Стоявший за чертой алтарного круга, Александр заметил, что верхушка жезла с крупным темным камнем, слабо блестит от солнечных лучей и бросает слабые  блики на чело жреца. Чем дольше стоя он перед постаментом, тем ярче становились блики от жезла, и сильнее наливалось кровью лицо оракула. Неизвестно как долго это бы продолжалось, но едва уловимая пробежала тень по лицу Ликомеда, он встал и стал вещать густым сочным басом.

 - Слушай меня царь македонский Александр, потомок Ахиллеса. Великие боги Трои Посейдон, Аполлон, Артемида, готовы открыть тебе твое ближайшее будущее как искупление за свершенное здесь преступление человеком которому они всегда помогали.

  Славен, будет твой путь по всей Ионии, где никто не сможет оказать достойного сопротивления твоему войску. Подобно великому Ахиллу покроешь ты свое оружие громкой славой в скорой битве с ненавистными всеми персами, ибо никто не может противостоять твоему божественному порыву и таланту.

  Однако, вместе с военной славой, трагическая  судьба предка стоит за твоими плечами. Знай, предательство и смерть могут прервать твой славный путь в самом его начале. Не персы своим оружием угрожают твоим планам потомок Ахилла, а твои соплеменники греки и македонцы, соблазненные коварным блеском золота врагов опасные тебе.

Бойся только их, чти жрецов и тогда богини Мойры, помогут тебе избежать этой опасности и свершить то, ради чего ты, и появился на свет из чрева своей матери.

  Обильный пот градом покатился с лица Ликомеда, едва он закончил свое вещание. Слишком много сил отняло у него это преображение. Обессиленный старик зашатался, и Александр поспешил прийти ему на помощь, подхватив его сильной рукой.

 - Скажи жрец, кто мне угрожает больше всех – властно потребовал Александр, заботливо опуская Ликомеда на теплые камни алтаря – от кого мне ждать угрозы?

  Троянец громко дышал, стараясь восстановить свое сбившееся дыхание и собраться с мыслями. Все шло прекрасно, Александр заглотил наживку и теперь прочно сидел на крючке у Ликомеда, который собирался играть не последнюю роль в разворачиваемых в Ионии событиях.

 - Твой главный враг не перс Мефридат, на которого персидский царь Дарий возложил руководство обороной Ионии, а родосец Мемнон. Он больший враг для тебя в этой войне, ибо лучше персов знает все сильные и слабые стороны твоего войска – доверительно сообщил царю жрец, хотя в этом не было большого секрета. В царствование Филиппа, он нашел временное прибежище в Македонии, и многое видел, находясь в Пелле.

 - А тень измены? – немедленно потребовал ответа Александр.

 - То мне совсем неведомо, царь. Ищи сам и будь осторожен. Единственное, что могу посоветовать тебе, будь энергичным и непредсказуемым, тогда враги не смогут поймать тебя в заранее приготовленные сети, как некогда попал в них Ахиллес.

  Жрец вздохнул, и устало перевел дух. Подбежавший помощник услужливо подал ему флягу с вином, что быстро укрепило его и придало сил. Он поднялся с камней и поправив рассыпавшиеся волосы уверенно заговорил.

 - А теперь, Александр  нам надо поспешить, что бы изъять спрятанную святыню и доказать твоему другу  его ошибочность мнения о троянцах.

  Твердо ставя порядком уставшие ноги, Ликомед подошел до колесницы и, взойдя на неё, приказал вознице ехать к берегу.

  Оставив развалины храма Аполлона, жрец уверенно вел македонского царя и сопровождавших его всадников к двум неприметным курганам, что мало чем отличались от остальных, в большом числе разбросанных по побережью Троады. Уроженцу этих мест не составляло большого труда выбрать подходящее место для задуманного представления, а деньги, полученные от царя Филиппа воплотить его идею в самом лучшем виде.

  У Ликомеда было прекрасное воображение, благодаря которому он легко смог создать правдоподобный курган Ахиллеса в купе с другими захоронениями легендарных героев. И теперь двигаясь с сыном своего заказчика, жрец испытывал законную гордость перед демонстрацией проведенной работы.

  Македонцы остановились у большого, заметно оплывшего от времени холма, на склонах которого обильно росла разнообразная зелень и даже небольшие деревья.

 - Вот могила твоего предка, великого Ахиллеса мирмидонянина – с пафосом произнес Никомед, указывая своим дряблым перстом на холм. Александр почтительно склонил одно колено перед памятью своего легендарного предка и вопросительно посмотрел на жреца.

 - Там на верхушке, есть потайной лаз, который ведет в склеп, где покоится прах героя. Когда греки покидали Троаду, Неоптолем увез с собой доспехи Ахиллеса за исключением щита. Его царевич приказал оставить в могиле своего отца в знак прав, великого героя на эту землю в результате брака с царевной Поликсеной. Пойди и возьми его по праву наследника великого Ахилла и продолжи его славное дело по объединению царств.

  По знаку Александра несколько гетайров вместе с ним взошли на холм и принялись копать в указанном жрецом месте. Благодаря времени и морскому климату, трава вокруг него мало чем отличалась от остальной травы, а земля копалась с трудом, как и должно было быть в действительности.

  Вскоре, под небольшим слоем земли, копатели наткнулись на каменные плиты, что вызвало громкие крики у македонцев. Полностью поверив Ликомеду, царь отстранил товарищей и сам начал расшатывать плиты, скрывавшие от его взора святыню.

  После ряда неудач, каменная глыба начала неохотно сдвигаться под мощными усилиями македонцев, отворив черный провал потаенного склепа. Александру пахнуло  лицо затхлым, мертвым воздухом, но в азарте открытия молодой человек ничего не заметил и первым поспешил протиснуться внутрь кургана.

  Когда глаза юноши привыкли к темноте, то он увидел небольшой постамент, на котором что-то лежало покрытое остатками полусгнившей от времени тканью. Александр смело сдернул ее и его глазам открылся бронзовый щит весь покрытый патиной времени.

  Македонец осторожно поднял его с камня и внимательно рассмотрел. Некогда имевший почти зеркальный блеск, теперь щит представлял собой жалкое зрелище. Время почти полностью уничтожило весь рисунок, который некогда так славно воспевал Гомер.

  От него осталась одна окантовка и лицо Горгоны по центру, сильно поврежденное ударом копья или меча. Сыромятная основа ручек щита, уже давно сгнила вместе с его неизменной деревянной основой, но при этом от него веяло седой древностью и, царь, ни на минуту не усомнился в подлинности своей находки.

  С гордым видом вынес он на свет свою находку, которая была встречена громким криком всей македонской агемы. Осторожно передавалась по рукам воинов обретенная Александром святыня, вызывая у них восторженное восхищение.

 - В глубине холма находиться урна с прахом великого героя, навсегда оставшегося на нашей земле – с гордостью в голосе произнес Ликомед, свысока поглядывая в сторону порядком  смутившегося Клита. Тот сам непосредственно участвовал в разрытии тайника и ничего не смог заподозрить подозрительного.

 - А где курган Патрокла? – с нетерпением в голосе спросил Гефестион, решивший не отставать от своего царя.

 - Он рядом господин, – жрец уверено показал на соседний курган так же покрытый зеленью, –  по желанию Ахиллеса, они были похоронены рядом, дабы и после смерти не разлучаться друг с другом.

 - Я хочу посвятить ему свое оружие – быстро произнес царский друг, стремясь опередить других македонцев в проявлении любви к легендарным героям.

 - Хорошая мысль друг, – поддержал его Александр, – я тоже посвящу свое оружие великому Ахиллесу и совершу приношение его праху.

 - А где курган Аякса? – с некоторым недоверием спросил Клит, но жрец уверенно указал на стоявший несколько в стороне могучий курган.

 - Ты желаешь посвятить свое оружие властителю Саламина? – в голосе Ликомеда слишком явно сквозило торжество и потому, Клит не удостоил жреца ответом. Он гордо вскинул голову и молча, направился к указанному ему кургану.

  Птоломей, сын Лага быстро сориентировался и потребовал указать курган Антилоха, что пал от руки Мемнона и был близким другом Ахиллеса после смерти Патрокла. Сводный царский брат не желал отставать от Гефестиона и Клита в степени влияния на Александра.

  Не столь расторопным в придворных играх, царским друзьям Эригнию, Неарху и Гарпалу, для посвящения оружия достались курганы второстепенных героев легендарной войны; Паламеда, Протесилая и Эврибата. При этом все дружно отказывались от сомнительной роли совершить посвящение на могиле Терсита.

  Обрадованный своей находкой, Александр отправил в лагерь гонцов, с приказанием немедленно сворачивать стоянку и ускоренным маршем двигаться к курганам, где он собирается совершить жертвоприношение.

  По лагерю моментально разнеслась весть о чудесном обретении македонским царем необычного артефакта, что привело всех воинов в сильный ажиотаж. Главный жрец войска Алисандр уже гневно клял себя, за неосмотрительный отказ осмотреть Илион и при этом выпустил из своих рук нить влияния на Александра.

  Когда войско прибыло к курганам, все уже разобрались с героями, которым собирались посвятить свое оружие и произвести жертвоприношение их душам.

 Приняв из рук Алисандра золотой венец правителя Македонии, молодой полководец поднялся на курган и сначала высыпал на него муку вперемешку с солью и вылил чашу хиоского вина на могилу своего легендарного предка. Затем на специально сооруженную воинами подставку на вершине кургане Ахиллеса, Александр водрузил боевое копье и один из легких, полукруглых щитов, с изображением македонского орла.

  Вслед за царем, процедуру посвящения оружия стали совершать и близкие царские друзья. На ранее выбранных для себя курганах они сыпали муку и проливали вино, призывая легендарных героев стать своими патронами покровителями в предстоящей борьбе с давними врагами Эллады и Македонии – персами.

  Найденный в кургане щит Ахиллеса, был немедленной продемонстрирован перед всем войском. По приказу царя, оно в парадном марше прошло мимо найденного им артефакта, который во время церемонии заботливо поддерживали царские слуги.

  После того, как прохождение закончилось, Александр отдал приказ войсковым оружейникам придать обретенной чудесным образом святыни достойный вид, что было встречено гулом одобрения воинов. Получив столь явственным подтверждением милости бессмертных богов к царю и его замыслам, солдаты с радостью рвалось в бой. Теперь никто из них не сомневался в благополучном исходе столь удачно начатого похода.

  Едва торжество закончилось, царь пригласил его главного виновника в свою палатку. Ликомед был очень рад такому исходу этого важного дня и с нетерпением ожидал ответных жестов монарха.

 - В честь удачного обретения святыни своего предка, я готов освободит Илион от уплаты любых налогов на десять лет. Кроме этого я намерен посвятить городу десятую часть своей военной добычи на восстановления его былого величия и в первую очередь храму бога Посейдона.

  От столь обильных даров, у жреца радостно заблестели глаза, предательски выдавая состояние своего обладателя.

 - От имени троянцев я благодарю тебя царь за столь огромный подарок и могу заверить, что могилы героев с посвященным им оружием будут тщательно нами оберегаться – Ликомед почтительно склонил перед царем свою седую порядком поредевшую голову.

 - Однако государь не забывай о Мемноне, – напомнил о родосце жрец, – он очень опасный для тебя человек, но в его окружении есть мои люди. Если царь пожелает, я дам им приказ устранить этого предателя.

  Ликомед с затаенным дыханием смотрел на македонского царя, ожидая от него слов согласие, но вместо них презрительная гримаса исказила лицо Александра. Потеряв от рук убийцы отца, он с откровенной брезгливостью относился ко всем тайным убийствам.

 Смерив жреца откровенно брезгливым взглядом, он гордо произнес: - Я сам, уничтожу этого человека - и огорошенный Ликаон поспешил опустить глаза.

 - Конечно, лучшая смерть воина, это смерть в бою, - поспешил согласиться с царем троянец, - но если вдруг ваше величество решит воспользоваться моим предложением, я всегда готов оказать эту услугу.

  Не желая портить настроение от обретения легендарного щита, Александр не стал выказывать свой гнев не в меру ретивому и услужливому жрецу. Он только сдержанно кивнул Ликомеду головой и, покинув палатку, отправился к оружейникам, чтобы обсудить с ними работу по восстановлению щита.

  А тем временем Мемнон полностью оправдывал слова Ликомеда. Едва только стало известно от патрульного корабля, что Александр высадился в Троаде, как командир корпуса греческих наемников стал действовать. Не колеблясь ни минуты, он приказал своему войску отойти от Абидоса и отступить вглубь Троады, не желая получить удар в спину от войска Александра.

  Заметив отступление противника, Пармерион попытался организовать преследование Мемнона, но быстро отказался от этой идеи. Не имея в своем распоряжении кавалерию, он не мог рассчитывать на успех в преследовании. Так началось противостояние двух армий, во главе которых стояли талантливые полководцы.

                Глава III. Свой среди чужих и чужой среди своих.

                Яростно подстегивая своего коня, командир корпуса греческих наемников Мемнон, стремительно скакал по дороге, что вела из лагеря персидского сатрапа Фригии Арсита в стан корпуса наемников.

  Лично назначенный на должность командира корпуса самим персидским царем Дарием, уроженец Родоса был просто в ярости от разговора, что состоялся у него с персидскими вельможами. Впервые в жизни располагая именным царским указом и обладая полной военной самостоятельностью, Мемнон столкнулся с непробиваемой стеной под названием родовитая солидарность.

  Сегодня, высокородные персы наглядно продемонстрировали чужаку греку свою несокрушимую силу, несмотря на все высокие полномочия, которыми он обладал как сатрап Троады.

  Выходец с самого богатого острова архипелага Додеканаса, он к тридцати одному году имел репутацию опытного военачальника, за плечами которого было много успешных походов и сражений. Прибыв в Сузы вместе с афинянином Харидемом по приглашению Дария Кодомана, Мемнон сразу понравился  новому владыки Персии, на чьи плечи неожиданно свалилась тяжелое бремя по управлению огромной империи.