Омытую и принявшую паровую ванну, девушка спускалась в подземелье храма, где располагалась заветная каверна, из узкой пасти которой извергался поток пневмы – божественного дыхания недр, дарующий возможность предсказания. Одетая  в белые одежды, девушка садилась на медный треножник, установленный, на самом краю пропасти. Держа в одной руке ветку лавра, священного дерева Аполлона, а в другой руке чашу с родниковой водой, она впадала в транс от вдыхания потоков пневмы и в сбивчивой форме начинала вещать, глядя на изображение в чаше с водой.

  Стоящая рядом старшая жрица, тщательно записывала слова пифии, что бы в дальнейшем дать более или менее вразумительный ответ. Далее глиняные таблички, с текстом предсказания, обильно залитые воском, что бы никто из посторонних не мог прочесть его, выносились к главному храмовому входу, где уже с нетерпением стояли вопрошающие пифию люди в ожидания ответа на свой вопрос.

  Александр подобно многим просителям принес щедрые дары храму, которые расторопные жрецы, моментально унесли в сокровищницу расположенную сразу за святилищем.

  В день пророчества, очередь спрашивающих людей у пифии  была очень длинна. Александр смиренно занял свое место в этой цепочке просящих, ибо никто не мог отнять у пришедших за советом к Аполлону их место, не боясь навлечь гнев бога.

  В этот день, одна за другой сменились три пифии, так как было невозможно длительное время вдыхать пневму и находиться в трансе. Всех их  поднимали из подземелья храма под руки, поскольку предсказания отнимали у них почти все силы. Глядя на изнеможенные лица молодых девушек, Александр начинал понимать, почему служение богу ограничивалось десятью, самыми лучшими годами жизни.

  Для самых влиятельных и богатых лиц, жрецы делали исключение и вместо длительного стояния у дверей храма, разрешали им спуститься в подземелье. Воспользовавшись своим исключительным правом, царевич осторожно спустился по широким лестничным ступенькам в подземелье храма и с трепетом в груди стал взирать на белую фигуру на треножнике, четко выделявшуюся на темном фоне в свете храмовых светильников.

  Наклонив голову вперед, она нараспев пела слова, смысл которых Александр никак не мог уловить. Однако для стоявших по бокам трех жриц, все было ясно и понятно. Они дружно кивали пифии в ответ, словно играли в одну им понятную игру.

  Вот, наконец, отошел, получив искомое пророчество, знатный толстый соломинец и наступил черед Александра. Он уже приготовился услышать откровение великого бога, но богини Мойры  приготовили царевичу маленький сюрприз. Сразу после того как стоявшая рядом с пифией жрица задала привезенный Александром вопрос, у сидевшей на треножнике пифии закружилась голова, она уронила гадальную чашу и начала быстро сползать вниз.

  Царевич первым поспешил подхватить бесчувственное тело предсказательницы и вовремя движения почувствовал сладкий аромат воздуха восходящего из трещины. Передав потерявшую сознание пифию на руки подоспевших к нему жриц, Александр вопросительно посмотрел на оставшуюся рядом с ним служительницу, покорно ожидая замены оракула.

  Однако жрица не собиралась проводить гадание, справедливо пологая, что труда трех прорицательниц  на сегодня вполне хватит. Запахнувшись в темный плащ, и гордо тряхнув своими витыми темными волосами, девушка произнесла:

 - Я очень огорчена, но на сегодня пророчеств больше не будет. Мы полностью исполнили возложенный на себя долг, и тебе придется подождать до завтрашнего утра.

  Возможно, Александр и согласился бы отступить, находясь в шаге от получения божественного предсказания, но его очень разозлил тот повелительный тон, которым было произнесены эти слова. Пифия явно демонстрировала, что не собирается делать поблажек никому из смертных людей, какое бы высокое положение в обществе они не занимали.

  От подобного обращения к нему служителей бога у молодого человека взыграла кровь и славный потомок Ахиллеса и Геракла начал действовать. Крепкой рукой он ухватил девушку за её открытую правую руку и рывком притянул к себе. Не привыкшая к подобному обращению, пифия обиженно пискнула но, уступая грубой силе, приблизилась к царевичу. Властно обхватив другой рукой девушку за талию, Александр прижал ее к своему бедру, приятно ощущая гневный трепет стройного тела.

  Пронзительно глядя македонцу в глаза, пифия отчаянно пыталась вырваться из рук царевича, но без особого для себя успеха.

 - Я хочу получить предсказание сегодня – грозно глядя в широко раскрытые от удивления и гнева серые глаза жрицы, изрек Александр властным голосом.

 - Ты же прекрасно видишь, что предсказание сегодня уже некому совершать. Некому! – гневно прокричала ему в ответ жрица, безуспешно пытаясь вырваться из рук Александра. Ей на помощь попытался прийти храмовый писец, но едва он затрусил в сторону Александра, как тут, же остановился. Царевичу было достаточно метнуть в него одного гневного взгляда, чтобы он отказался от своих намерений и застыл на месте.

 - Тогда ты сама мне его сделаешь – быстро нашел выход Александр, для убедительности стряхнул жрицу.

 - Я не готова к таинству. Бог не станет разговаривать со мной – яростно выпалила та своему мучителю прямо в лицо, отчаянно не желавшая уступать неистовому напору молодого македонца.

 - А я считаю, что готова. Чтобы решить наш спор тебе остается только присесть на треножник. Не бойся, твой грех перед Аполлоном полностью ляжет на мои плечи, и я обязательно попрошу прощение для тебя у светлого бога, которому ты так верно служишь – непреклонно молвил Александр. И, не желая терять время на дальнейшие препирания, он схватил девушку за густые волосы и потащил к треножнику.

  Не слушая мольбы жрицы, царевич привел её к краю пропасти и рывком усадил в стоящее там кресло. Как не сопротивлялась служительница бога сильным рукам македонца, он намертво припечатал стан жрицы к сидению, а затем пригнув голову пророчицы к восходящим из недр земли воздушным потокам.

  От творимого над ней насилия девушка застонала, но вскоре от вдыхаемой всей клокочущей грудью воздуха успокаиваться и смиряться с судьбой. Все напряженное до этого тело жрицы расслабилось. Угрозы и негодования перестали слетать с её губ,  Александр убрал её головы свои руки, и она покорно взяла поданные служкой лавровую ветвь и гадальную чашу.

  Широко раскрыв глаза и слегка, порозовев лицом, жрица принялась пристально всматриваться  в водную гладь, пытаясь увидеть в ней только ей понятные изображения скорого будущего. Так продолжалось некоторое время, но вот глаза пифии радостно блеснули, загоревшись азартным огоньком.

 - Вижу, - торжественно запела она сильно измененным голосом, медь которого была  готова открыть потревожившему ее человеку всю правду скрытого бытия. – Вижу  жертвенного быка, рога которого увенчан венком победившего его человека, у которого вскоре исполниться  главное событие его жизни. Готов и свершитель этой жертвы, а боги внимают и благосклонны ему.

  Услышав это пророчество, Александр радостно поклонившись лику бога на золотом барельефе адона. Он собирался покинуть подземелье, как сидевшая на треножнике жрица повернула к нему свое искаженное гримасой лицо и насмешливо произнесла, глядя в спину царевича:

 - Куда же спешит нарушитель воли Мойр, чьему напору невозможно противостоять. Для него у меня тоже есть предсказание, за которое я не возьму плату. Опустела твоя сладкая чаша побед и славы, настало время вкусить чашу невзгод и страданий. Горький жребий вытащили тебе великие богини. Одержав победу над женщиной, скоро ты получишь от неё поражение. Оно откроет перед тобой череду страшных потрясений и испытаний, пройдя через которые ты сможешь получить то, что принадлежит тебе по праву. Очень многие близкие тебе люди предадут тебя, очень многие будут желать твоей смерти. Судьба изгнанника ожидает тебя, изгнанника которому нет пути назад, только вперед. Спеши покрепче ухватиться за ступицу колеса Судьбы, иначе оно раздавит тебя.

  Произнеся свое предсказание больше похожее на проклятье, жрица победно фыркнула, давая понять, что последнее слово осталось за ней. Кровь вновь ударила в лицо молодому царевичу, но боязнь совершить святотатство в храме удержало его от каких-либо действий по отношению к пророчице.

  Радостный от того, что везет своему отцу положительный ответ бога и грустный от предсказания о собственной судьбе Александр покинул Дельфы. Но прежде чем оказаться на родине, ему предстояло посетить Афины, где ему следовало передать архонту городу письмо своего отца. Верховный гегемон Эллады писал о необходимости предоставить к весне следующего года корабли для перевозки македонского войска в Азию. Филипп четко оговаривал количество кораблей, их грузоподъемность, а так же требовал суда охраны на случай появления персидских триер.

  Оказавшись в Афинах, Александр познакомился с достопримечательностями главного города Эллады, в числе которых было знакомств со знаменитой гетерой Фриной. Очаровательная соблазнительница мужей, она не устояла перед соблазном увидеть истребителя «священного отряда» фиванцев, о котором с придыханием говорила вся афинская молодежь.

  Урожденная феспийка, при рождении она получила имя Мнесарет, но из-за желтоватого оттенка своей кожи была прозвана Фриной. Обладая прекрасным телом, сводившим с ума афинскую элиту, она тщательно оберегала его, как от жарких лучей солнца, так и от завистливого взгляда. По этой причине, гуляя по улице, она всегда ходила в плотно запахнутом хитоне, а любовью занималась в закрытых помещениях, при свете лишь одной лампой.

  Лишь дважды в году, в период Элевсинских и Посейдоновых мистерий, она позволяла простому люду Афин лицезреть свою наготу. Подойдя к берегу моря, она сбрасывала с себя одежду и шла сквозь восхищенную толпу к воде, чтобы воздать благодарность богам.

  Стоит ли говорить, что ради такого зрелища к берегу моря собиралась добрая половина Афин, а также их гостей. Все это только увеличивало известность гетеры, делая её знаменитой далеко за пределами Эллады.

  Однако не только любопытство толкнуло Фрину к знакомству с Александром. Среди афинской молодежи, упорно ходил навязчивый слух о том, что македонский царевич холодно относиться к женщинам, предпочитая им, близость со своим верным другом Гефестионом.

    Узнав об этом, Фрина поспорила с друзьями, что сможет добиться любовной ласки от македонца, и поэтому сама пригласила его в свой дом, но только ночью. Александр был польщен столь неожиданным вниманием к себе со стороны столь легендарной  женщины Афин и в ночь перед отъездом нанес визит гетере.

  Желая поскорее выиграть спор, Фрина после недолгой беседы, разогрев себя и гостя чашей хиоского вина, решила приступить к делу. Обольстительно улыбнувшись, девушка медленно, открыв взору Александра, точеное колено встала на лавку.

  Поймав в глазах македонца явный мужской интерес, Фрина решительно скинула с себя легкий хитон, и впервые в жизни изменив своим принципам, предстала перед своим гостем, ярко освещенной несколькими светильниками. Забросив назад свои пышные, мелкозавитые пепельного цвета волосы, она грациозно закинула руки за голову, и чуть выставив вперед бедро, предстала перед Александром во всей красе.

  Перед царевичем действительно стояла богиня, чье тело не имело никаких изъянов. Красивая шея плавно переходила в покатые плечи, затем в упругую сферическую грудь и аккуратно выпуклый живот. Мимолетное движение и Фрина повернулась спиной к Александру, как бы стыдясь своей наготы и одновременно продолжая демонстрировать свою телесную красоту. Напряженная действием спина была прямой как стрела, без единой складки. Тонкая талия призывали ладони обнять себя, а четкая линия мышц ягодиц просто завораживали своим изгибом. Они не прилегали слишком плотно к костям из-за худобы и не расплывались в чрезмерной полноте и тучности. Всю прелесть ягодиц  дополняли ямочки, что упруго колыхались в такт движения ног, стройных и упругих от начала и до конца.

  Однако если тело Фрины, несомненно, принадлежало богине любви Афродиты, то ее красота лица была явно позаимствована у воительницы Афины или у самой Горгоны, до того как её обратили в чудище.

  От завораживающего своей красотой лица, в сочетании с его точеными чертами облика, изящными бровями и притягательными янтарными глазами; в этот момент веяло не столько холодом, сколько надменностью олимпийской богини позволившей простому смертному видеть свою красоту.

  Александр сразу уловил это олимпийское превосходство, несмотря на то, что девушка искренне и приветливо улыбалась своему гостю. Глядя в это прекрасное лицо, Александр ощущал явное чувство мужской неполноценности от самого факта нахождения рядом с живым божеством красоты. Видя совершенство творения природы, македонец был в сильной растерянности и смущении.

  Сказочно прекрасное тело Фрины непреодолимо манило к себе мужское естество Александра, но при этом его ущемленное эго сопротивлялось, боясь, что проявляя желания обладать ею, он покажет свою недостойность в отношении любви этой богини.

  Неизвестно как долго бы ещё покрывался пятнами и бледнел будущий покоритель Ойкумены, как долго бы изнывало его мужское естество не способное прийти к окончательному решению, пока в дело не вступила сама Фрина. Прекрасная Горгона,  видя какое затруднение, испытывает её ночной гость, решила помочь ему с возникшими затруднениями, благо опыт в действиях подобного рода у неё имелся.

  Ловко погасив все светильники кроме одного, плавной неторопливой походкой она подошла к седевшему на скамье Александру и призывно прильнула к нему своим божественным телом. Мгновение, и естество сделало свое дело, но глубоко засевшие мысли в голове продолжали терзать царевича.

  От ласкового прикосновения ладоней, он неожиданно вспомнил свою первую любовь скифянку Эриду. Пленная рабыня своей красотой и царственной статью покорила неопытное сердце четырнадцатилетнего Александра, навсегда став для него женским эталоном красоты.