Отдельного разговора достойны любительницы «мотивировать» своих детей и близких в целом постоянным сравнением всех со всеми и составлением ежедневных, а то и ежечасных рейтингов по разным критериям. Мать, как эксперт, распределяет всех, кого видит, по местам и непременно сообщает близким об их положении в хит-параде.

После нескольких предыдущих грехов этот может показаться невинным и допустимым. Но, как мы помним, это же можно сказать про любое проявление любого человека, пока оно не достигает остервенелой крайности и не становится основой и характерным стилем поведения. Со сравнениями все миленько и как бы безобидно. До тех пор, пока незаметные, по каплям вворачиваемые мамой там и сям фразочки о том, у кого, где, в чем и насколько что-то получается лучше, не превращаются в беспрерывный поток инструкций по сборке идеального себя. Инструкции эти не прямые, а как бы завуалированные. У выполнившего есть шанс, что мама его, быть может, наконец-то полюбит по-настоящему. И перестанет с кем-то сравнивать.

Не спрашивайте, как это произошло, но факт остается фактом: как-то раз я стала ведущей детского конкурса красоты. Организатор конкурса была и остается очень включенной мамой, изучающей литературу по воспитанию и посещающей психологов, поэтому откровенной жести в конкурсах, требованиях к участницам и судействе не было. Дети дефилировали в разных нарядах, зрители поддерживали аплодисментами каждую участницу, в конце все получали подарки, а некоторые – еще и предложение стать лицом магазина детской одежды, который принадлежал организатору.

Максимально лояльный и нежный подход, который вообще возможен на такого рода мероприятиях, не помешал некоторым родителям собственными руками сотворить адок на месте. Так, например, крупногабаритная мама хрустальновидной тоненькой девочки 10 лет, нависнув над ней, шипела сквозь зубы: «Улыбайся шире! Посмотри, как другие девочки сияют, порхают, а ты чешешь с постной миной!» Крупногабаритность мамы я подчеркиваю не ради того, чтобы намекнуть, дескать, она с помощью дочки воплощает собственные амбиции. Может, это и вероятная, но все-таки фантазия. А вот несомненный факт: если над любым из нас нависнет человек, в несколько раз превышающий размерами нас самих, и станет шипеть сквозь зубы что угодно – хоть текст письма Онегина к Татьяне – нам точно будет страшно. И предпоследнее, что мы сможем делать в такой ситуации – это улыбаться. А последнее – улыбаться шире, лететь и порхать.

Во время дефиле та девочка – в солнечном струящемся платье, с длинными, идеально и притом естественно завитыми волосами – улыбалась и, что греха таить, была абсолютно очаровательна. Она вызвала бурные овации ПОЧТИ всех зрителей и участников. Колючим взглядом из центра зала смотрела на нее (к слову, без всякой улыбки) мама. Которая уже подготовила выговор за неуверенную, в сравнении с другими девочками, походку.

К сожалению, это не моя фантазия, а реальная ситуация, которой я стала свидетелем спустя пару минут после оглушительного успеха этой неземной девочки.

Беспрестанно сравнивающие мамы всю жизнь ребенка превращают в такой конкурс. Себя они назначают бессменным председателем жюри, а дальше им только и остается, что жонглировать требованиями, ожиданиями и критериями. Делают они это с такой скоростью и частотой, чтобы смена условий постоянно держала даже взрослых детей в состоянии тревоги, мобилизации и мучительного поиска точки в этой бесконечной борьбе за мамино гран-при. Кроме очевидных проблем с формированием здоровой самооценки, у детей таких мам рано или поздно непременно проклюнутся трудности с построением близких отношений. Каждый встречный для них – потенциальный конкурент, которого если и стоит изучать и внимательно слушать, то лишь для того, чтобы однажды переиграть. А тем, кого переиграть не удастся, дети сравнивающих мам будут завидовать. И конечно, будут страстно желать разгадать секретный секрет «успеха».

Конкурировать с незнакомцами, пусть даже с каждым встречным – это полбеды. А вот конкуренция внутри семьи – это котелок, в котором особенно нелегко вариться, и температуру кипения в нем поддерживают именно сравнивающие мамы.

Сами они, конечно, искренне ничего такого в сравнениях не видят. Более того, считают их очень полезными и мотивирующими для ребенка. По их логике психика ребенка устроена так, что после каждой фразы вроде: «Это, конечно, хорошо, но вот сестра твоя Лена тренируется чаще тебя, поэтому она и тянется лучше. Она вообще сразу трудолюбивой родилась, а ты у нас ленивенькая…» – ребенок воспрянет духом, встанет посреди комнаты и скажет: «Мама, до этого момента я наивно полагала, что мы с Леной просто разные и склонности у нас разные. О, как же я была слепа! Ты открыла мне истину – я просто ленивенькая, а она трудолюбивая. Ты показала мне путеводную звездочку, негасимый маяк и вечный ориентир! Буду вдохновляться! Спасибо огромное, по гроб жизни тебе благодарна за эти сравнения!» Как вы понимаете, психика ребенка устроена чуть иначе. Бесконечные сравнения, особенно внутри семьи, приводят к такому феномену, как борьба за базовую принадлежность.

Чувство принадлежности – это базовая психологическая потребность, которая способствует здоровому процессу формирования «самости». Под «самостью» мы понимаем ядро личности, которое обеспечивает устойчивую самооценку, чувство целостности и способность к эмоциональным связям. Простым языком: ребенок имеет возможность приобрести практически нерушимое ощущение психологической устойчивости и безопасности благодаря тому, что переживает опыт принятия «своими» и чувствует себя частью целого. Это стремление или потребность проявляется в попытках ребенка найти сходство с окружающими, ощутить, что он «такой же», как другие значимые люди в его жизни.

Основной механизм формирования принадлежности – эмоциональное созвучие между ребенком и значимыми взрослыми. Разумеется, в отношениях с непрестанно сравнивающей мамой ребенок методично и регулярно сталкивается с мыслью, что сам по себе он всегда недостаточен для того, чтобы считаться своим. Можно хватать воздух ртом и восклицать, мол, ничего подобного ему никто не говорит и своим его, конечно же, считают! Но увы, язык сравнений формирует у ребенка обратное впечатление, хотите вы этого или нет. Базовая принадлежность не переживается ребенком как нечто, чем он обладает по праву рождения. Поэтому он вынужден вступить в борьбу за возможность хотя бы иногда быть не тем, кого сравнивают, а тем С КЕМ СРАВНИВАЮТ.

Ребенок чувствует: «Пока я в топ-3 маминого чарта – все ок. Но стоит кому-то вырваться вперед, и меня сметут со сцены». А быть «сметенным» в детском восприятии приравнивается к изгнанию из племени, то есть к смертельной опасности. Кроме того, вместо опоры на свои ощущения – «я стараюсь и расту» – ребенок читает «новостную ленту чужих успехов» и ведет фантомную вражду даже с самыми близкими.

Брат, сестра, одноклассник, девочка из соседнего подъезда, которая «уже читает по-английски», превращаются в живые напоминания о собственной «недостаточности». С кем тут дружить, если все – потенциальные конкуренты?

Из этого вытекает еще одно последствие маминых «мотивационных сравнений» – невозможность радоваться за других и хронический фон стыда, который не лечит даже победа: «Я выиграл сегодня, но что, если завтра кто-то окажется шустрее?» Радость моментально сменяется страхом потерять пьедестал раньше, чем вручат медаль.

Чтобы не множить пустую тревогу в беспощадных мамских умах, я приведу конкретные признаки токсичных сравнений. Действия матери могут привести к негативным последствиям, если она:

1. Ранжирует все: оценки, кружки, рост ресниц, скорость чихания. На каждый шаг ребенка у нее есть экспертное мнение с выводами о том, что он мог сделать лучше. Она точно знает, кто это самое «лучше» уже давным-давно делает, да еще и сам, без всяких подсказок.

2. Делает комплименты исключительно через «но»: «Ты, конечно, молодец, но почему с таким надрывом? Вот Катя молча берет и делает, а ты вечно через кучу глупых ошибок…» Похвала в устах матери неизменно превращается в критическое замечание.

3. Ведет скрытую бухгалтерию внимания: больше объятий и одобрения тому, кто сейчас «в лидерах». Мама может не говорить об этом вслух (а есть и такие, кто объявляет дома, как глашатай на базарной площади), но по ее действиям, интонациям и раздаче одобрений дети делают вполне резонные выводы об обусловленности любви к ним.

4. Сравнивает несравнимое: смотри, как твой брат уже плавает, тебе бы поучиться… (хотя он старше на пять лет). Игнорируются возраст, темперамент, здоровье – безосновательные сравнения остаются основным инструментом «мотивации». В связи с этим ребенок ощущает несправедливость и бессилие.

5. Устраивает открытые кастинги при публике: например, на семейном ужине: «А ну-ка, кто быстрее решит пример?» В этот момент маме может казаться, что она щедро радует детей возможностью показать себя и получить внимание. На самом деле она усугубляет травмирующий эффект своих методов воспитания, помещая детей в ситуацию стыда и страха публичного провала.

6. Титул «вечный пример»: провозглашает одного ребенка «золотым стандартом» для остальных. Определить причину, по которой идеалом выбран именно этот ребенок, невозможно. Но дети будут отчаянно пытаться это сделать. «Ребенок мечты» – чтобы понять, может ли он как-то управлять своим фаворитством или статус – это стихийное творчество мамы. А «недотягуси» – вечно недостаточные дети – чтобы разгадать секретный рецепт маминого принятия и перестать быть вторым сортом.

7. Сравнивает с собой в детстве: я в первом классе уже бегло читала, кандидатскую защитила и в космос летала, а ты… Конкуренция с мифическим идеалом из прошлого сродни соревнованию с Гераклом: невозможно «победить» легенду. Поэтому чувство неполноценности продолжает надежно цементироваться.

8. Прямо противопоставляет братьев/сестер, особенно в виде укора за «неравность» и «отставание»: тебе бы решительность твоей сестры. Почему ты такая тютя? Постоянная необходимость оправдываться за то, кто ты есть, вынуждает ребенка заранее избегать встречи реального себя с мамой. Для нее всегда нужно разыгрывать спектакль и подбирать новые роли в надежде на то, что одна из них все-таки заслужит материнскую благосклонность.

С одной стороны, сравнивающая мама искренне верит в благость своих намерений. С другой – извлекает выгоду из такого стиля воспитания. Дело в том, что она и сама не прочь занимать верхние строчки в воображаемых ею хит-парадах жизни, а лучший способ это делать – быть главным судьей.

Нельзя сказать, что абсолютно все сравнивающие мамы – достигаторши, не дающие себе спуску и потому постоянно «бодрящие» своих детей освежающими коктейлями из сравнений и замечаний (хотя есть и такие).

Часто бывает наоборот: сравнивающая мама носит с собой внутреннего критика, и он то тут, то там напоминает, что она – не само совершенство.

Оттого мама и становится той, кого обычно называют «среднячком» – не строит карьеру, не бросает себе вызовов. Словом, живет такую жизнь, в которой вероятность ошибки минимальна. Все ее амбиции и требования к себе, подавленные из-за страха провала, автоматом переадресуются детям.

Мой кабинет нередко становится исповедальней – в этом нет ничего плохого и удивительного. Скорее наоборот, я радуюсь, что люди наконец находят место, в котором могут оставить то, с чем им уже тяжеловато ходить по жизни. Вот и в этот раз:

– Я, наверное, ужасный человек. Да не наверное, а точно! – бормочет молодая женщина, сидящая напротив меня.

– Как именно вы поняли, что вы – ужасный человек? – уточняю я. Пока не время лечить и переубеждать. Может, и правда выяснится, что она всегда говорит по телефону на громкой связи в общественных местах или принимает парфюмерные ванны, перед тем как сесть в самолет. Тогда придется признать, что человек действительно ужасный! Но шутки в сторону, я внимательно слушаю ее ответ:

– Ну как-как, это же понятно! Хороший человек не стал бы ненавидеть брата и желать ему провала! Вы не представляете, как меня бесит его вылизанная компания: все такие правильные, дружные, классные, он такой весь из себя сдобная добродушечка! Бесит! Я больная, да?

Пришлось признать, что человек не ужасный, а обычный, человечный человек. Спрашиваю:

– Родители сравнивали вас в детстве с братом?

Вижу, что лицо ее искажается от гнева и подкативших, годами копившихся слез.

– Постоянно! Дня не проходило, чтоб я не слышала, какой у нас Славочка замечательный! А мне бы мозги как у него, да упорство как у него, да, может, еще причинное место как у него, чтоб вся семья блаженно сходила с ума от него?!!! – она не говорит, а кричит.

После этих слов моя клиентка обмякла и зарыдала белугой. А я была рядом и выполняла роль той мамы, которой у нее никогда не было: гладила ее по спине, молчала и была в этот момент ТОЛЬКО С НЕЙ.

Сравнения действительно мотивируют. Столько гнева, сколько есть у тех, кого постоянно сравнивали, еще пойди поищи. А гнев – топливо надежное, но дорогое. Сравнивающие мамы постоянно машут у детей перед носом морковкой – речь тут, конечно, про принятие и признание. И ловко убирают награду в карман в самый последний момент, выставляя все новые условия для ее получения. Цена, которую платят сравниваемые за свою трудоспособность и готовность идти по головам – чтобы уже схватить эту чертову морковку, – разрушенная самооценка и настороженные, напряженные отношения со всеми, кто может гипотетически стать конкурентом за право быть признанным и любимым.

В глазах взрослых, сформировавшихся в сравнивающей парадигме воспитания, любовь и признание – как первое место на чемпионате. Оно положено только кому-то одному, самому лучшему. А все остальные, сколько бы ни утешали себя мыслью о главенстве участия над победой, остаются лишенными любви лузерами. Тот факт, что любить и принимать могут каждого и каждый этого достоин, становится не просто открытием, а терапевтической целью таких людей. Им нужно научиться принимать и любить самих себя по праву рождения, а не за бесконечные победы.

Маленькое упражнение для больших дядь и теть

«Выход из рейтинга» – это и название практики, и цель человека, выросшего в семье, где его постоянно сравнивали. Важно помнить: невозможно резко отменить все, что за годы сравнений стало не просто мучительным внутренним процессом, но и, к сожалению, несущей конструкцией вашей психики. Любые перемены должны внедряться деликатно и постепенно! Поэтому действуйте поэтапно:

1. Найдите три действия, не подлежащие оценке. Это то, что нельзя сделать «лучше всех»: понюхать кофе, посмотреть на облака, подпереть щеку ладонью. Запишите их.

2. Выберите одно и сделайте прямо сейчас. Позвольте себе 60 секунд быть человеком, а не участником олимпиады. Отследите реакцию тела: где оттаивает? Хочется ли вдохнуть поглубже?

3. Произнесите вслух или мысленно: «В этом мгновении нет первого места и последнего. Я существую вне таблицы. Я в безопасности, даже если никто меня не сравнивает».

4. Повторяйте ритуал ежедневно в разных ситуациях.

Каждый раз, когда ловите себя на автоматическом сравнении, ставьте внутренний таймер «минутка вне зачета» – и возвращайтесь к одному из трех действий. Через пару недель мозг начнет опознавать новое состояние как норму, а не как «проседание продуктивности».

Сначала будет очень тревожно, потому что тот, кто не участвует в соревновании, – вообще будто бы исключается из гонки за все хорошее в жизни. Не поддавайтесь панике. Она нужна мозгу, чтобы вернуть вас на привычные рельсы, где жилось хоть и горько, но понятно. Далее в этой книге вы еще найдете практики, которые помогут вам поддержать себя в тяжелые моменты выхода из привычных моделей самооценки. А пока вдохните полной грудью. Соревнование длиной в десятилетия закончилось вашей победой над самим соревнованием.