В моей социальной сети есть видео, которое особенно часто вспоминают подписчики. Дело было на Пхукете. Мы с мамой приехали в ТЦ и зашли в магазин одного бренда одежды, известного своими эксцентричными коллекциями. Я очень люблю их обувь, особенно огромных размеров кроссовки странных расцветок с намеренно пошарпанным видом. Встреча моей мамы и этого магазина – событие воистину легендарное. Зная, какая вселенская пропасть пролегает между нашими с ней вкусами в одежде, я затаив дыхание с восторгом ждала колких комментариев по поводу того, что она там увидит. И вот я прошу принести мне гигантские пошарпанные кросачи моего размера. Вижу, как мама провожает взглядом выставочную пару, с которой консультант пошел на склад искать нужный размер. Субтитры на мамином лице подсказывают, что нужно срочно доставать телефон и фиксировать дальнейшие комментарии.
Вернувшись, консультант протягивает мне коробку, и я достаю оттуда то, что мама немедленно называет прекрасным словом «говнодавы». Глядя на мои ноги в этих кроссовках с прищуром и недоумением, мама продолжает говорить, что за говнодавы не отдала бы ни копейки, не то что полцарства – так она обозначает их стоимость.
Все ее комментарии я сняла и выложила в соцсети, чтобы поделиться с подписчиками этим, по моему мнению, юмористическим контентом. Каково же было мое удивление, когда я стала получать комментарии о том, что мамины слова недопустимы! Это, оказывается, нарушение моих границ, как я могу так просто слушать и улыбаться, неужели мне не обидно и что я вообще за психолог такой, который не может себя отстоять и подает дурной пример другим! И вообще, если маме не понравились мои кроссовки, то она ДОЛЖНА БЫЛА ПРОМОЛЧАТЬ.
Поймите меня правильно: я уже давно спокойно отношусь к тому, что маме не очень заходит мой стиль. Ее комментарии про мой внешний вид каждый раз вызывают у меня смех, потому что я всецело ощущаю себя вправе выбирать то, что люблю. Мне нравится мой вкус, и я настолько уверена в своем выборе, что мамины слова для меня – просто стендап на тему разности поколений, наших отличий в восприятии мира и красоты. Когда я вижу бегущую строку на ее лице и слышу удивительно точно подобранные к ее внутренним ощущениям слова, меня разбирает заливистый смех. Ничего из сказанного мамой я не принимаю на свой счет и не переживаю как угрозу для своей самоценности. Поэтому, когда мама говорит, что я хожу в говнодавах за полцарства, мне исключительно смешно, и затыкать ей рот я не планирую. Даже наоборот, жду продолжения этого концерта!
Было ли так всегда? О, нет конечно! Когда-то я была ребенком, зависящим от маминого мнения. В тот период я не могла похвастаться таким устойчивым отношением к ее репликам, и это вполне объяснимо. Любому ребенку хочется, чтобы мама говорила про него только хорошее и придавала уверенности, одобряя его выбор во всем. Однако я убеждена: взрослый человек может влиять на свою устойчивость в отношении мнения со стороны, будь то мнение мамы или кого-то другого. Этот вывод я сделала не на основании своих фантазий, а опираясь на личный опыт и опыт работы с клиентами. Последние, так же как мои подписчики и как я сама когда-то, считали любое неодобрительное слово от мамы в свой адрес или в адрес своего выбора нарушением границ и причиной требовать от мамы молчания.
С тех пор мои подписчики регулярно спрашивают: «А что же сказала мама?» – когда я выкладываю очередную странноватую блестящую обновку. Кто-то интересуется, чтобы вместе со мной поржать, а кто-то – чтобы в очередной раз убедиться: моя мама – злостная нарушительница границ, а я – жалкая терпила.
Тема личных границ звучит сейчас громко и оттого порой безапелляционно и кардинально. Слишком долго люди молчали и отказывали себе в праве считать свои границы чем-то как минимум таким же ценным, как и чужой комфорт. В этой теме нет и не может быть одного уникального рецепта, который обеспечит комфортное сосуществование всем и каждому, учтет нюансы и особенности отношений миллиардов людей. Из-за этого люди зачастую трактуют услышанное или прочитанное о границах исключительно в своих интересах. Так и происходит со взрослыми детьми, считающими, будто их мамы или должны говорить то, что им подходит и не нарушает их комфорта, или молчать в тряпочку. Все для того, чтобы не нарушать границы своего ребенка и не создавать для него повода проделывать психологическую работу над восприятием сказанного мамой.
Давайте разберемся, как же нам всем жить с мыслью, что далеко не все в мире, включая мам, озабочены соблюдением наших границ на 100 %. И что охрана личных границ – это в основном задача каждого отдельного обладателя этих самых границ. Но перед этим я хочу договориться с вами на берегу, что требовать от кого бы то ни было молчать тогда, когда нам это удобно, – инфантильно и неадекватно. Если, конечно, речь не идет об организации какого-то образовательного процесса или коллективной работы, где права молчать и говорить регулируются конкретными правилами.
Проще говоря, вы, конечно, можете ждать, что мама будет хранить молчание и отказывать себе в каких-либо высказываниях лишь потому, что вы этого хотите. И некоторые мамы на это идут. Однако попытки требовать этого и предъявлять права на мамин голос, как ведьма Урсула на голос русалочки Ариэль, точно не соответствуют поведению, построенному на обоюдном уважении к личным границам друг друга. Речь человека и его право на голос нам не принадлежат. Да, я опять затяну нудную песню о том, что каждому нужно брать на себя свою часть ответственности. Да, даже если ваша мама и близко не собирается брать на себя никакую ответственность за то, что она говорит. Помочь себе справиться с этим вы можете, лишь взяв ответственность за свое восприятие. И научившись различать, что именно сказано, как сказано, зачем сказано и что с этим делать.
Ниже разложу по полочкам, почему слова мамы иногда ощущаются, как удар под дых; где реально проходят границы, а где мы просто пытаемся заставить мир подыгрывать нашим ожиданиям; и что конкретно может делать взрослый человек, кроме попыток нажать на кнопку «замолчать».
Мамины слова бьют так больно, потому что детская часть личности внутри нас все еще не нашла других авторитетов.
Даже если по паспорту человеку много лет, внутри живет ребенок, для которого мама – источник смысла и безопасности. Любая оценка от нее попадает глубже обычного комментария, задевая ранние сцепки: если мама морщит нос, значит, со мной что-то не так. Из этого же вытекает и следующая проблема: смешение плоскостей.
Есть три плоскости, в рамках которых можно вести беседу и делать высказывания: предмет, действие, личность.
«Мне не нравится эта обувь» – слова про предмет. Меня они никак не касаются.
«Ты снова купила эту ерунду» – про действие и про предмет. В целом, тоже мимо меня.
«Ты безвкусная» – про личность. Вот тут уже неприятненько. Мне предлагают ярлык. Хорошая новость: я могу от него отказаться и не принимать это утверждение как что-то действительно имеющее ко мне отношение.
Если все три плоскости слиплись внутри, даже безобидное «обувь странная» считывается как «я плохая». Это напрямую связано с уровнем зрелости человека. Вы уже знаете, что именно ребенок все сказанное мамой воспринимает как прямую оценку себя лично. Так происходит, потому что он обладает соответствующим уровнем эгоцентризма и считает мамины мысли, действия и чувства связанными исключительно со своим существованием. Если мамины высказывания про предмет или действие ранят взрослого человека и по-настоящему выбивают его из колеи, значит, работать стоит с ожиданием «она должна безусловно меня принимать». Именно оно стоит за желанием закрыть маме рот в таком случае.
С репликами мамы в адрес личности стоит поступать как с гнилыми фруктами.
Если вам предложат гнилое яблоко и будут настаивать, чтобы вы не только ЗАБРАЛИ ЕГО СЕБЕ, но и немедленно съели, неужели вы станете это делать?
Будете ли вы тратить целые часы своей драгоценной жизни на размышления о том, почему этот человек постоянно предлагает вам гнилое яблоко? Придете ли к выводу, что, может, и правда стоит взять, раз предлагают? Вдруг вы просто чего-то не знаете о гнилых яблоках, а все вокруг уже давно их едят и смеются над вами? В этом случае ситуацию с личными границами как нельзя лучше описывает поговорка «Наше дело предложить – ваше дело отказаться». Мама, как торговец на шумном рынке, может предлагать вам купить и забрать себе любые ее реплики, но вы не обязаны это делать!
Конечно, звучит это проще, чем выходит на практике. На способность человека реагировать на мамины слова тем или иным образом влияет так называемая «хроника прошлых боев». Если в прошлом были унижения, шутки на личные и болезненные темы, публичные замечания, то мозг заранее ставит ярлык и готовит оборону не на текущую фразу, а на архив и связанные с ним эмоции. Работать с этим архивом особенно тяжко, когда есть дефицит собственной опоры. Нужно ведь взглянуть со стороны на свою ранку, обработать ее сочувствием к себе и поддержкой в виде опоры, например, на собственный вкус и право на выбор. А человек без всяких мам готов раскритиковать свой вкус и поставить под сомнение выбор. Безусловно, любое мнение со стороны звучит для него как приговор. Если же человек трудится над тем, чтобы быть себе другом, то ровно такое же мнение воспринимается им как фоновый шум.
В разнообразии факторов, влияющих на восприятие маминых слов, действительно трудно понять, что на самом деле нарушает границы или как минимум покушается на них. В общих чертах – это все высказывания, касающиеся не вкусов, а ваших прав и безопасности. Они уже не про «не нравится модель кроссовок», а про вмешательство в вашу автономию.
Например:
• Приказы и запреты, касающиеся вашего тела и жизни: «Переоденься немедленно», «Запрещаю тебе так ходить».
• Унижение личности и попытки пристыдить: «Ты – позор семьи», «Какой нормальный человек так выглядит».
• Шантаж, угрозы, контроль доступа к ресурсам: «Если не снимешь это, денег не дам», «С детьми не посижу из принципа, раз ты такая».
• Публичное обесценивание и разглашение личного: обсуждение вашего веса, дохода, болезней, частной жизни при посторонних без вашего согласия.
• Газлайтинг и отрицание реальности: «Тебе показалось», «Ты выдумываешь, чтобы меня выставить виноватой», – когда речь об объективных фактах.
• Навязывание решений с лишением права на ошибку: «Я лучше знаю, как тебе жить, обсуждению не подлежит».
Любые ситуации, в которых хотя бы мельком проявились эти крайности, уже не просто про «отличие мнений», а про вторжение и контроль. Здесь вы можете поставить границу не по поводу вкуса, а по поводу права управлять собой, своим временем, телом, деньгами, детьми, домом. Однако даже в этих ситуациях границы не будут связаны с требованием замолчать. Потому что такое требование – это не граница, а сиюминутное желание убавить маме звук, как телевизору.
Границы должны демонстрировать последствия, с которыми столкнется мама, если продолжит игнорировать ваши четко сформулированные просьбы и договоренности об отношениях.
Чтобы формулировать и просьбы, и последствия, необходимо изучить особо уязвимые места в ваших коммуникациях и придумать для этих мест защитные «насадки». Как силиконовые накладки, которые приклеивают на все углы в доме, когда появляется ребенок. Точно так же вы можете позаботиться о себе и сделать вклад в сохранность отношений с мамой!
Правила, которые работают лучше, чем мантра «она должна молчать»:
1. Правило тематических запретов. Составьте список тем, которые вы не обсуждаете никогда: тело, вес, сексуальная жизнь, финансы. Сообщите его маме заранее, напоминайте кратко, без оправданий. Поначалу будет нелегко. Помните: информирование мамы о том, что для вас теперь существуют запретные темы – не гарантия того, что мама не будет заводить такие беседы. Возможно, она даже станет делать это чаще. Этот шаг нужен вам, чтобы легализовать право на границы и интимность прежде всего для себя. Эти границы необходимы даже в отношениях с таким близким человеком, как мама. Некие не туманные, а вполне конкретные линии, заходя за которые, мама каждый раз будет встречаться с одинаковыми последствиями.
2. Правило последствий. Одна реплика – напоминание. Вторая реплика – действие: пауза в общении, завершение встречи, выход из совместного пространства. Будьте готовы к тому, что маме, как и любому другому человеку, с которым вы выстраиваете границы в отношениях, будет нелегко встречаться с четкими и однозначными последствиями. Долгое время с вами можно было по-другому, а тут вдруг все поменялось. Маме тоже приходится меняться. Кроме того, подобная четкость может восприниматься как отвержение и отказ в близости. Да, ваша готовность принимать любые реплики, в том числе оскорбительные или осуждающие, – запросто могла восприниматься мамой как необходимая деталь пазла ваших близких отношений.
Имея и собственный обширный опыт отработки этого правила в отношениях с мамой, и опыт помощи сотням клиентов в этом же вопросе, хочу предостеречь вас от ошибки, которую я называю «Торжествующий мститель». В тот момент, когда вы будете напоминать маме о ваших договоренностях или вынуждено покидать контакт из-за того, что мама пока не может отказать себе в контролирующей или унижающей реплике, внимательно наблюдайте, не перегибаете ли вы палку с жесткостью интонаций и предупреждений.
Если человек в течение многих лет не выражал свою злость в отношениях с мамой (а именно злость помогает выстраивать границы, это абсолютно здоровый и конструктивный процесс), ему может быть трудно контролировать внутренний поток эмоций в момент, когда он наконец-то дорвался до возможности отказать маме в принятии ее слов.
Помните: наша задача – не наказать маму за непослушание, как маленькую девочку. Нужно напомнить ей о том, что для вас есть принципиальные моменты в общении, и вы не планируете от них отступать.
Сделать это желательно с полным уважением к маме как ко взрослому человеку и с верой в ее ресурсы.
3. Правило места. Не обсуждаем частное публично. Если правило нарушается, разговор переносится. Здесь стоит уточнить, что это правило работает в обе стороны. Если вас вдруг потянет прилюдно перевоплотиться в торжествующего мстителя, который в присутствии других учит маму, когда ей говорить, а когда молчать – напомните себе о том, что правила работают для всех одинаково. Вы сейчас заняты не наказанием агрессора и не защитой себя-жертвы, а поддержанием обоюдного уважения к границам друг друга.
4. Правило дозировки. Ограничиваем время и формат общения, избегая вариантов, где велик риск нежелательных слов. Например, не ходим вместе по магазинам, а встречаемся на кофе.
Разумеется, эта инициатива тоже не вызовет восторга у мамы. Ей будет казаться, что вы ее не уважаете, не любите, отвергаете и дистанцируетесь на пустом месте. Никто не может запретить вам пробовать обозначать свою точку зрения в ответ на мамины обиды. Вы можете пояснять, что делаете это не для разрушения ваших отношений, а для того чтобы дать им шанс. Помните, что, когда в отношениях появляются четкие границы, люди по обе стороны от них оказываются в ситуации экстремального взросления и эмоционального перегруза. Ведь это что-то совершенно новое, а новое почти всегда страшно.
Когда вы вдруг перестаете быть бесконечным колодцем для маминых комментариев и переводите контакт на новые рельсы, обе стороны оказываются в зоне непривычной нагрузки. Это нормальная фаза перестройки, а не признак, что вы делаете что-то плохое. Главное – помнить, что дозировка – не наказание и не месть, а санитарный режим отношений. Уменьшаем интенсивность контакта там, где при прежней частоте постоянно возникали проблемы. Как с физнагрузкой после травмы: сначала коротко и щадяще, с понятной техникой и паузами на восстановление. Контакт ограничен, как доза лекарства, чтобы вернуть чувствительность и взаимоуважение.
Это не покушение на границы, но может быть неприятно:
• Чужой вкус и честность про него: «Мне не нравится, как это выглядит», «Я бы такое не носила». Это не про вашу ценность и не про запрет, а про мамин внутренний каталог.
• Несовпадение представлений о красоте и стиле, выраженное в форме оценки предмета, а не личности: «Кроссовки выглядят поношенными».
• Разное отношение к деньгам: «Я бы за это не заплатила». Это про ее кошелек и принципы, не про ваши.
Можно чувствовать раздражение или грусть, можно не хотеть это слышать, но путать неприятное с нарушением границ опасно. Так легко прийти к требованию, чтобы другой человек перестал быть собой и говорить правду о себе. Вовсе не для этого американский психиатр Джон Таунсенд ввел когда-то термин «личные границы».
Кстати, на всякий случай хочу предупредить: многие начинающие пограничники нередко фантазируют о том, что четко расставленные границы и проговоренные правила защитят их от боли, связанной с тем, что именно говорит мама. Однако это не совсем так.
Границы и правила нужны для того, чтобы управлять контактом, делать свой вклад в обоюдный уют и заботу друг о друге в общем поле.
Тем не менее за свои эмоциональные реакции и незажившие ссадины вы по-прежнему отвечаете единолично. Не забывайте о том, что мы сказали в самом начале и что идет красной нитью через всю эту книгу: ваши раны, даже если они нанесены мамой, навсегда только ваши и ничьи больше. Вам их обрабатывать, дуть на них и лечить.
Три фильтра: форма, контекст, частота. Чтобы не путаться в том, что требует внешних границ, а что – внутренней работы с чувствами, пропускайте мамину реплику через три фильтра.
1. Форма. Это про предмет или про личность? Есть ли ярлыки, обобщения, унижение, угрозы?
2. Контекст. Где сказано, при ком, уместно ли это, есть ли согласованные правила общения.
3. Частота. Редкая шутка, регулярная критика, систематическое давление. Частота усиливает эффект.
Комбо «неуместная форма плюс публичный контекст плюс систематичность» почти всегда требует границ и последствий.
Протокол столкновений. После каждой напряженной сцены коротко записывайте: что было сказано, что было фактом, что домыслом, где вы поставили границу, что сработало. Три повторения – и вы увидите закономерности и свои лучшие ответы.
Ритуал «выключить микрофон». Если чувствуете, что закипаете, не спорьте. Скажите одну фразу для опоры и остановите взаимодействие: «Мне нужно время. Вернусь к разговору завтра». Это не холодная война, а забота о себе. Без вас в адекватном состоянии не будет и контакта с мамой.
«Просить» вместо «требовать». Просить можно и нужно, несмотря на то, что просьба предполагает право другого ответить «нет»: «Мам, для меня важно не обсуждать мое тело. Поддержишь меня в этом?» Требование «Молчи, когда мне неудобно» – это попытка управлять чужим голосом, а мы не имеем на это права. И да, у этого есть обратная сторона: когда вы даете маме право на ее мнение, вы возвращаете себе право не соглашаться и делать по-своему без чувства, что вы кого-то предали.
Взрослая позиция не в том, чтобы заставить мир замолчать, когда нам тревожно, а в том, чтобы слышать, фильтровать, отличать неприятное от насилия и отвечать, сохраняя связь с собой. Чего вам и желаю.