Поддерживающая мама – мечта каждого человека, рожденного на этой планете. Даже умудренный сединами знаменитый на весь мир психотерапевт Ирвин Ялом в своей книге «Мамочка и смысл жизни» описывает сон, приснившийся ему уже после смерти матери. Во сне он катается на опасных горках в парке развлечений, видит в толпе маму и кричит ей: «Мама, смотри, я молодец?! Я молодец?» Помню, как меня это поразило. Я подумала: раз уж такой проработанный человек с огромным опытом и мировым признанием по-прежнему находит в себе эту тайную мечту о мамином одобрительном взгляде и поддерживающем слове, чего я жду от себя?!
Кажется, мамино мнение, ее фокус внимания и силы, направленные на поддержку наших начинаний, решений и выборов, непременно принесут удачу и будут добрым знаком. Что бы там ни было, раз мама поддержала – гора с плеч и можно как-то жить. Мы так хитро задуманы природой, что сигнал от маминых глаз и голоса много лет служит для нас системой навигации. Ребенок сверяется с этим маяком буквально на каждом шагу: можно ли, справлюсь ли, существую ли вообще? К сожалению, этот механизм не испаряется в день выдачи паспорта. Никто не нажимает у нас на затылке секретную кнопку, запускающую переустановку программного обеспечения с детской реальности на взрослый мир. В котором уже совсем другие законы, требующие от нас в одночасье тоже стать совсем другими. В частности, отказаться от вечной оглядки на маму и от претензии на ее ресурсы, в том числе моральные.
Взрослые люди, которые требуют от мамы постоянной поддержки в неограниченном количестве, совершенно не знакомы с самим смыслом слова «поддержка». Или делают вид, что не знакомы, – так удобнее передавать свою ответственность на сторону, в нашем случае – маме.
Поддержка в здоровом смысле – это добровольное и временное предоставление ресурсов одного человека другому, у которого их недостаточно для конкретной задачи. Чуете, да? То, на что претендуют многие взрослые дети, мало похоже на поддержку. Представьте, что будет, если рассказать обиженной тете 35 лет, как выглядит реальная поддержка. Примерно так: мама готова временно поддержать ее в переходе с одной работы на другую, словом и делом поучаствовать в этом процессе и определить четкие сроки, после которых поступление маминых ресурсов прекратится и краник поддержки будет закручен. Наверняка эта самая тетя возмутится. А как же! «Мало того, что маму пришлось уговаривать, так она еще и сроки мне ставит, абсолютно бесчувственно относясь к моему уязвимому положению!» Сразу понятно, что взрослый человек, ожидающий от мамы безграничной поддержки, на самом деле ждет полного обеспечения или всецелого одобрения. А еще лучше – и того и другого, да побольше и побыстрее!
Путать поддержку как временное явление с полным обеспечением и одобрением опасно. Мама может оказать вам посильную поддержку, но при этом, например, не разделять вашу точку зрения и не одобрять поступки, в связи с которыми вам поддержка и понадобилась. В таком случае вы не сможете получить удовлетворение от маминого участия в вашей судьбе, а ощутить благодарность и подавно. Все время будете думать о том, что она могла бы быть и добрее, и щедрее, и вообще, грош цена такой поддержке, которая имеет какие-то лимиты.
Поэтому, дорогие друзья, прежде чем требовать от кого-то, в том числе от мамы, поддержки, вспомните, что она всегда ограничена во времени, описана конкретно и не отменяет вашу ответственность за собственные решения.
Нельзя путать поддержку с обеспечением, которое превращается в постоянный источник чужих ресурсов без сроков и возможности выхода.
Разница проста: поддержка усиливает вашу автономию, а содержание – закрепляет зависимость. Это слышно даже по языку: «Помоги мне две недели с логистикой», – звучит как запрос на поддержку. «Без тебя я не смогу жить, будь рядом всегда», – уже попытка бесповоротно присосаться к маме как клещ.
Чтобы проверить, просите вы поддержки или на самом деле хотите содержания, обеспечения и полного одобрения, спросите себя: есть ли у вашего запроса срок и критерий завершения, описаны ли формат и ваши зоны ответственности, существует ли план Б без мамы, готовы ли вы выдержать «нет» без обиды и шантажа, станете ли более самостоятельным после этой помощи? Если на большинство вопросов вы ответили «нет», речь идет не о поддержке. Полезно оформить мини-контракт: что мне нужно, зачем, сколько и как часто, с какого по какое число, какие риски я беру на себя, по какому признаку пойму, что поддержка завершилась, какая у меня альтернатива, если мама не сможет. Пример звучит просто и по-взрослому: «Мам, мне нужна помощь на две недели: забирать Машу из школы по вторникам и четвергам в 17:00, пока я выхожу на стажировку. Цель – не сорвать старт. Если не получится, возьму такси и перенесу кружок. С первого по четырнадцатое сентября, дальше справлюсь сама».
Просить стоит коротко и по делу, без драматических «без тебя я пропала», «а я-то думала, мы семья и в беде друг друга не бросаем». Важно сразу оставить право на отказ и показать, что у вас есть план: «Если не получится, все ок, я воспользуюсь другим вариантом». Если мама не поддерживает, отделяйте любовь от согласия, ведь отказ помочь не равен отказу любить. Пересобирайте опоры: друзья, партнер, платные сервисы, сообщество. Упростите задачу, отрежьте лишнее, чтобы выдержать ее своими силами. Возьмите на себя цену выбора: возможно, сейчас будет немного менее комфортно, зато позже свободы станет больше. Кроме того, составьте бюджет для сохранения автономии. Даже маленький резерв резко снижает зависимость от чужого «да».
У меня была подруга, у которой всегда что-то случалось. Неважно, как долго мы не виделись и какие у нее были жизненные реалии – любая наша встреча превращалась в парад проблем и неудач. Подруга рассказывала мне о них в красках, улыбаясь и смеясь над собой и своей «везучестью». Долгое время я и правда удивлялась тому, что именно на ее долю выпадает такое количество несуразных и откровенно неприятных ситуаций. То трубу прорвет, то вляпается в краску в новой одежде, то собака сгрызет дорогую обувь, то паспорт потеряет, то машину стукнет. При всем этом ее нельзя было назвать невнимательной – человек закончил юридический факультет с отличием и работал адвокатом. Это свидетельствовало о том, что она может быть очень внимательной и дотошной, подмечать причинно-следственные связи. Именно это долго сбивало меня с толку. Она могла быть собранной, въедливой, проверять мелкий шрифт, но почему-то раз за разом оказывалась в воронке совершенно предсказуемых неурядиц!
Для меня пазл сошелся в ходе личной терапии и обучения на психологическом факультете. Как известно, эти два процесса дают особую линзу, через которую все необъяснимое вдруг приобретает совершенно очевидный потребностный смысл. Почти каждая неприятность моей подруги случалась на глазах у кого-то: знакомых, коллег, подписчиков. Как будто ей важно было не просто упасть, а упасть на сцене, перед которой уже собрана группа поддержки!
В семье подруги поддержку выдавали по талонам. Мама комментировала любой шаг: платье не то, планы не те, мечты смешные. Папа держал лицо камнем. Когда подруга поступила на юрфак, для меня это было абсолютной неожиданностью. Я знала, что она всегда хотела связать жизнь с индустрией красоты. Но в семье это считалось недостойным занятием, поэтому она поступила на юриста с единственным аргументом: чтобы дома не орали. Дальше был карьерный путь без права на ошибку и без ощущения, что можно на кого-то опереться. Она ходила по лезвию и выживала за счет идеальности, а идеальность, как известно, выматывает.
Потом случился ожидаемый бунт: устав от идеальной картинки для родителей, подруга бросила юриспруденцию и выучилась-таки на колориста! Я была за нее невероятно счастлива, ведь в кои-то веки она сделала то, чего хотела сама. Уж тут-то, думала я, закончится ее полоса неудач! И поначалу все так и было: карьера взлетела, появились свои клиенты, свой стиль, запись на месяц вперед. И все равно параллельно с этим шел привычный сериал! На открытии студии подрядчик сорвал сроки, наклейки с логотипом напечатали не того оттенка, курьер пролил кофе на новое кресло, а за час до первых клиентов подруга в прямом эфире искала переходник для фена. Эфир собрал сотни зрителей, комментарии лились рекой: «Держись», «Ты все успеешь», «Ты лучшая». Вечером она выложила пост, где написала: «Я не знаю, как бы я без вас справилась». А у меня была одна мысль: да справилась бы, если бы заранее купила переходники и проверила поставки. Но где тогда взять тот поток поддержки, который ей недодали в семье? Ведь именно там должен был сформироваться ее базовый запас.
В терминах транзактного анализа это выглядело болезненно просто: есть голод по поглаживаниям, а есть экономика поглаживаний. В семье подруги она была дефолтно дефицитной: «Не проси», «Не хвали себя», «Не радуйся заранее».
А еще у Эрика Берна есть теория под названием «Что случилось, то и цель». Если в конце дня подруга окружена сочувствием и восхищением – сценарий выполнен! И неважно, какой ценой ей все это досталось. Неосознанно год за годом у моей подруги формировалась картина мира, в которой основополагающим условием для получения поддержки и тепла было наличие какого-то форс-мажора. Буквально: чтобы меня похвалили, нужно упасть на виду у всех и подняться; а чтобы меня заметили, надо довести себя до предела.
Она словно штамповала ситуации, где подмога необходима: покупала билеты с пересадкой 23 минуты, не делала резервные копии рабочих фото, брала в один день шесть клиентов на сложное окрашивание, выбирала партнеров, у которых туго с поддержкой, чтобы потом отчаянно ее добиваться и в итоге получать хоть какой-то теплый взгляд. Это не про «сама виновата», поймите правильно. Она точно не заказывала себе такие реалии, в которых еще будучи ребенком пришла к выводу: проблемы – это единственный способ получить по отношению к себе позитивный отклик. Психика талантливого и умного человека так же талантливо и неочевидно изобрела надежный способ закрыть дефицит. Обычная поддержка без драмы для нее была как еда без вкуса: психологические рецепторы распознавали только острую.
Отдельной линией шла мама. После каждого успеха мама находила микроскопическую зацепку: «Слишком белые корни у клиентки», «Лента у тебя излишне веселая», «Бизнесменша нашлась, а где гарантии». И моя подруга, взрослая, успешная, с полным расписанием, каждый раз вовлекалась в новый марафон доказательств. Это выглядело как игра из учебника Берна: «Смотри, как я стараюсь, и все равно не получаю от тебя простого “я тобой горжусь”». В этой игре есть скрытая выгода: пока я бьюсь, мне не нужно оплакивать отсутствие базового признания и тот факт, что мама – не та фигура, из которой его можно добыть взрослым способом. Проще еще раз сорваться в цейтнот и собрать лайв с поддержкой.
И все же в какой-то момент петля стала узкой даже для нее. Сразу два клиента в один день попросили переделку, курьер потерял посылку с косметикой для съемок, собака убежала, потому что подруга забыла закрыть дверь. Я приехала к ней поздно вечером и уже готова была выслушать очередную веселую историю о том, как все пошло не по плану. И вдруг, впервые за много лет, услышала то, что сама робко предлагала когда-то давно. В тот раз я встретила решительный отказ и, конечно, больше не настаивала, хоть и думала об этом постоянно. Подруга попросила: «Посоветуй мне хорошего психолога, я так больше не могу. И по-другому не могу».
С разрешения подруги я делюсь с вами и этой историей, и шагами, которые они с психологом проделали для изменения ситуации.
Первое, что они сделали, – отделили поддержку как потребность от драмы как метода. Прямо на бумаге расписали, из каких источников подруга хочет получать поддержку и как просить об этом не через пожар и проблему, а просто так, потому что она априори этого достойна. С близкими она тренировала язык прямых запросов: «Мне нужна поддержка вот в этом, это выглядит вот так». Это может быть «обними», «слушай, жалея», «слушай как эксперт», «скажи мне, что я молодец». Без угадываний и попыток вызвать к себе жалость.
С клиентами она ввела прозрачные контракты и буфер времени, перестала продавать овербукинг «на силе воли». В соцсетях разрешила себе посты не только про прорыв через бурю, но и про нормальные дни, где все идет по плану. Сначала было мало реакций, и это расстраивало – драма всегда собирает больше. Тут, увы, пришлось пережить ломку дофаминовых качелей. Зато через пару месяцев в ее директ стали прилетать не «держись», а «спасибо за твой спокойный профессионализм». И это совсем другой тип связи! Менее громкий, но не менее искренний и питательный.
С мамой она сделала то, чего избегала всю жизнь: отказалась наконец-то от экзамена на идеальную дочь. Не ругаясь и не оправдываясь, она сказала: «Мне не подходит формат, где меня поддерживают, только если я на последнем издыхании. Я готова слышать твое мнение, но не буду доказывать, что имею право жить, как я живу». После этого мама стала звонить реже – ведь у дочери закончились приключения, по поводу которых можно было с умным видом давать советы и сокрушаться над тем, какая она непутевая. И это тоже больно. Многие люди думают, что пройдя психотерапию будут испытывать одно облегчение за другим. Но боль на самом деле – не от недостатка поддержки, а от утраты надежды, что она придет из старого источника. Это взрослая боль, ведущая к формированию стрессоустойчивости и зрелого заботливого подхода к своим потребностям.
Самым интересным оказался побочный эффект! Когда исчезла необходимость падать на сцене, стала вырисовываться сцена другого рода. Подруга начала учить молодых мастеров и передавать знания без адреналина. Собрала свою команду и ввела еженедельные «тихие круги», где люди дают друг другу обычные человеческие поглаживания: что у кого получилось, чем мы гордимся, без остервенелого захлеста и историй, похожих на приключенческую голливудскую сагу. И это, пожалуй, самое важное в ее истории: не победа над судьбой и не чудо безошибочной жизни, а выбор кормить себя не только острыми соусами. Выбор научиться «есть» обычную, теплую, спокойную поддержку без зрителей, катастроф и вечного экзамена на выживание. Там, где когда-то был сценарий «что случилось, то и цель», теперь появился новый – «что я выбираю, то и построю».
Мне очень хотелось рассказать вам эту историю как яркую иллюстрацию того, что даже неосознаваемый вами дефицит, берущий начало в отношениях с мамой, проложит свой путь к удовлетворению. И чем сильнее сам дефицит, тем выше будет цена, которую бессознательное готово платить за его устранение.
По этой причине я так яростно топлю за освоение людьми базовых психологических навыков, среди которых осознанность, по моему мнению, занимает первое место.
Под словом «осознанность» я подразумеваю не только произвольность – то есть целенаправленность в выборе и в действиях, но и умение рефлексивно посмотреть на себя со стороны. А затем – посмотреть со стороны на себя, смотрящего на себя со стороны.
Такой рефлексивный слоеный пирог приводит к тому, что человек, его практикующий, как минимум сможет наконец отнестись к своей ситуации со здоровой критикой. Усомниться, что эти, хоть уже и очень привычные обстоятельства жизни – действительно то, что он по-настоящему для себя выбирает сегодня. И наконец прервать, очевидно, не самые адекватные сценарии, выбранные вечно взволнованным мозгом.
Кто-то, прочитав историю моей подруги, может сказать: «Но она же получала поддержку от окружающих, чего ей еще было нужно? Зачем было продолжать устраивать эти спектакли? Может, человеку это просто нравится? А отсутствие поддержки со стороны мамы – удобная причина продолжать вытворять что вздумается, сваливая все на холодную мать!» Тут я, возможно, удивлю вас, согласившись с тем, что вторичные выгоды такого поведения, бесспорно, существуют. Однако нельзя сказать, что эти краткосрочные бонусы нравились моей подруге. Скорее, она была зависима от них, как зависит от редкого дождя путник, блуждающий по пустыне.
Пока поддержка приходит как награда за выживание, внутри не формируется чувство «я ок» – формируется чувство «я ок, только когда горю и все вокруг меня тушат». Поддержку в такой ситуации можно получать литрами, но, если она приходит только «на пожар» и зависит от катастроф, психика не переводит ее во внутреннюю опору. Это лишь реактивные, условные поглаживания: сегодня дали, завтра нет. Для заживления дефицита нужна другая среда: предсказуемая, спокойная, не за подвиг, а «просто так». Иначе это выглядит как попытка налить воду в ведро с дырками.
Бывает и так, что взрослые дети, требующие поддержки от мам, таки получают свое, но все равно остаются несчастными. В то время как мама и все окружающие возмущенно восклицают: «Да что ж тебе еще надо?» И не только окружающие – порой сам человек не может понять, по какой причине чувствует себя то ли виноватым, то ли должным, то ли по-прежнему каким-то жалким и нелюбимым. Ведь он получил то, о чем так долго мечтал и просил! Дело тут нередко в цене поддержки.
Не всякая поддержка бесплатна даже внутри семьи. Цена может быть заявлена в форме контроля, вины, последующих «напоминаний» о долге или обязательств «заходить на чай» каждые выходные.
Это не хорошо и не плохо. Просто реальность, с которой сталкиваются многие взрослые люди, желавшие просто получить от мамы безвозмездную, искреннюю поддержку, а получившие товар, за который нужно платить. Так вот, зрелость начинается там, где вы умеете считать: а нужна ли мне именно эта поддержка по такой цене? Всегда ли выгодно брать у мамы, если после одной услуги мне придется еще месяц отмываться от чувства «я – плохой человек»?
Еще одна неочевидная причина, по которой у взрослых детей и их мам случаются конфликты по поводу поддержки, – дозировка, после которой у человека может наступить чувство насыщения и которую он в принципе способен заметить. У некоторых людей рецепторы настроены распознавать только поддержку высокой интенсивности – то есть на фоне пожара или крупных жизненных событий. А спокойная, тихая, регулярная поддержка кажется «никакой». Это не характер, а натренированный дофаминовый контур. Он перестраивается, если системно вводить небольшие порции поддержки без форс-мажора и отслеживать их эффект.
Как видите, при любом раскладе все сводится к простой, но нелегкой формуле: поддержка – это инструмент, а не кислородная маска на постоянной основе. Ее задача – укрепить ваши ноги, а не заменить их.
Инвентаризация поддержки
Нарисуйте таблицу с четырьмя колонками: «Источник», «Формат», «Объем», «Цена».
• Источник поддержки: мама, друг, партнер, профсообщество, платные сервисы.
• Формат: слово, действие, время, деньги, присутствие.
• Объем: сколько конкретно и до какой даты.
• Цена: чем расплачиваюсь потом, в чем мой вклад, к каким ограничениям это ведет.
Заполните честно, а затем вчитайтесь в написанное. Часто одной строки: «Мама: все и всегда, до бесконечности; цена: чувство долга», – достаточно, чтобы захотеть переразметить эту карту.
Мини-контракт на 14 дней
Сформулируйте одну просьбу о поддержке (к маме или другим людям) на ближайшие две недели по шаблону: «Кто, что, когда, сколько, зачем, альтернатива, признак завершения». Попросите у одного человека, а не у всех, и помните про право на отказ без объяснений.
По окончании 14 дней напишите короткий отзыв себе: чему научился, что могу теперь делать сам и какой опыт получил в результате этой просьбы.
Калькулятор цены маминой поддержки
Возьмите типичную ситуацию, где вы зовете маму или считаете, что она просто обязана вас поддержать. Сразу пропишите три цены: эмоциональная (что я буду чувствовать потом), организационная (что придется делать дополнительно), стратегическая (какую самостоятельность это подрезает).
Если сумма выше пользы, ищите другой источник. Если ниже, заранее проговорите с мамой и сформулируйте просьбу по шаблону из упражнения выше.
Экосистема опор вместо монополии
Составьте карту из пяти источников поддержки на разные задачи: эмоциональная, инструментальная, экспертная, бытовая, социальная. На каждую ячейку придумайте минимум два варианта, где нет мамы. Задача – не вычеркнуть маму, а убрать зависимость от единственного провайдера.
Эти практики не обещают чудесного исчезновения потребности в поддержке, они лишь возвращают вам руль, учат считать цену, просить по делу, выдерживать «нет», распределять опоры и доверять в первую очередь себе.