В очень сложное и непростое время принял на себя царскую власть этот дальний родственник грозных Ахеменидов над страной. В постоянно тлели очаги сепаратизма, то угасая, то разгораясь в зависимости от силы и воли правителя персидской державы.

  Из-за коварных игр евнуха египтянина Багоя, набравший было силу авторитет царской власти, сильно пошатнулся. Устранение прямых наследников старшей ветви рода Ахеменидов открывало широкую дорогу всевозможным соискателям царского престола.

  Ошибочно посчитав Дария Кодомана слабой личностью, Багой возвел его на трон шахиншаха, устранив при этом остальных конкурентов. Дважды ошибившись с выбором кандидата на царский трон, египтянин полагал, что на этот раз он не ошибся, но судьба жестоко посмеялась над ним.

  У нового персидского царя оказался сильно выраженный инстинкт самосохранения. Едва укрепив свое положение на престоле, он устранил самого Багоя, угостив египтянина отравленным вином.

  Персидские вельможи бурно приветствовали столь решительные действия своего царя в отношении опасного чужеземца. Однако уже на другой день после падения жестокого временщика, вельможи принялись играть в самую любезную своему сердцу игру. Стали плести закулисные игры вокруг царского трона, пытаясь либо занять освободившееся место Багоя, либо получить личную власть над полученной в управление сатрапией.

  Видя, что все возвращается на круги своя, Дарий решил опереться на корпус греческих наемников доставшихся ему от царя Оха. Справедливо видя в них наиболее твердую и преданную опору своей царской власти.

  По достоинству оценив полководческий талант грека, царь приказал ему увеличить численность наемников. Благо число греков вынужденных по тем или иным причинам покинувшие свои родные города и острова не уменьшалось, а только росло.

  Стремясь крепче привязать к себе родосца, Дарий устроил его свадьбу с одной из знатных красавиц персидского двора Барсине, дочери Оксиарка. Осыпанный царскими милостями Мемнон с энтузиазмом принялся исполнять царские планы, и судьба благоволила ему. Сначала он прочно заступил дорогу македонскому авангарду во главе со стратегом Аталлом, а когда его на посту сменил Пармериона, то удачно действовал против второго по значимости стратега македонского войска.

  Мемнон умело опередил своего противника в развертывании войск, нанес ему чувствительный удар, после которого прочно запер старого вояку в Абидосе. Полностью спихнуть македонцев в море, родосцу помешало не столько отсутствие в его войске осадных орудий, сколько интриги персидских вельмож, не желавших полной победы чужака грека.

  Благодаря хорошим связям при дворе, они добились того, что царь приказал Мемнону прекратить активные боевые действия, к огромному негодованию полководца.

  Переигранный умелым маневром Александра по высадке македонского десанта в районе Трои, Мемнон решил привести в действие свой давний план по отражению вражеского нашествия. Суть его предложений было основано на реальной оценке сил своего молодого противника, за которым Мемнон вынужденно признавал серьезную воинскую силу и талант стратега.

  Исходя из силы македонской фаланги, он категорически выступал против решительного сражения. Вместо него предложив стратегию изматывания противника, путем отступления вглубь полуострова, используя при этом скифскую тактику выжженной земли. На своем пути вглубь Фригии, противник должен был встретить голую землю, что серьезно затрудняло снабжение его армии. Каждый кусок хлеба, сыра, кувшин масла и глоток воды должен был стать для македонцев на вес золота. При этом Мемнон собирался обескровить войско Александра постоянными мелкими стычками.

  Одновременно с этим стратег собирался организовать высадку своего десанта в Грецию, еще не до конца, замиренную Александром. Там предполагалось поднять мощное антимакедонское восстание, с привлечением в этот процесс любых союзников способных принести пусть даже минимальный вред македонскому царству. В этом случаи Александр получал длительную, затяжную войну на два фронта, с непредсказуемым исходом. Учитывая ограниченный ресурс македонской армии и огромные долги Александра, ничейный исход был бы для молодого царя огромным благом.

  Все греки, кого Мемнон посветил в подробности своего плана, в один голос отмечали его реалистичность и продуманность. Ничто не нашел в нем ни одного серьезного изъяна, но когда он был представлен на военном совете, персидские вельможи единодушно отвергли его. Отвергли по той причине лишь по одной причине, видя в нем хитрую попытку подрыва их власти сатрапов и возвышение Мемнона.

  Еще не совсем остывший от своего поражения, грек не сразу заметил небольшую группу всадников скакавших в его направлении от лагеря наемников. По ярко зеленому плюмажу шлема одного из ехавших, Мемнон безошибочно определил среди всадников своего помощника Харидема. Афинянин активно помогал Мемному в увеличении численности греческого корпуса, стремясь показать себя перед персидским владыкой с самой лучшей стороны.

  Кроме этого, Харидем упорно лелеял мечту вернуться в родные Афины если не вторым Фемистоклом, то на крайний случай вторым Алкивиадом.

 - Что случилось?  – тревожно спросил его Мемнон, едва только всадники съехались друг с другом.

 - Ничего, все в порядке. Просто дозорные заметили тебя с эскортом, и я не утерпел первым узнать результат переговоров с Арситом.

  От упоминания о переговорах на лице грека заходили желваки, и собеседник моментально все понял. Он развернул своего коня и, пристроившись сбоку от стратега, стал терпеливо выжидать, когда то заговорит.

 - Эти глупцы решили дать немедленную битву Александру, слепо уповая на численное превосходство своего войска - хмуро произнес Мемнон.

 - Как!? – горестно воскликнул Харидем. – Ведь они только - только научили свое войско двигаться ровным строем и организовали отряды секироносцев. Македонская фаланга сомнут их при любом раскладе боя.

 - Персидские вельможи Мефрен и Спитаф засмеялись мне в лицо и объявили трусом, когда я сказал им эти слова. Я пытался апеллировать к присланному царем вельможе Мефридату, но тот остался глух, как и сатрап Арисит и командующий флотом Фарнабаз. Он  отказался предоставить в мое распоряжение корабли для перевозки корпуса в Грецию.

  Услышанные вести холодным ушатом окатили разгоряченного Харидема, продолжавшего ехать вблизи своего командира.

 - Но ведь это несусветная глупость бросать необстрелянное войско под мечи и копья фалангитов. Этим самым они только играют на руку Александру, давая македонцу блестящий шанс уничтожить все персидские войска в Ионии разом.

 - На их языке это звучит как проявление доблести и храбрости. Персидские рыцари не должны бегать от врага, а нужно раз и навсегда покончить с ним в открытом бою, подобно великому Киру и Дарию. Спитаф чуть было не назвал меня изменником, когда я предложил  начать организовывать выжженные зоны во Фригии и Лидии на пути Александром. Он пообещал казнить любого, кто только посмеет срубить хоть одну пальму или разрушить колодец в его сатрапии. Гордые сыны Персии решили встретить македонцев на Гранике и, используя его каменистый берег перебить их при переправе.

 - Боюсь, что эта участь грозит только им – хмыкнул Харидем и, помолчав тихо, добавил. - Неужели они действительно такие глупцы?

 - Нет Харидем, я осознал это только сейчас, когда вспомнил, с каким нескрываемым превосходством смотрела на меня почетная стража воителя Мефрена, которого Дарий прислал наблюдать за этой войной. Сейчас ими движет огромное желание самим разбить Александра и доказать царю свою личную отвагу и умение храбро сражаться против греков и македонцев. Их сильно беспокоят мои прежние победы над Пармерионом, совершенно не понимая, что одного страстного желания против такого противника как Александр крайне мало.

 - Ты можешь не участвовать в битве – напомнил своему командиру афинянин. – У Мефрена со Спитафом нет полномочий, командовать тобой и подчинить наш корпус себе они не могут. Командовать корпусом тебе поручил сам царь и эти напыщенные петухи нам не указ.

  Мемнон горестно вздохнул, поражаясь полной неосведомленности своего товарища в подковерных течениях большого персидского двора.

 - И тем самым подставим себя под их злые языки Харидем. При любом исходе боя, нас моментально обвинят в предательстве и тайном сговоре с врагом тем, что не привели свой корпус на поле боя. Если персы проиграют, мы будем виноваты в этом своим отсутствием в сражении, а если выиграют, то обвинят в трусости. По причине, которой они пролили слишком много персидской крови, тогда как должна была пролита наша. И чью сторону возьмет Дарий, своего зятя Мефридата или сторону безродных изгнанников, которых он по ошибке пригрел на своей груди.

 - Что же нам делать? Смириться с персидской спесью или…

  Грек внимательно посмотрел в сторону конвоя, но всадники четко держались нужного расстояния, за которым их разговор не был слышен.

 - Ты по-прежнему очень горяч Харидем, словно юный эфеб, которого швыряет от одного опасного конца жизни к другому, минуя золотую средину. Мы обязательно примем участие в битве, и я постараюсь свести потери нашего корпуса к минимуму при любом исходе сражения. Но тебе не придется участвовать в нем, ибо ты сегодня отправишься к царю нашему Дарию с моим тайным письмом.

  В нем я подробно опишу сложившуюся ситуацию и выскажу все наши с тобой опасения за судьбу этой кампании. Ради победы над Александром я потребую всей военной власти в Ионии с обязательным подчинением  флота Срединного моря под командованием Фарнабаза. Он хотя и принял сторону сатрапов, но он единственно толковый вельможа с ним можно иметь дело.

  Откинувшись назад, Мемнон прямо держался в седле, мимолетом решая столь важные стратегические вопросы войны. Харидем с уважением смотрел на своего товарища, который напоминал ему грозного льва, пытающегося вырваться из сетей условностей и достойно сразиться со своим противником.

 - Я предвижу громкое поражение персов и ты, можешь на словах передать мои опасения Дарию при беседе с глазу на глаз. Не особо усердствуй в нагнетании страха, царю это будет не особенно приятно слышать. Ты только обозначить эту угрозу, а самым лучшим аргументом будет поражение персидского войска на берегу Граника. Это сильно прочищает мозги и сделает персов сговорчивее – цинично подытожил Мемнон.

 - Я понял тебя стратег и постараюсь как можно лучше справиться со своей задачей – заверил его Харидем.

  На этом их разговор закончился и, хлестнув коней, два заговорщика устремились к лагерю наемников, спеша поскорее воплотить в жизнь свои замыслы.

  Тем временем в палатке царского зятя Мефридата царило праздничное настроение. Расположившись на уютных походных диванах, главные вельможи Ионии весело обсуждали результаты военного совета.

 - Только благодаря твоей воле Мефридат, мы наконец-то смогли указать этому нечестивому Мемнону его истинное место в этой жизни, – льстиво пел хвалу царскому родственнику сатрап Лидии Спитаф. – Все это время он только и делал, что задирал нос перед нами высокородными персидскими вельможами прикрываясь фирманом царя.

 - Время этого пса окончательно прошло – напыщенно изрек уже изрядно подвыпивший Мефридат, - теперь он будет лаять только по нашей команде и преданно лизать кормящую его руку.

 - Твои слова светлейший принц  как нельзя лучше отражают наши чаяния – поспешил прогнуться перед столичным гостем местный воитель Мефрен. – Этот грек потратил на создание корпуса наемников, огромные деньги, прикрываясь волей нашего любимого царя Дария.

 - Но ведь это его наемники, а не твое войско разбили полки Пармериона два года назад – уточнил  хмурый Фарнобаз, который очень жалел, что под давлением царского зятя отказал Мемнону в своей поддержке флотом.

  Уязвленный столь существенным замечанием Мефрен яростно вскинул голову, но был остановлен голосом Мефридата

 - Ты совершенно зря Фарнобаз обижаешь достойного слугу моего тестя Мефрена. Он поступил очень мудро, бросив на жернова войны жизнь людей, которые всегда были нашими врагами, даже если служили нам за наше золото. Этим дальновидным поступком он сохранил жизнь многих персов, которые должны править остальными народами по праву своего рождения.

  От столь лестной поддержки высокого гостя, Мефрен разом надулся от гордости и широко расправил свои плечи.

 - Просто благородный человек справедливо подумал, что к рукам нашего славного наемника могли случайно пристать немного золота, отпущенного нашим повелителем на создание его корпуса. Согласись Фарнобаз, что это вполне разумное предположение.

  На эту обвинительную речь Мефридата собравшиеся персы радостно закивали головами и Фарнобаз, мудро промолчал. Действительно, кто ему такой этот Мемнон, брат или сват. Случайный человек, с которым свела царская милость и война с вторгшимися в Ионию врагами.

 - Присоединит ли к нам свои силы Мемнон? – осторожно спросил Мефрен, не испытывавший большого желания воевать с македонцами в одиночку.

 - Не беспокойся храбрый воитель – насмешливо бросил Мефридат. – Он не посмеет уклониться от этого сражения и обязательно приведет на Граник своих солдат. Но мы поставим его корпус в резерве и не дадим стать главным героем этой битвы.

  Мы с Спитафом сами нападем на македонца и уничтожим своим оружием. Мои фракийские всадники во главе с Рессом сущие дьяволы, которые изрубят в куски всякого, на кого я укажу. Клянусь великим богом Ахумураздой, что лично отправлю своему любимому повелителю голову Александра, насажанную на позорный шест.

  Шутка царского зятя пришлась всем по душе, и собравшиеся вершители судеб громко засмеялись, подняв за слова Мефридата золотые чаши. Приятно и весело было вельможам в этот час, но противный Фарнобаз не дал им насладиться скромными прелестями жизни.

 - Прости мои сомнения светлейший принц, но что-то будет, если Александр каким-то чудом сумеет избежать твоего меча и благополучно бежит с поля боя. Зная его активную натуру, я могу с уверенностью утверждать, что мир не наступит в наших землях.