Похороны были назначены на 14:00. Катафалк подъехал прямо к моргу. Среди провожавших Гаврила в последний путь оказались только Вера и Константин. Именно он проследил, чтобы могилу выкопали в нужном месте и к надлежащему часу. Вера решила, что будет правильным похоронить Гаврила рядом с его родителями. Формально она была хоть и бывшей, но всё же женой усопшего, поэтому смогла договориться с нужным человеком, приплатив, правда, сверху ещё три тысячи рублей.

Константин договорился и с батюшкой, чтобы тот помахал над могилкой кадилом и прочитал молитву. При этом, разумеется, не забыл упомянуть ему о «сглаженной» «Газели». Поп покивал головой и уверил, что непременно явится в отделение со святой водой — необходимо только сделать по надлежащей форме заявку.

В катафалк с гробом Константин садиться не захотел и на кладбище поехал на своей собственной машине. В салоне Вера оказалась с батюшкой одна. В чёрном платочке, растерянная, задумчивая, так и не решившая, что же ей делать дальше.

На работе она взяла давно положенный отпуск, чтобы не отвечать коллегам на возникшие у них вопросы относительно внезапно объявившегося в её жизни мужа. Да и работница из неё была сейчас никакая — ей самой не помешала бы экстренная помощь. Эта роковая поездка в хоспис снова перевернула её жизнь.

Вся церемония прощания заняла не больше пяти минут. Ещё минут десять батюшка пел басом только одному ему понятные тексты.

Константин не забыл даже купить венок — на чёрной ленте золотыми буквами было написано: «От родных и друзей». Вера хотела отдать ему за венок деньги, но тот отказался. Она расплакалась, но больше, наверное, не из-за потери любимого ей когда-то человека, а оттого, что снова в её жизни всё начинало комкаться и утрачивать чёткие очертания.

Её не успевающие формироваться мысли отвлекла фигура одиноко стоявшей чуть поодаль женщины в чёрном. Никого, кроме Кости, Веры, батюшки и двух копарей в этой части кладбища не присутствовало, поэтому понятно было, что женщина не случайно здесь объявилась, а пришла проститься с Гаврилом, пусть даже и издалека. Вера хотела подойти к ней и поздороваться — может, какая дальняя родственница, — но та, заметив её намерение, резко развернулась и поспешила к выходу. Только тогда Веру осенило — а ведь это могла быть и та самая Лиза! Вера сказала Косте, чтобы тот не ждал её и ехал домой один. Константин хоть и удивился такому внезапному изменению планов — они хотели после похорон забежать в кафе «Тихий омут», чтобы помянуть Гаврила, — но ничего Вере не возразил. Вера пошла за женщиной следом, стараясь не привлекать внимания. Но та до самой автобусной остановки ни разу не обернулась.

Стал накрапывать мелкий противный дождик. Вера сняла платок, достала из сумочки лёгкий китайский дождевик и накинула его на себя. Сев в тот же автобус, что и предполагаемая Лиза, Вера прошла в конец салона. Она уже догадывалась, что женщина выйдет на Тимирязева. Так оно и случилось. К тому времени автобус уже наполнился людьми, и на остановке вместе с Верой вышли ещё пять человек, двое из которых тоже двигались к десятому дому. Но в нужный подъезд незнакомка-Лиза вошла только одна. Вера успела ухватить закрывающуюся дверь, подождала, пока женщина сядет в лифт и только после этого со всех ног бросилась вверх по лестнице. Лифт остановился на пятом этаже, но Вере всё-таки удалось увидеть номер квартиры, в которую зашла ничего так и не заподозрившая Лиза. А в том, что это она, сомнений больше не оставалось. Теперь Вера знала всё, что ей нужно. Следовало лишь позвонить в дверь и узнать наконец то, что долгие годы оставалось для неё загадкой и причиняло ей боль.

Сняв дождевик и убрав его в сумку, Вера уже поднесла палец к кнопке звонка, когда осознала совершенно ясно, что не готова к этому разговору. Будто всё её существо окутала холодная пустота, и она не могла найти слов, с которых следовало такой разговор начать. За дверью она услышала быстро приближающиеся шаги, испугалась, развернулась и бросилась прочь, словно нашкодившая девчонка. Заскочив в открытый лифт, она спустилась вниз, и только на улице внезапная паника отпустила её, и Вера пришла в себя.

Добравшись до своей квартиры, она упала на диван и горько плакала до самого вечера, пока на мобильном не раздался звонок. Звонил Костя узнать, куда она сорвалась с кладбища и всё ли с ней в порядке. Вера и в трубку продолжала только реветь, не в силах сказать ничего вразумительного и членораздельного. Константин, не долго думая, предупредил, что сейчас заедет к ней и увезёт проветриться в «Тихий омут», куда они собирались ещё днём.

В кафе было людно, тепло и комфортно. Константин заказал лёгкий ужин, бутылку красного для дамы и безалкогольное пиво для себя.

— Рассказывай, — начал он, — куда ты там сорвалась?

И вера поведала ему всё — и о последних словах Гаврила, и о встрече с Настей, и о Лизе, которая шесть лет назад каким-то образом и с непонятной целью похитила её дочь.

Константин всё больше мрачнел, пока слушал свою напарницу. Ситуация вырисовывалась сложнее некуда.

— Тебе просто нужно пойти к ней и прямо обо всём поговорить, — сказал наконец он.

— Не смогла я сегодня. Засомневалась в себе, не знала, с чего начну, если мне дверь откроют.

— На это настрой нужен, оно понятно. Но изводить себя одними догадками тоже не дело. Мало ли что мог наплести Гаврил, упокой господь его душу, — Костя перекрестился. — Давай помянем. Всяко не чужой тебе человек.

— Давай, — согласилась Вера, и они, не чокаясь, выпили по бокалу.

— Так вот, — продолжил Костя, — мало ли на свете одиноких женщин с шестилетними дочерьми, которых зовут Настя. Так ты с ума сойдёшь, если крутить станешь в голове эти предположения.

— Может, ты думаешь, что я уже тронулась? Многие так ведь и посчитали бы, если бы я рассказала им то, что тебе сейчас.

— Брось! — нахмурился Костя. — Ну ты чего, Вер? Я о сумасшествии так, к слову. Мне, конечно, трудно представить себя на твоём месте, но, насколько позволяет фантазия, всё-таки приблизительно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Спустя столько-то лет и пройдя через все эти страдания. Я не сомневаюсь в тебе. Мир устроен дерьмово и несправедливо, не нам ли с тобой знать об этом. Но все мы имеем право хотя бы знать, почему такое случается с нами. Хочешь, я с тобой схожу?

— Нет-нет, — замотала головой Вера. — Я сама должна. Я настроюсь. Завтра же и схожу. Ты прав, без разговора из этого тупика мне никак не выйти. И спасибо тебе, Костик, за поддержку. Правда, я тебе очень благодарна. А жена твоя как на твои разъезды по вечерам реагирует? Она не ревнивая?

— Да она не знает, когда у меня смены, а когда выходные. Я у неё типа слесаря, сантехника и неотъемлемой части интерьера, — усмехнулся Костя. — На этот счёт даже не заморачивайся.

— Вижу, тебе тоже семейная жизнь нелегко даётся.

— Да ерунда. Привык уже. Мне кажется, что и у всех примерно такая картина. Детей нам бог не дал, вот и маемся каждый по своим закоулкам.

— А знаешь… Ты бы её видел! — внезапно сменила тему Вера.

— Кого?

— Настю. Она на меня похожа. И на Гаврила немного. Этого нельзя не заметить. Думаешь, тоже случайность?

— Не знаю, Вера. Ты сходи. Только постарайся говорить спокойно и рассудительно. Сразу с обвинениями не кидайся. Если она начнёт юлить, ты сразу это заметишь. Тогда только и переходи на вторую скорость, припри её к стенке, чтобы правду начала говорить.

— Может, диктофон на мобильнике включить?

— Если запишешь какие-то веские доказательства, то на суде, если надумаешь вдруг судиться, может и помочь. Но не по всем делам такое прокатывает. Включи. На всякий случай. Не помешает.

— Хорошо.

Они просидели в «Тихом омуте» ещё часа два, то поминая Гаврила, то рассказывая друг другу о своём прошлом. Константин открылся Вере с той стороны, которая до этих событий была ей совсем незнакома. И про себя Вера отметила, что теперь они стали больше, чем напарники, теперь они сделались настоящими друзьями.

***

Следующим утром Вера проснулась исполненная решимости. Голова была ясной, мысли чёткими и по существу. Вчерашние поминки явно пошли ей на пользу.

Позавтракав, она одела самое приличное своё пальто, новенькие сапоги и розовую беретку. Не забыла и зонтик, потому как дождь со вчерашнего дня так и не прекращался.

Набрав на домофоне седьмую квартиру, Вера представилась разносчицей квитанций, поднялась на пятый этаж и решительно нажала на кнопку звонка. За дверью послышались шаги, и скоро на пороге появилась хозяйка.

Она сразу узнала Веру. Это было слишком заметно по выражению её лица. Они постояли друг против друга с полминуты, каждая не зная что сказать и как поступить в этот момент. Неловкую ситуацию разрешила Настя, выглянувшая из-под руки Лизы.

— Здрасьте, — сказала она Вере. — Это тётя Вера, о которой я тебе говорила, — добавила уже для Лизы.

— Да, солнышко, — погладила её по голове Лиза. — Это тётя Вера.

— Так ты её знаешь?

— Знаю, милая. Конечно знаю. Ты иди пока к себе в комнату, а мы с тётей Верой на кухне поговорим. Хорошо?

— Хорошо, — ответила Настя и убежала, громко топая босыми ногами по полу.

— Проходи, — обратилась Лиза теперь к Вере. — Не будем делать вид, что не знакомы друг с другом. По крайней мере, я о тебе много чего знаю. И давно.

— Тебе, значит, повезло больше, — сказала Вера, проходя в коридор. — Я три дня назад даже не подозревала о твоём существовании.

— Было бы лучше, если бы так всё и оставалось, — добавила Лиза и направилась в кухню.

Вера не стала разуваться, включила свой телефон на запись и проследовала за ней.

— Чай, кофе? — саркастично предложила Лиза.

— Я бы сказала водки, но боюсь, наш разговор тогда быстро зайдёт в тупик, — ответила Вера.

— Тогда сразу приступим к сути и расставим все точки?

— Согласна.

— Я знала, — начала Лиза, — что рано или поздно это случится. Но всё равно так и не приготовилась к разговору. Надеялась, что не придётся. Но что бы я ни сказала, хочу сразу предупредить, что дочь свою не отдам.

— Это не твоя дочь, — возразила Вера.

— И уже не твоя. Ты же понимаешь. Прошло шесть лет. Она никогда не будет считать тебя своей матерью. Так получилось. Извини. Впрочем, мне не за что извиняться.

— Вот как? — Веру такое начало разговора сразу стало выводить из себя.

— Она и по документам моя дочь. Если попытаешься что-то оспорить, у тебя всё равно ничего не получится. И не пытайся записывать наш разговор. Это только усложнит ситуацию, но закончится в любом случае для тебе ничем.

— Это мы ещё посмотрим. Я не понимаю, как вообще можно было на такое пойти.

— Ты поймёшь, когда я всё расскажу. Только телефон выключи. Я не даю согласие на запись.

— Вряд ли я смогу тебя понять, — сказала Вера, достала из кармана мобильник и отключила на нём диктофон.

Лиза покачала головой.

— Я и не сомневалась, — заметила она. — Ну ладно. Тогда слушай. Семь лет назад, в то время, когда ты забеременела, Гаврил готов был уже с тобой разводиться. Наверняка ты сама всё тогда понимала. Оставались только технические детали. Но когда он узнал, что с будущим вашим ребёнком не всё в порядке, то запаниковал.

— Что значит не всё в порядке? О чём ты?

— Врождённый порок сердца. Дефект межжелудочковой перегородки плюс коартация аорты. И всё это в очень опасной форме.

— Бред, — замотала головой Вера. — Все анализы и УЗИ были в полном порядке.

— Это Гаврил так тебе говорил. Он же тебя вёл. Он с самого начала знал о проблемах.

— Зачем ему было врать?

— Затем, что ребёнку можно было помочь. И сделать это могла только я.

— Каким образом?

— Я единственный специалист в стране, которому была под силу такая операция. Вернее, я была таковой в то время.

— Ты хирург?

— Да. В прошлом. Сейчас преподаю в медицинском. Сама я детей иметь не могла. А тут выдался такой случай. Без моей помощи девочка не прожила бы и месяца после рождения. И мы с Гаврилом решились пойти на это. Он выкрал Настю. Я всё то время, пока ты вынашивала ребёнка, имитировала беременность. Я лежала в соседней с тобой палате. Одна. Гаврил делал вид, что курирует и меня. Я тоже родила, по нашей легенде, девочку. Он так подгадал время моих «родов», что в отделении, кроме него и охранника в ту ночь больше не было никого. Он просто взял Настю и принёс её ко мне в палату. Мы оформили ребёнка, как моего. Никто не заметил подлога. Через пару дней я выписалась, и вскоре операция на сердце прошла успешно.

— Мне трудно поверить в то, что ты говоришь.

— Верить или нет — это твоё дело. Но всё было именно так. Гаврил в одинаковой степени хотел с тобой развестись и в то же время сохранить жизнь девочке. У вас всё равно не хватило бы денег на такую операцию, если бы Настя оставалась с тобой. Мне позволили её оперировать без очереди и бесплатно лишь потому, что считали моей дочкой. Это я поставила такое условие Гаврилу. И он не мог отказаться. К тому же он любил меня. Это после, спустя пару лет, он начал корить себя за сделанное. Особенно, когда узнал, что ты попала в психушку. Но поздно было что-то менять. Да и не было никакой необходимости. Настя росла здоровой и счастливой, под присмотром лучшего специалиста и любящей матери. Что ещё было желать для ребёнка? Слабаком оказался Гаврил. Пить начал, грозился, что обо всём расскажет тебе, денег стал требовать за то, чтобы продолжать сохранять всё в тайне. Особенно от тебя.

Вера молчала, не зная, что ещё говорить. Услышанное с трудом умещалось у неё в голове. И вроде вот понимала она всё, но никак не могла согласиться с такой вопиющей несправедливостью. Одно только успокаивало сейчас — Настя была жива. Просто нужно всё ещё раз обдумать и найти пути к какому-нибудь решению.

— Через два дня мы уедем, — снова заговорила Лиза. — Давно это надо было сделать. Меня институт держал. Да и за Гаврила переживала. Не за жизнь его, а за его молчание. Жить ему всё равно оставалось немного. Это было понятно. Я ждала, когда это случится. Тогда и сорвались бы мы с дочкой с места. И вот этот день настал. Только тебя я не ожидала увидеть.