекции как Менелай, он был достойным ему соперником.

  Встав против командира наемников, он сначала мощным броском тяжелого копья пробил щит грека, а когда тот отбросил его в сторону, бросился на него с мечом.

  Видя, что плечо и нога у Менелая в крови, Антигон рассчитывал одержать быструю победу, но просчитался. Раненый грек атаковал его с такой яростью, с таким напором, что македонец был вынужден уйти в глухую оборону, отбивая яростные атаки противника малым фракийским щитом и искусными фехтовальными выпадами.

  Проигрывая силачу в силе, Антигон стал кружить вокруг Менелая, в надежде, что тот скоро устанет, но силы грека были неисчерпаемые.

  Вскоре, один из его ударов достиг своей цели. Антигон не успел прикрыться щитом и меч Менелая, с силой обрушился на его гладкий шлем в области левого виска. Кровь хлынула рекой, застилая глаз Антигона, но тот в азарте боя сам атаковал Менелая.

  Пока утомившийся боем соперник поднимал руку для нового удара, гармост подскочил к нему и коварно ударил грека кованым краем щита под нижнюю челюсть. Когда же Менелай рефлекторно взмахнул обеими руками по направлению к месту удара, Антигон нанес стремительный удар мечом в его незащищенную нижнюю часть живота.

  Пронзенный острой болью, грек поспешно согнулся и новый удар Антигона отсек ему голову. Схватка завершилась в пользу македонца, но наемники не пожелали оставить смерть своего командира не отомщенной.

  Все греки, кто находился вблизи места бросились на Антигона, который склонившись над телом убитого противника, стал сдирать с него богатый доспех. От верной смерти гармоста спасли гоплиты, что дружно прикрыли его от копий и мечей противника своими щитами, а также подоспевшие к месту боя пельтеки. Они буквально забросали атакующих греков своими дротиками и копьями.

  Всего в этом бою, в плен было взято сто два человека. Остальные греки все пали на поле боя, не отступив с него ни на шаг.

  Едва победа была одержана, Александр приказал своим кавалеристам преследовать отступавшего противника. Особенно царь хотел догнать и разгромить уклонившийся от битвы корпус Мемнона, но судьба преподнесла ему неприятный сюрприз.

  Путь брошенных в погоню за врагом кавалеристов проходил через брошенный персами лагерь, ставший непреодолимым соблазном для македонского воинства. Катафракты и дилмахи, гоплиты и пельтеки, все они принялись яростно рыться в шатрах персидской знати, пораженные теми сокровищами, которые в них находились.

  Перед их глазами предстала золотая посуда и богатые одежды, серебряные ларцы с благовониями, прекрасные бронзовые светильники и множество рабов не успевших убежать вместе со своими хозяевами.

  Дух наживы и алчность оказался сильнее царского слова и македонцы только имитировали преследование противника, сославшись на то, что солнце вот-вот скроется за горизонтом.

  Выслушав доклад стратегов о невозможности догнать Мемнона, царь только гневно сверкнул глазами, но значимость одержанной его войском победы, заставило сменить гнев на милость.

  Потери македонцев в этом сражении по сравнению с потерями персов, чьи тела широким ковром устилали берега Граника, были скромными. Больше всего у македонцев понесли потери кавалеристы. Больше сотни всадников погибло в жестокой схватке на каменистом берегу Граника.

  На следующий день, Александр с почестями похоронил павших воинов, приказав освободить оставшихся в Македонии родственников от всех податей и выплатить им денежную помощь из общей военной добычи.

  От себя лично, царь послал в дар богине Афине триста богато инкрустированных золотом персидских щитов из общего числа оружия, взятого македонцами на поле битвы.

  В назидание оставшимся у Мемнона греческим наемникам, царь приказал взятых в плен воинов заковать в цепи и отправил на каменоломни в Македонию как предателей и изменников общегреческому делу.

  Так закончилась эта битва. Самая первая в огромной череде всех последующих в этом великом походе.

                Глава V. Покорение побережья.

                Александр торопился. Разгромив персов на Гранике, он хотел с максимальной выгодой воспользоваться плодами достигнутого успеха в борьбе за Ионию. Сделать это следовало как можно скорее, до того, как из глубин Азии подойдут новые силы персов.

  По этой причине, уже на следующий день после битвы был отдан приказ кавалерии о преследовании Мемнона, а на третий день двинулся и сам полководец вместе с пехотой и обозом.

  Бежавший с поля боя предводитель греческих наемников был самым опасным противником македонского царя в борьбе за побережье. Сохранив часть своего корпуса, он собирался при помощи персидского флота перебросить его в Грецию и создать очаг напряженности в тылу у Александра.

  Единственное, что серьезно затрудняло действие Мемнона – отсутствие у него титула главного командующего персидских войск на побережье. Не имея его, родосец не мог отдавать приказы наварху Фарнобазу, а только уговаривать, что являлось довольно затруднительным делом. После поражения под Граником, перс находился в сильной депрессии и был сходен с собакой на сене. Послушно соглашаясь с доводами Мемнона о необходимости скорейшего начала морской операции против Александра, он был готов сделать это лишь по приказу царя Дария.

  Всю дорогу от Граника до Эфеса, грек пытался воздействовать на Фарнобаза, но чем сильнее он давил на наварха, то тем крепче он упирался. В конце концов, Мемнон оставил перса в покое, решив, что дальнейшие события сделают Фарнобаза более сговорчивым. И в этом он не ошибся.

  Победа македонского царя моментально всколыхнула все греческие города на восточном побережье Эгейского моря. Пергам, Смирна, Эфес, Милеет и Галикарнас, острова Родос, Самос и Лесбос, проснулись от былой спячки и заговорили об утерянной ими свободе.

  Разговоры об Александре освободители силились, росли и крепли благодаря тайным гонцам жреца Ликомеда. Сразу после победы, они покинули лагерь македонцев, везя с собой письма царя Александра к местным грекам. В них он призывал ионийцев к скорейшему восстанию против персов и обещал им вернуть отнятую у них персами  свободу и права.

  Идея того, что эллины придут освободить эллинов, упала на благодатную почву, но дальше слов дело не пошло. Жители побережья хорошо помнили, с какой жестокостью персы подавляли прежние восстания ионийцев. Когда непокорные города подобно Милету предавались огню и разрушались до основания, а их жители поголовно продавались в рабство.

  Поэтому, ионийцы решили подождать прихода македонского царя, которому ещё только предстояло покорить Миссию и Малую Фригию, вступить Лидию и взять её легендарную столицу Сарды. Это была хорошо укрепленная крепость, чьи стены в свое время остановили спартанца Агесилая, а легендарный Кир смог взять при помощи хитрости.

  Все говорили и никто не торопились действовать, кроме самого Александра. Не откладывая дело в долгий ящик, он действовал быстро и решительно, нарушая все прогнозы и ожидания противника.

  Не прошло и трех дней после событий на Гранике, как его союзное войско вступило в Миссию, что заставило власти Пергама срочно действовать. Небольшой персидский гарнизон согласился сложить оружие и с этой торжественной вестью, к македонскому царю было отправлено посольство.

  Обрадованный Александр с радостью принял пергамцев в своем походном шатре и   торжественно подтвердил им свои обещания о восстановлении утраченных греками свобод. Вслед за этим, между властями Пергама и Македонией был заключен союзный договор и, обеспечив себе спокойный тыл, Александр повернул свое войско на юг, к границе Лидии.

  Её переход совпал с внезапной смертью жреца Ликомеда. Бодрый и веселый, полный планов на жизнь, он вместе с близким окружением царя принимал участие в победном пиру, после которого внезапно занемог и вскоре скончался.

  По поводу его скоропостижной кончины говорили всякое. Одни указывали на почтенный возраст Ликомеда, другие говорили, что жреца ранила отравленная стрела, случайно залетевшая в лагерь во время битвы. Третьи вскользь намекали на главного жреца македонского войска Алисандра, лично лечившего больного.

  Перед самой кончиной, Ликомед клятвенно пообещал царю, что ему не придется брать сарды штурмом и Александр очень на это надеялся.

  Крепкие стены, а также стратегическое положение, конечный пункт знаменитой царской дороги, что начиналась в Сузах и заканчивалась в Сардах, изначально подразумевало жесткую борьбу за столицу Лидии. Будь Александр персидским военачальником, он так бы и поступил в надежде, что Дарий вскоре перебросит новые войска к побережью Эгейского моря.

  Ведя свои войска к родине Креза, царь ожидал увидеть город, изготовившийся к долгой и изнурительной осаде, но этого не произошло. Хорошо зная силы персов, Мемнон не стал строить иллюзии относительно скорой помощи со стороны персидского царя. Как хороший стратег, он отдать часть территории противнику, полностью сосредоточившись на морской экспедиции в Грецию.

 Когда стали видны стены столицы Лидии, навстречу походной колонне направилась делегация переговорщиков. Знатные горожане и комендант крепости перс Мефрен и  поспешили выказать македонскому царю, свое почтение, положив к его ногам ключ от ворот города.

 - А где изменник Мемнон? Почему я не вижу его в ваших рядах. Он не здоров или боится показаться мне на глаза? – гневно спросил Александр лидийских послов.

 - Мемнона нет в городе, государь – отвечали ему городские старцы. - Он так боится тебя, что не стал засиживаться в Сардах и уехал в Эфес.

  Сделав вид, что принял льстивые слова послов за истину, Александр решил войти в город из уважения к легендарной столице легендарного царя.

  Сарды встретили македонского полководца радостными криками и потаенными надеждами на лучшую долю. Александр внимательно осмотрел город. Со знанием  военного дела оценил мощь и силу его укрепления и с большим интересом отправился смотреть исторические места города, связанные с Киром Великим и царем Крезом.

  Сопровождавший царя горожанин Антимах восторженно рассказывал историю падения Сард, а также показал место, где по приказу Кира был сооружен костер для казни последнего лидийского царя.

  Полной скорби и трагизма в голосе, Антимах рассказал как в самый последний момент, по воле богов огни костра были потушены потоками хлынувшего с небес дождя и удивленный этим, Кир сменил гнев на милость.