Лиза переоделась, взяла из сарая грабли и серп, чтобы прибраться на могиле, и они отправились в путь.

Минут десять Андрей продолжал молчать, пока они не подъехали к деревне. Потом собрался с мыслями и произнёс:

— Это ты правильно сделала, что перестала принимать таблетки.

— Ты так уверенно говоришь об этом, — удивилась Лиза.

— Ты ничем не больна.

— Что?!

— Здоровая ты, — повторил Андрей. — Если, конечно, не считать, что отравлена ядом.

— Каким ядом? Я не понимаю, о чём ты.

— Я услышал разговор один… Брат мой с Мариной беседовали о тебе. Долго беседовали, и много интересного из их диалога я смог понять. Ты, может быть, и не поверишь мне. Не знаю, как сказать так, чтобы это звучало убедительно.

— Не тяни, Андрюш. В чём дело? Говори как есть.

— Отравить они тебя хотят. Вот и всё. Лекарства твои не являются тем, что на них написано. Я не силён в химии, поэтому не могу ничего сказать о составе. Но эти таблетки убивают тебя медленно, день за днём. Марина же заведует новой клиникой Артёма. Тебе ведь там диагноз поставили?

— Да.

— Вот. У них всё под контролем: клиника, документы, фармацевтическая лаборатория. Думаю, ты понимаешь, что подделать всё, начиная от анализов и снимков и заканчивая пилюлями, для них не проблема.

У Лизы даже пот на лбу выступил, а тело начала сотрясать мелкая дрожь. Она пыталась поверить в то, что такое возможно. Не в принципе, а по замыслу и по воле Артёма. Может, он, конечно, тоже давно к ней охладел, даже вполне вероятно, что завёл себе кого-то на стороне. Но задумать такое! За что? Почему? Чем она ему помешала? Безумие какое-то. А Марина… Неужели…

— А Марина какую роль во всём этом играет? — выпалила Лиза, посмотрев на Андрея. — Значит, она знает об этом?

— Не только знает, — спокойно ответил Андрей. — Предполагаю, что изначально эта идея ей и принадлежала. А брат за неё ухватился.

— Но зачем? Я могу поверить, что такое возможно, но не понимаю цели всего этого.

— Лиза, — поморщился Андрей, выруливая на заросшую дорогу, ведущую к заброшенному кладбищу, — ну, я ещё могу быть таким наивным, потому что с трудом разбираюсь в человеческих эмоциях. Но ты-то должна понимать, что во всех подобных делах главный мотив — это деньги. Развод — это слишком накладно для брата. Раздел имущества, твои возможные претензии на часть бизнеса…

— Да какие ещё претензии? — воскликнула Лиза. — Не нужны мне его богатства. Развелись бы спокойно, раз уж на то пошло, и разбежались по своим норам.

— Он совсем не знает тебя. Иногда мне кажется, что это не я болен, а он. Он давно живёт по лекалам, которые рисуют ему другие. У других ведь именно так — если развод, то обязательно имущественные тяжбы, нервы, траты на адвокатов, обсасывание всех деталей в прессе, ненужная шумиха, на которую слетаются не только зеваки, но и все мухи из налоговой и всяких других инстанций. Артём всегда говорил, что живёт по закону волка. Все вокруг были ему враги. Пока в стае спокойно, то все соблюдают неписаные правила. Но стоит лишь слегка раскачать лодку, как сразу порвут на части, невзирая на статус и количество денег. У него нет друзей. Нет жён. Есть только временные партнёры. И ты перестала быть его партнёром. Теперь это Марина. Вот и весь расклад. Примитивно, но от реальности никуда не деться.

— По закону волка, значит? — негромко произнесла Лиза. — О волках, я смотрю, у него тоже странные представления.

— Это уж точно, — согласился Андрей. — Куда дальше-то?

— В смысле?

— На кладбище куда?

— Правее надо немного. Вон там холм видишь? Туда нам и надо. Господи, как тут всё заросло-то.

Добавить к сказанному Андрею было уже нечего. Неожиданной информации вылилось на Лизу столько, что переваривать её и принимать какое-то решение предстояло не за одну минуту.

Наконец добрались они до погоста. Долго ходили по траве и кустам, отыскивая могилку деда. А когда нашли, то Андрей стал срезать траву, а Лиза молча сгребала её в небольшой стог.

Работа немного успокоила Лизу. Какой же молодец Серый, думала она, что вовремя дал понять ей, что с таблетками что-то не так. Если бы не он… Знание того, что никакого рака у неё нет, придало сил ещё больше. Она не умрёт! Она будет жить дальше! И в августе пойдёт за грибами. И вообще… А что вообще? Что ей теперь делать? Вернуться в Анапу и высказать в лицо Артёму всё то, что она теперь думает о нём? Если уж он решился её убить, то вряд ли что-то остановит его теперь. Он легко найдёт и другой способ. Она-то его знает, она помнит, как расправлялся он со своими врагами. Вернее, с теми, кто переставал быть его партнёром. По крайней мере, такая о нём ходила молва. В свои криминальные дела Артём никогда её не впутывал. Значит, следовало придумать что-то другое. Но что? По всей видимости, Андрей всей душою проникся возникшей проблемой, потому что такой долгой и складной речи Лиза от него никогда раньше не слышала. А если так, то на него можно положиться и попробовать что-то придумать совместными усилиями.

— А почему ты решил мне рассказать об этом? — спросила Лиза.

— Должен был промолчать? — вопросительно посмотрел на неё Андрей.

— Не знаю. Он же тебе брат. А я кто?

— А ты Лиза. Хороший человек. И вообще…

— Что?

— Ничего.

Лиза улыбнулась. А Андрей явно смутился.

— Ты слишком хорошо выглядишь, — зачем-то сказал он.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я в том смысле, что ты теперь совсем не похожа на больную. Я это сразу заметил. Когда приедет Марина, она точно заподозрит, что здесь что-то не так. А этого нельзя допустить.

— А у тебя есть план?

— Есть.

— Поделишься?

— Да. Тебе надо умереть.

Лиза перестала грести.

— Андрюш, — сказала она. — Ты выражайся как-то поделикатней. А то я могу подумать, что ты меня сейчас вот этим самым серпом и зарежешь.

— Да ты что?! — испуганно воскликнул Андрей. — Что ты такое говоришь? Или это шутка такая?

— Да уж сама не знаю, где тут можно смеяться. Что значит я должна умереть? Каким образом?

— Вот здесь на кладбище мне эта идея пришла в голову. Ты, пока не приехала Марина, как-нибудь измотай себя. Походи больше по лесу, что ли, голодовку себе устрой. Да, голодовка будет самое то. А когда она уедет, я ещё вот здесь могилку одну сооружу. Когда вернусь, скажу Артёму, что ты всё. Ну… Не знаю, как деликатней. Но это месяц ещё потерпеть надо, чтобы ни у кого не возникло сомнений.

— И он поверит? Надо же как-то зафиксировать смерть. Скорую вызвать, засвидетельствовать.

— В этой-то дыре? Да какая скорая? Скажу, что звонил, но три дня никто не приезжал, а ты уже вонять начала.

— Фу! Андрюш. Ну ты как-то полегче.

— Извини. Да. В общем, не дождался, скажу, и похоронил. Всё честь по чести.

— А он не захочет перезахоронить меня? Эксгумация типа, туда-сюда.

— Да брось. Знаешь, какой он радостный ходил, когда ты из Анапы уехала? Он был рад избавиться от тебя. Для него ты уже умерла с того самого дня, как села в самолёт в мае. Неужели он потащит тебя за три тысячи километров? Тем более, что чем дальше ты будешь, тем лучше, в случае, если возникнут у кого-то вопросы. Да и вряд ли возникнут. Все ведь знают, чем ты болела. И никто не удивится такому исходу дела.

— Идея твоя мне нравится. Да и другого выхода я не вижу. Как же хорошо получилось, что я решила сюда вернуться. Не зря дедушка говорил, что тайга ещё позовёт меня, когда придёт время. Выходит, что и позвала.

— Выходит так, — согласился Андрей. — Значит, действовать будем по этому плану? Ты точно решила?

— Точно.

***

С любым другим человеком такое доверие со стороны Лизы было бы, наверное, невозможно. Но Лиза знала наверняка, что Андрей не способен на ложь. Как-то так сформировался его характер, осложнённый синдромом Аспергера, что ещё в очень раннем возрасте он понял, что лгать у него не получается, потому что выдумки его были всегда столь наивны, что разоблачались взрослыми на раз-два. Это вызывало дискомфорт в его душе, и он решил для себя, что отныне всегда станет говорить только правду. Так он с тех пор и делал, даже если правда могла причинить боль.

Целую неделю Лиза бродила по знакомым местам в тайге. Когда окончательно окреп Серый, то он сопровождал её, помечая свою территорию и готовясь снова предъявить право быть вожаком. Однажды вместе с ним попали они в довольно щекотливую ситуацию, при ином раскладе могущую закончиться для Лизы плачевно — повстречались со стаей. Но Серый проявил себя настоящим хозяином этих владений. Даже в драку не пришлось ему вступать — одним своим могучим видом он заставил склонить перед собой головы соплеменников. Они снова признали его вождём. А соседство с ним человека и вовсе восприняли, наверное, как знак свыше, по своим, конечно, по волчьим понятиям.

Волчица от своего потомства редко отлучалась. У малышей уже открылись глаза, ярко-голубые, с любопытством устремлявшиеся на всё, что их окружало. Мама позволяла Лизе играть с ними, но девушка старалась не увлекаться, потому как понимала, что привыкать к человеку дикому зверю нельзя, поскольку почти все люди, которые позже встретятся им на пути, не будут к ним столь добры. Ведь в основном это охотники и браконьеры, у которых своя философия, далёкая от любования природой.

Всю неделю Лиза не ела. Только пила воду и молоко. Похудела она весьма ощутимо, и сил поубавилось много, так что за весь последний день перед приездом Марины она смогла дойти только до сарая, чтобы покормить новых друзей, а потом до вечера провалялась в постели. Ночью не спалось. Но это было и к лучшему. Лиза провозилась с контейнерами для капельницы, подменив раствор для химиотерапии на глюкозу. Не хотелось ей травить организм ещё больше. К утру она просто рухнула в постель, худая, с подглазинами и с температурой, повысившейся от чрезмерного нервного напряжения.

Приехавшая Марина просто ахнула, увидев Лизу. Про волков в сарае ей ничего не сказали. Она вообще ничем не интересовалась, кроме своей работы, ради которой её заслали в такую тмутаракань. Говорила она с Андреем и Любой рассеянно, почти ничего не ела и всё время смотрела на часы, желая как можно быстрее отсюда уехать обратно домой. Лиза проспала весь день, почти ни словом не перекинувшись со своей убийцей. А именно таковой теперь и воспринимала она Марину. Но ни злости не было у неё, ни обиды. Лишь одно чувство полностью овладело её сердцем — как можно быстрее умереть для этих людей и обрести настоящую свободу, может быть, оставшись в этих краях навсегда. Этого она пока не решила. Денег на личном счету у неё имелось достаточно, чтобы на первое время могло хватить. Лиза дала пароль от счёта Андрею, с которого он успел перевести средства на анонимную карту. Для Артёма все эти суммы показались бы, возможно, смешными, поэтому Лиза надеялась, что он не станет в ближайшее время беспокоиться о том, что денег на счету жены не осталось. Да даже если и забеспокоится, то спросить уже будет не с кого. Но это всё мелочи, это всё потом можно будет решить шаг за шагом. Главное для неё сейчас — это умереть правдоподобно, ничем не смутив ни Артёма и ни Марину.

Следующим утром, голодная и разрумянившаяся от немаленькой дозы глюкозы, Лиза позавтракала за троих. Андрей уехал вместе с Мариной в Ивдель, провожая её на вертолёт. Люба смотрела на воскресшую вдруг Лизу с удивлением. Скрывать от домработницы свой план больше не было возможности. И Лиза объяснила Любе всё, в чём ей так или иначе пришлось бы участвовать. Это было рискованно. Но пришлось доверить свою жизнь этой женщине. Та несколько минут сидела ошарашенная услышанным, но всё же убедительно пообещала помочь и побожилась не выдавать тайну. Даже торговаться не стала, ни словом не обмолвившись о вознаграждении. Только отказалась быть свидетелем в случае, если вдруг Лизе придёт в голову когда-то судиться с супругом, обвинив его в покушении на убийство. Да Лиза и не планировала такого, поэтому с этим условием согласилась.

Прошла ещё неделя. Волчата подросли, стали вместе с мамой и Серым выходить в лес и обучаться премудростям таёжной жизни. Вместе с ними гуляли и Андрей с Лизой. Скоро предстояло им навсегда покинуть сарай и обустраиваться в родной стихии. При мысли об этом сердце Лизы сжималось, а на глазах выступали слёзы. Но это было неизбежно и правильно.

Свою собственную могилу Лиза выкопала сама. На дно ямы она положила все оставшиеся не выпитыми лекарства и с радостью завалила их землёй. Вместе с Андреем они переставили с соседней дедовой могилки железный крест, а на старую могилу водрузили новый, деревянный, с табличкой, на которой Люба ровными буквами вписала имя и фамилию Лизы. Теперь всё было готово к финальной сцене. Осталось выждать хотя бы неделю, а потом сообщить Артёму радостную для него весть. Наверняка он тут же примчится, чтобы на месте отметить такое долгожданное событие.

Волчье семейство в начале июля ушло из сарая. Случилось это в полнолунную ночь и сопровождалось очень странным явлением. Лиза ещё с вечера почувствовала перемену в поведении волков, будто поняла, что они прощаются с ней. Серый всё время лизал горячим языком её лицо, а волчата повизгивали, суетливо бегая вокруг девушки. Глаза их утратили былую голубизну, фигуры сделались поджарыми, с крепкими, длинными ногами. Совсем взрослыми стали, и им не терпелось уйти в сторону сухой гривы уже всерьёз и надолго. Мысленно простившись с ними, Лиза расстроилась и долго не могла уснуть. Всё порывалась посреди ночи пойти в сарай, но сдерживала себя. Просто стояла у окна и вглядывалась в тёмную гущу леса, едва освещённую лунным светом. И вдруг из-за деревьев показалась фигура человека. Это была женщина в какой-то странной одежде, на манер той, которую носили девушки ма́нси. Длинное, расшитое замысловатыми узорами платье, волосы заплетены в две косы, а голову украшало что-то вроде широкого обруча. Черт лица при таком освещении Лиза разобрать не смогла. Но фигура выглядела стройной и тонкой, явно женщина возрастом не отличалась от самой Лизы. Следом за женщиной вышли и волки. Лиза узнала Серого, его подругу и их четырёх волчат. Она хотела выбежать им навстречу, развернулась было, но остановилась и снова посмотрела в окно. Но у границы с лесом никто уже не стоял. Может, померещилось? Да, скорее всего. От напряжения, от расстройства, от предстоящего впереди спектакля.