Тогда испуганная мать поспешила разлучить сына с его первой любовью, сделав это не очень искусно, но весьма решительно, быстро продав её на невольничьем рынке. Чем-то Фрина имела определенное сходство с Эридой, но на этом все и заканчивалось. При всей своей гордости дочь скифского вождя дарила себя Александру, тогда как гетера властно им пользовалась. Уверенно взяв бразды власти в свои руки, она до самого конца не отпускала их, делая то, что хотелось ей, а не Александру.

  В эту ночь, Фрина по всем статьям выиграла свой спор, но при этом, нанесла душе царевича тяжкую рану, чем на долгое время вызвала у него стойкую неприязнь к  представителям прекрасного пола.

  Но это будет потом, а пока разбитый женщиной Александр прибыл с благим предсказанием в Пеллу, куда день в день с ним прибыли гонцы с того берега Геллеспонта.  Яростно нахлестывая  измученных коней, они везли македонскому царю важную весть о внезапной  смерти персидского владыки Артаксеркса Оха.

  Ничто не предвещало столь быстрой кончины царя. В день, когда случилось несчастье он, как и прежде был здоров и весел, посвятив большую часть своего времени решению государственных дел. С самого утра он заседал в малом тронном зале, разбирая жалобы людей на действия сатрапов Бактрии и Согдианы, которые обвинялись в превышении своей власти.

  От жаркой погоды и от длительного сидения в душной комнате у царя заболела голова, и верный лекарь как всегда приготовил свой настой. Артаксеркс без колебания осушил поданную ему чашу и даже почувствовал некоторое облегчение, однако через час приступ боли повторился снова и с такой силой, что царя разбил паралич.

  У владыки моментально отнялась вся правая половина тела, и возникли сильные проблемы с речью. Грозный царь царей мог только несвязно бормотать и все старался приподняться на ковре, но все его попытки были напрасны. Крепкое и сильное тело оказывалось служить своему владыке, безвольно лежа на полу.

  Когда с царем случился удар, Багой оказался невдалеке от тронного зала. Он первый явился на зов перепуганных насмерть слуг, приказал им поднять владыку и отнести в одну из спален дворца. Вслед за этим, своей властью египтянин приказал закрыть все имеющиеся во дворце двери и выставить возле них усиленную стражу.

  Едва только ему доложили об исполнении приказа, он послал слугу за Гобрией и привел в малый тронный зал наследного принца Аршу. Царский советник быстро обрисовал ему всю сложившуюся ситуацию и ради спасения страны от династических смут предложил ему свой план действий.

  Как и ожидал Багой, захваченный врасплох царевич, после недолгих колебаний принял предложение главного советника своего отца. Учтиво поблагодарив принца за доверие, Багой в его присутствии вызвал в зал начальника дворцовой стражи и приказал запереть всех младших принцев в своих покоях.

  Как только прибыл Гобрия, египтянин вместе с ним и принцем подошел к лежащему на постели царю и предложил ему временно передать управление царством старшему принцу, под присмотром Гобрии и Багоя. Артаксеркс не нашел в словах египтянина скрытого подвоха и своим взглядом выразил согласие на произнесенное им предложение. Воля царя была торжественно зафиксирована писцами в присутствии специально приглашенных Багоем и Гобрией свидетелей.

  Едва эта важная процедура была закончена, как лекарь потребовал оставить больного в покои и все немедленно вышли из комнаты. Осмотрев больного, лекарь дал ему целебный отвар, твердо пообещав царице и вельможам, что сможет вылечить владыку, если у него не будет повторного приступа.

  Ободренный словами лекаря и лекарством персидский владыка устало закрыл глаза и задремал. Прошло некоторое время, прежде чем один из гобеленов покрывавший стены слегка качнулся и из-за него показался Багой. Хитрый египтянин заранее приказал принести больного в спальню с потайным ходом, которым он и воспользовался. В этот момент рядом с задремавшим царем никого не было. Врач был занят приготовлением нового лечебного отвара с мазями, и никто не смог помешать египтянину, поговорить с владыкой персов.

  Уснувший под действием лекарства Артаксеркс, проснулся от резкого толчка в плечо и с трудом раскрыл свои глаза. Стоявший рядом с царем Багой наслаждался беспомощным видом грозного властелина Азии, но будучи человеком практичным не опустился до долгих разговоров и издевательства над ним, а сразу взял быка за рога.

 - Ну, как? – ласково произнес он тихим голосом, в самое ухо властелина, опасаясь быть услышанным стоящей у дверей стражей, – ты готов предстать перед своим создателем, которая состоится очень скоро? Так скоро, как ты себе представить не можешь.

  Гримаса ярости, что исказила лицо шахиншаха, в этот момент была для Багоя самой лучшей наградой за долгие годы ожидания.

 - Ведь это по моему приказу лекарю добавил в твой настой метакорна, от которого у тебя отнялся язык и правая половина тела. Это благодаря мне ты полностью обездвижен и не можешь говорить. Все это - моя месть тебе за казненного тобой в Мемфисе моего бога Аписа. Помнишь?

  От этих слов глаза царя налились кровью, в его богатырской груди начало что-то клокотать, а парализованное тело начало дергаться.

 - Вижу, что помнишь – с удовольствием констатировал Багой, легко придерживая бьющееся на ложе тело царя. - Напрасно ты себя мучаешь, господин. Тебе уже никогда не подняться с этого одра, а вскоре, твоей державой будет управлять принц Арша под моим руководством с твоего прямого согласия.

  Артаксеркс выкинул вперед левую руку, целясь в лицо Багою, но египтянин умело уклонился от этого броска отчаяния.

 - И знаешь, что я сделаю своим первым приказом, как только ты закроешь свои глаза? Во имя спокойствия в государстве, прикажу вырезать всех твоих младших щенков, к которым уже приставлена моя стража.

  Царь вновь задергался, пытаясь во, чтобы то ни стало встать, но все было напрасно. Из его глаз брызнули слезы, чем вызвали блаженную улыбку на лице египтянина. Махнув Артаксерксу на прощание рукой, Багой неторопливо подошел к гобелену и исчез за ним.

  Когда в спальню вернулся лекарь, он застал царя лежащего на боку, изо рта которого обильно вытекала серая пена, местами окрашенная кровью. Прошло несколько минут и Артаксеркс, скончался от повторного инсульта. Вслед за этим Арша был объявлен царем Персии, а его младшие братья достались палачу.

  Доставленная гонцами  новость великолепно ложилась на привезенное Александром предсказание пифии о жертвенном быке и его победителе. Ободренный божественной поддержкой, Филипп приказал начать ускоренное приготовление к скорому походу на восток. Все складывалось в его жизни как нельзя лучше.

  Олимпийские боги явно благоволили македонскому царю, но они отвернули свои лица от царевича Александра, которого в Пелле ждали горестные известия. Пока его не было дома, с его матерью царицей Олимпиадой произошел крайне неприятный случай.

  Дворцовые шептуны донесли царю Филиппу, что царица Олимпиада имеет тайную связь. Разгневанный царь вошел в покои жены и после непродолжительного досмотра, в одном из чуланов обнаружил молодого мужчину. Его присутствие на женской половине послужило поводом царю уличить Олимпиаду в греховной связи, несмотря на все её уверения, что это чьи-то злые происки. Филипп остался глух к её словам и объявил о своем разводе.

  Энергичный и азартный человек, македонский царь не был создан для спокойной мирной семейной жизни. У него были женщины до Олимпиады, естественно были и после. Некоторые из них даже рожали ему детей, которые по воле царя воспитывались во дворце, вместе с Александром и Клеопатрой.

  Стоит ли удивляться, что иногда царица платила мужу той же монетой. Как главная менада, во время наступления трехдневных вакханалий, она предавалась любви с  выбранным ее мужчиной, скрытым под маской сатира.

  Все это, конечно, не способствовало развитию теплых семейных чувств между Филиппом и женой. Угроза развода постоянно висела в воздухе, но к счастью для Олимпиады, ни одна из возлюбленных царя не могла соперничать с ней знатностью своего происхождения и, следовательно, не могла претендовать на титул и место царицы.

  Однако знатные македонцы имели свои взгляды на место в царской постели, и ждали подходящего для себя момента. Всех опередил Аталл, близкий соратник царя по его походам, у которого имелась красивая племянница Клеопатра, одного возраста с Александром. Аталл воспитывал ее вместо дочери, когда девочка лишилась своих родителей. Выждав удобный момент, он пригласил царя к себе в гости и после первого выпитого гостем кубка, позвал юную деву.

  Хитрый ловелас, вдоволь познавший представителей обоего пола, попал в самую точку, предложив македонскому царю свою воспитанницу. Тихая и милая, умная и общительная Клеопатра была совершенной противоположность энергичной и деятельной, напористой  и властной Олимпиаде. Обладая красотой молодого распустившегося бутона, она по всем статьям переиграла эпиротку, с её красотой тридцатипятилетней женщины. Большего её никто не давал.

  Покорно став любовницей Филиппа, Клеопатра  смогла убедить царя, что только она является  его давней мечтой о прекрасной женщине. Сорокашестилетний царь обрел с ней вторую молодость, и едва узнав, что девушка беременна, решил жениться.

  Узнав о намерении царя получить свободу от брачных уз с Олимпиадой, Антипатр и Аталл составили заговор против царицы, и их замысел удался на славу. Вся Пелла только и гудела о скорой свадьбе своего царя с юной македонкой. Больше всех об этом говорил дядя, царской невесты; который всякий раз подчеркивал, что теперь македонцы будут иметь чистокровную царицу.

  Олимпиада мужественно перенесла этот коварный удар судьбы, которого она со страхом ждала всю жизнь, и который случился как всегда неожиданно. Давняя жреческая закалка, полученная в школе менад, помогла ей и на этот раз. С лицом полным достоинства она находилась на людях и позволяла дать волю горьким слезам, лишь на груди верной Ланики.

  Через дворцового слугу, Филипп передал послание теперь бывшей жене. Ради общих детей он позволил ей остаться во дворце на правах содержанки, с сильно урезанными правами.

  Узнав волю царя, Олимпиада покорно переехала в гостевое крыло царского дворца, оставив столь привычные для себя покои молодой претендентке.

  Эта скорбная новость, разом охладило молодой задор царевича, который уже видел себя в числе македонского авангарда собиравшегося в поход за Геллеспонт. Обида за мать, грязные слухи об ее измене и неприкрытая радость торжествующего Аталла, все это отдалили его от отца и его замыслов.

  Получив приглашение на свадьбу, Александр без особой радости отправился на этот праздник. Все торжество царевич был очень сдержан и мало улыбался во время свадебного торжества, искоса поглядывая на своего отца и его новую жену. Возможно, что Александр так и просидел бы в окружении своих друзей, но подвыпивший Аталл испортил все дело.

  Когда молодожены в золотых свадебных венцах уже восседали на троне, новый царский родственник поднял чашу вина и провозгласил новый тост.

 - Молите богов македонцы, что бы они даровали нашему царю законного наследника.

  Еще не все из присутствующих до конца осознали слова Аталла, как тот получил сильный удар в лицо чашей, которой в приступе ярости швырнул в него Александр.

 - А кто, по-твоему, я, негодяй! – звенящим от гнева голосом вопрошал царевич Аталла с разбитого лица, которого обильным ручьем струилась кровь.

  Хмельное веселье мигом слетело с гостей и в первую очередь с царя Филиппа. Под гробовую тишину замершего зала, он соскочил с праздничного ложа и, выхватив меч у воина, стоявшего в почетном карауле, бросился к Александру.

  В предчувствии ужасной развязки, пронзительно заверещали приглашенные на торжество музыканты и танцовщицы но, ни один мускул не дрогнул на лице царевича. С гордо поднятой головой Александр ждал идущего к нему с обнаженным мечом отца.

  Возле самого ложа Александра, Филипп споткнулся о ковер и с грохотом упал на пол, что вызвало новый визг, стремительно разбегавшихся прочь женщин.

 - Ты хочешь покорить Персию, но не можешь пройти через зал – язвительно бросил Александр лежавшему у его ног отцу. Ярость подбросила македонского царя на ноги и он, изрыгая проклятия, бросился к сыну с явным намерением убить его, но на пути царя уже встали Гефестион, Неарх и Птоломей. Они закрыли своими телами Александра и их примеру последовали другие гости.

 - Щенок! - громко кричал Филипп, – ты испортил мне мой самый дорогой праздник и клянусь Зевсом, ты мне дорого заплатишь за это.

  Александр собирался ответить отцу, но подскочивший Эригний, ухватил царевича за руку мертвой хваткой и буквально выволок его из главной залы дворца, под гневные крики Филиппа, которого гости продолжали удерживать от непоправимого поступка.

  Когда  царь успокоился, и торжество смогло продолжиться, к Антипатру утирая свое  разбитое лицо, подошел Аталл. Верный царский советник с сочувствием смотрел на своего боевого товарища получившего рану не на поле битвы.

  Опытный царедворец прекрасно понимал, что своим пассажем о законном наследнике Аталл специально стравил отца с сыном, в тайне надеясь, что захмелевший царь убьет оскорбителя, и чуть было не преуспел в этом деле.

 - Мои поздравления Аталл, – произнес стратег, поднимая чашу с вином, - теперь ты полноправный царский родственник.

  Македонец зло сверкнул глазами, но промолчал и гордо прошел мимо Антипатра, всем своим видом подтверждая самые темные догадки стратега. Началась большая игра, и ставки в ней были как никогда высоки.

                Глава IV. Исполнение пророчества.

                До чего же порой бывает, несправедлива судьба к человеку. Как часто бывает, человек казалось, достиг своей самой сокровенной мечты в жизни, и вдруг появляются какие-то досадные помехи, которые не только начинают ставить под сомнение ценность и значимость достигнутого успеха, но и угрожают существованию самого человека.