— Ну пошли, коли так.

Артём выскочил в сени, открыл дверь во флигель и уверенно показал рукой в сторону мольберта, который стоял в углу. Однако сейчас этот угол был абсолютно пуст. Ни мольберта, ни картины, ни каких-либо намёков на её присутствие не имелось.

— И что же ты хочешь мне показать? — недоуменно спросил Филиппыч.

— Не понимаю, — прошептал Артём. — Вот прямо тут этот портрет и стоял. Ты убрал его?

— Ты, лейтенант, точно не в своём уме. Видать, наш воздух плохо действует на тебя. Да и Потап с этими своими историями… Не понимаю я, в чём ты подозреваешь меня. И обидно мне. Я ведь к тебе со всей душой, а ты вон оно что. Тьфу. Да делай что хочешь. Поезжай в город. Хоть к чёрту на кулички. Я чем мог тебе поспособствовал.

Филиппыч развернулся и, сгорбившись, вышел в сени.

Лицо Артёма залилось горячей волной стыда. Но как же это? Не приснилось же ему. Девочка была. Саламандра была. И портрет тоже должен существовать! Без него логическая цепочка не связывалась с последним звеном этого ночного безумия.

Артём присел на корточки, внимательно осмотрел пол. То место, где ночью стоял пропавший мольберт, совсем недавно протирали влажной тряпкой. Остальная часть пола оставалась нетронутой, на ней чётко отпечатались следы босых детских ног.

«Не-ет, Филиппыч, — подумал Артём. — Дурака из меня пытаешься сделать? Не выйдет».

Впрочем, вспышка гнева быстро улеглась в сердце, и Артём решил, что больше ни словом не обмолвится о портрете. Он всё ещё не понимал, зачем Филиппыч заварил всю эту бодягу, но убедил себя, что обязательно разберётся. Позже.

Вернувшись к столу, Артём даже извинился за досадное недоразумение. Предположил, что, наверное, приснилось ему про этот портрет. Филиппыч, в свою очередь, сделал вид, что простил лейтенанта, и предложил завершить завтрак.

— И вот ещё что, — добавил Артём. — Ты ведь наверняка слышал о Зачарованном гроте?

— Это где мёртвые якобы воскресают?

— Да.

— Слышал. А что?

— А то, что в этом гроте я и нашёл Алису. Но, кроме неё, там ещё и покойник был.

— Покойник? Какой покойник?

— Мужик. Недели две как уже мёртв. Это с его брюк ремень, которым я девочку к себе привязал. Так что не говори, что и это мне померещилось.

— Я и не говорю. Но это, получается, уже совсем другой оборот.

— Получается. И выходит, что я здесь не единственный из гостей в последнее время. Был и ещё какой-то турист. Не в курсе?

— Нет.

— Я это к тому, что когда сюда местные следователи нагрянут, то будут всех в деревне допрашивать. Так что не уезжай пока никуда.

— Да куда ж я денусь. Мне податься отсюда некуда. Привязан я к этому месту крепко. Ты даже не представляешь как. Единственно, что на пару часов только до города, и сразу обратно.

— И в город тоже не надо.

— Да как скажешь. Дело такое… Понимаю.

— Так что не воскресает в этом вашем гроте никто, — сменил тему Артём. — А даже наоборот.

— Нет-нет, лейтенант. Это не так работает. Покойника в грот должен кто-то из живых принести. Мёртвый, воскресая, как бы забирает его жизнь. Вот так. Этот мужик, если всё было по ритуалу, покойника туда и приволок. Не иначе.

— Что ещё за ритуал такой дикий? И куда в таком случае делся воскресший?

Филиппыч чуть заметно кивнул в сторону девочки, продолжавшей неподвижно лежать на печке.

— Бред, — замотал головой Артём. — Она сбежала из дома месяц назад. Живая и здоровая.

Филиппыч пожал плечами.

— Не думаешь же, — сказал он, — что покойник кто-то из нас?

Артём не нашёлся, что на это ответить. По спине побежали мурашки. Мысли его и чувства снова скомкались, как и тогда, за чертой погоста.

***

Разумеется, было бы куда лучше вызвать по телефону скорую помощь — вот только откуда здесь телефоны? Хорошо ещё, что два раза в день заезжает проходящий автобус, а городская администрация не отключает в оставшихся домах свет. Вариант оставался один — самостоятельно идти к остановке.

Алиса больше не сопротивлялась, от дикости её не осталось следа. Напротив, теперь она первая хватала Артёма за руку и не отпускала, боясь, что он от неё убежит. Лицо её покрывал лёгкий румянец, глаза с интересом вглядывались во всё и всех, особенно в лейтенанта. Однако она продолжала молчать и на вопросы не отвечала, словно задавали их не на родном для неё языке. Ходить босиком Алиса привыкла, но это вызывало удивление немногочисленных попутчиков в автобусе и медперсонала, встретившего странную парочку в городской больнице.

В больнице же нашёлся и телефон. Артём связался сначала с местным отделением, а потом и со своим, объяснив вкратце ситуацию с найденной девочкой и с трупом в гроте. Местные обещали незамедлительно выслать в Ветыгу криминалистов, а майор Комов облегчённо вздохнул, поблагодарив за быстро проделанную работу и пожелав Артёму скорейшего возвращения.

Для Алисы нашлась свободная палата. Взяв все необходимые анализы, её положили под капельницу, сделали укол — и она уснула.

Артёму тоже обработали ссадины на руках, посмотрели колено, проверили кровь и поразились результатами анализа.

— Вы как себя, вообще, чувствуете? — спросила медсестра, строго посмотрев на Артёма.

— Да нормально, — ответил тот. — Только не спал ночь.

— А кушали последний раз когда?

Артём задумался. И не мог вспомнить. Если не считать варенья, то нормальную еду он видел последний раз в поезде. И откуда только силы у него всё это время брались?

— По ощущениям, — сказал он, — в прошлой жизни.

— Вот-вот, — кивнула женщина. — У вас кровь, как у покойника.

Артём вздрогнул.

— У покойника?

— Да. В голове не укладывается, как такое возможно. Надо бы ещё разок сдать. Может, ошиблись. Вам бы тоже капельницу поставить, а потом покушать по-человечески.

— Нет-нет. Не нужно. А девочка что?

— С девочкой всё хорошо. Давление низковато, а в остальном здоровый ребёнок. Говорят, что вы её в гроте нашли? — Взгляд сестры в этот раз показался Артёму слегка испуганным.

— А эту байку и в городе знают?

— Байку? Это, может быть, для вас байка. А здесь с такими вещами принято считаться.

— Есть основания?

— А вы думаете, зачем вас послали за тридевять земель, когда можно было подрядить местное отделение?

— И зачем же?

— А затем, что никто в Ветыгу ехать не согласился. Гиблое это место. Недаром три дома там и осталось.

— Были какие-то прецеденты?

— Девять лет назад, — почти шёпотом промолвила медсестра, — там погиб вот такой же молодой следователь. Из наших. Нашли в гроте.

— Это печально, — сказал Артём. — Но ничего сверхъестественного не вижу. Места́ там и впрямь глухие. Если, конечно, при этом никто не воскрес.

— Зря вы так, — с обидой возразила женщина. — Может, и воскрес, только кто же о том узнает? А за девять лет до этого случая была и ещё одна смерть.

— В гроте?

— В гроте.

— Снова следователь?

— Нет. Егерь наш. Степан Тимофеевич. Я его лично знала, хоть тогда ещё и девчонкой была. Проклято это место. Как и кладбище, что неподалёку от грота.

— Соглашусь, — задумчиво произнёс Артём, — что два раза одно и то же — уже система.

— Да может, и не два. Потому что архивы в самом начале семидесятых сгорели. И что было раньше — никто уже не расскажет. В этот раз девочка хотя бы живая.

Артём не стал рассказывать о другой жуткой находке. Видимо, новости о трупе до больницы доползти не успели. Как бы там ни было, сам он жив, и Алиса вполне здорова, так что чем быстрее они сядут в поезд, тем лучше. А в качестве свидетеля он даст свои показания в родном отделении.

— Когда я смогу забрать девочку? — спросил он.

— Пусть переночует в палате. Посмотрим. А завтра, если ничего не случится, и выпишем.

— Хорошо. Только я останусь подежурить в больнице.

— Это ещё зачем? Вам тоже отдых не помешает. У нас хорошие санитарки. Только под ногами у них мешаться. Никуда ваша девочка не денется.

— Нет. Мне будет спокойнее, если останусь рядом.

— Ну как знаете. Оставайтесь.

— Я только на вокзал съезжу, куплю на завтра билеты. А то мало ли.

— Поезжайте. Девочка всё равно ещё часа три проспит. Да и сами не забудьте поесть.

Путь до вокзала и обратно занял около двух часов. Билеты Артём купил. Оставалось дождаться завтрашнего утра — и навсегда распрощаться со всем этим несуразным кошмаром.

Однако, когда он вернулся в больницу, то Алису в палате не обнаружил. Не нашёл он и медсестру, с которой обсуждал события в гроте. И санитарки, встреченные в палатах, ничего толкового о девочке тоже сказать не могли.

На месте оказался только главврач. Тот не сразу понял, о какой девочке идёт речь. Потом, когда сумбурные объяснения Артёма приняли вразумительный вид, ответил:

— Так её мама забрала.

— Какая мама?

— Её мама. Девочку Алисой зовут? Алиса Тараева, так?

— Да.

— Ну вот. Приехала мама и забрала. Под свою ответственность. Документы все положенные оформила. Сами взгляните. — Главврач протянул лейтенанту листок с синей печатью в нижнем левом углу.

— Да как же так? — возмутился он, отмахнувшись от бумаги. — Какая ещё мама?! Как она могла за два часа добраться из Ленинграда? Это же бред.

— А вы младший лейтенант Гусев?

— Да. И именно я на данный момент за эту девочку отвечаю.

— Мама Алисы сказала, что вы в курсе. Они в Ветыгу поехали. Сказали, что будут ждать вас в деревне. Сами и разбирайтесь. К нам какие претензии? Эта девочка совершила какое-то преступление? Здоровый ребёнок. Никаких причин и тем более прав удерживать её здесь у нас нет.

— Но она, между прочим, свидетель.

— Свидетель чего?

— Да не важно. — Артём махнул рукой и вышел из кабинета.

«Ведь знал же, — мысленно укорял он себя, — что надо оставаться в палате. Чёрт меня дёрнул с этими билетами. Завтра бы и купил. И что теперь делать? Ехать в Ветыгу? Но зачем этой якобы маме тащить Алису назад в деревню? Нет-нет. Только время потеряю. Наверняка запутывает следы, и искать их следует на вокзале».

Артём выбежал из больницы, запрыгнул в автобус и снова направился в сторону железнодорожного вокзала.

В автобусе ему сделалось плохо. То ли от паники, которая овладела им, то ли оттого, что в нём, по словам медсестры, текла уже кровь покойника. То и дело сознание его отключалось, пока, в конце концов, свет окончательно не померк.

В чувства его привёл водитель. Артём встрепенулся, сделал пару глотков предложенной ему воды, спросил, где они сейчас находятся, и выбежал из салона.

Вокзал, к счастью, оказался конечной.

Артём забежал в здание. Осмотрелся. Помещение было не настолько людным, чтобы Алиса могла затеряться в толпе. Лейтенант прошёл по всему периметру, заглянул в туалеты, в игровую комнату, в зал ожидания, в буфет — никаких следов девочки. Выйдя с обратной стороны, он осмотрел три перрона, где небольшими группами кучковались отъезжающие. Снова вернулся на вокзал, пробежался глазами по расписанию — в предыдущие три часа не было отправлено ни одного поезда, а самый ближайший должен был прибыть только через сорок минут. Неужели женщина, назвавшаяся мамой, и правда решила вернуться с Алисой в Ветыгу? Но зачем? Однако другого ответа Артём не находил. Ему тоже следовало возвращаться в деревню. Звонить в отделение он не стал. Решил, что разберётся с возникшим недоразумением сам. Только нужно в таком случае сдать билеты, потому как денег на следующую их покупку не оставалось.

Он вернулся к кассе и объяснил ситуацию. Но кассирша, наградив его недовольным взглядом, сказала, что сдавать билет нужно не ей, а Тамаре Борисовне, которую он может найти, если спустится на нулевой этаж к кассе, над которой светится вывеска с огромной буквой «О».

«Ерунда какая-то», — подумал Артём, но тем не менее последовал полученным указаниям.

Теперь каждый шаг давался ему с трудом. Что-то с ним явно было не то. Может, давление подскочило или упал сахар. Или вообще кровь перестала течь. Артём присел на ступеньку лестничного пролёта, ведущего в подвальный этаж. Пальцами сжал виски. Что он тут вообще делает? Ах да, билеты. Нужно вернуть билеты. А куда он собирался ехать? Куда-то очень далеко, это он помнил, но вот куда именно — вылетело из головы. И почему билета два? С ним едет кто-то ещё? Чем больше он напрягал память, тем сильнее делалась головная боль. Да к чёрту! Просто надо сдать билеты, а потом… Потом вернуться в деревню. Да, точно. В деревню!

Артём вскочил и продолжил спускаться вниз.

Касса с огненно-красной «О», готовой пожрать всё, что встретится у неё на пути, отыскалась довольно быстро. Собственно, это была совсем не касса, а какой-то облезлый стол, задвинутый в самый угол просторного зала с очень низкими потолками. Зал был совсем пуст: ни людей, ни кресел, ни каких-либо отделов с журналами или бутербродами. Развешанные по стенам фонари тускло освещали эту унылую пустоту, и, казалось, они были даже не электрическими, а газовыми, потому что за мутным стеклом под колпаками колыхалось самое настоящее пламя.

Тамара Борисовна предстала в образе глубокой старушки. Она сгорбилась над каким-то вязанием и быстро перебирала в сморщенных руках спицы. Когда Артём к ней подошёл, она не обратила на него никакого внимания.

— Тамара Борисовна? — тихо сказал он.

Старушка подняла глаза, показавшиеся неестественно огромными за толстыми стёклами круглых очков.

— Мне бы, — продолжил Артём, — билетик сдать. Сказали, что могу обратиться по этому поводу только к вам.

— Угу, — промычала она. — Стало быть, не поедешь?

— Не поеду.

— Ну и правильно. Всё равно бы не отпустили.

— Кто не отпустил? Вы о чём?

— Сам будто не знаешь. Своё, оно крепко держит.

Артём задумался. Но в голове не вспыхнуло ни одной мысли.

— Давай, что у тебя там.

Он протянул билеты.

— Угу, — снова пробормотала старушка и, скомкав ловким движением билеты, засунула их себе в рот. Немного пожевав, взяла тут же стоявшую чашку с чаем и сделала два глотка.