Мозоль, на которую я сейчас наступлю, болит у многих людей, считающих, что мама должна разделять с ними тяготы взрослой жизни и помогать справляться с ней. В реальности их мамы дают себе право не идти навстречу своим взрослым детям и не выполнять их просьбы, даже если это, к примеру, просьба посидеть с внуками. Внучья тема вообще бомбит очень многих нынешних родителей, желающих, а порой и вынужденных пытаться и рыбку съесть, и сковородку не помыть: рожать детей, учиться, работать, развиваться и успевать «пожить». Все это взрослые дети порой не могут собрать в один красивый букетик без помощи своих взрослых родителей, поэтому и начинают поглядывать по сторонам. То тут, то там они видят, как бабушки сидят с внуками или вовсе забирают их к себе на пару дней, чтобы дать своим взрослым детям выдохнуть. Родители покупают своим взрослым детям квартиры, одалживают или дарят крупные суммы денег, оплачивают обучения, помогают выгодно пристроиться на работу. И, если всего этого в отношениях конкретного взрослого человека с его родителями не происходит или, что еще сложнее, происходит у его братьев и сестер, а у него – нет, внутренний Везувий начинает извергаться. Сначала медленно и незаметно для окружающих, а после – со всеми вытекающими лавовыми массами, погребающими под собой семейные узы.
Требование, ограничивающее маму в праве отказывать взрослым детям в помощи, как всегда растет из нескольких крайностей: ребенка или долго и упорно целовали в попкинс, или, наоборот, ребенок испытывал со стороны родителей дефицит участия в его судьбе и трудностях.
В первом случае такое чадо закономерно выросло с непоколебимым ожиданием, что весь мир существует в основном с одной целью – сделать ему хорошо. И вопрос о смысле жизни человечество может закрывать. Второй ребенок бережно хранит дефицит в своей взрослой жизни и ждет, что непомогающая мама, как фантомас, вдруг снимет с себя маску, а под ней обнаружится совершенно другая женщина – раскаявшаяся в упущенном времени и возможностях помочь, страстно желающая это упущенное наверстать. Горечь от несбыточных фантазий вступает в химическую реакцию с гневом, требующим забрать у мамы то, что по праву принадлежит ее дитятке: время, внимание, физические силы и материальные ресурсы. Все то, без чего ребенок не мог бы вырасти и выжить.
Мама должна давать – это аксиома! А что давать? Да все, что захотим! Это вообще не ее ума дело. Ее задача – находить и отдавать нам те ресурсы, которые мы потребовали, немедленно и без возражений!
Представьте, что кто-то ожидает от вас подобной самоотверженности и категорически взбешен, когда вы объясняете, что, конечно, можете помочь, но можете и не помогать. Нетрудно догадаться, что чем дольше вы будете находиться под давлением чужих ожиданий, тем меньше вам будет хотеться их замечать, учитывать и удовлетворять. Не спорю, бывает и наоборот – мамы требуют от детей безотказности и ставят их на вечный счетчик. Детские долги в их глазах навсегда остаются неоплаченными – такой расклад мы уже обсуждали в главе о жертвенной матери.
Так вот, когда взрослый человек по-детски ждет, что мама будет ему всячески помогать, он берет на себя роль жертвы, ущемленной в правах и возможностях личности. А из мамы он, соответственно, лепит несправедливого агрессора, намеренно лишающего его ресурсов.
Я росла со знанием, что мне дают ровно столько, сколько есть с точки зрения материальных ресурсов – не больше и не меньше. Мне достаточно рано сообщили, что на высшее образование для меня в семье денег нет. Либо я поступлю на бюджет, либо пойду работать. Несмотря на это, я никогда не ощущала себя обделенной. Даже когда одноклассникам покупали машины и квартиры, а я училась, работала и снимала жилье самостоятельно. Я всегда знала (и это многократно подтверждалось на практике): если у родителей что-то есть, они непременно это со мной разделят. А если мне в чем-то отказано, значит, я должна найти способ добыть это без их помощи. И никакой трагедии в этом нет.
Избежать катастрофизации в восприятии этих отказов помогло и то, что между словами родителей и их образом жизни не было противоречий. Они не купались в золоте и бриллиантах у меня на глазах, при этом заявляя, что денег на образование нет. Кроме того, в семье я была единственным ребенком, и мне не приходилось, как многим сиблингам, миллиметровой линейкой проверять равномерность распределения ресурсов между мной и моими братьями и сестрами.
А вот моя одноклассница Вера испытывала множество невыносимых переживаний в связи с тем, что ее родители в своем поведении как раз собрали весь этот ранящий флеш-рояль. Вера была старшей из трех детей. Пока она училась в школе и покоряла олимпиады, мама летала с младшими на курорты. По возвращении загорелые брат с сестрой шли в частную школу с особым подходом, в то время как Вера вместе со мной испытывала на себе все прелести общеобразовательной «на районе». «Она ведь уже туда ходит, справляется, – рассуждали родители. – Чего ее дергать, правильно?» «Неправильно», – подумала однажды Вера и стала вести такой образ жизни, в связи с которым мама больше не могла позволить себе не уделять старшей дочери больше внимания, чем двум другим детям. Алкоголь, сигареты, побег из дома, и вот Вера рожает в 16 лет. Она, между прочим, стала очень чуткой и внимательной мамой. А вот со своей мамой отношения так и не наладила. После бурной молодости и раннего материнства Вера выросла и сделала все, чтобы ни в чем не нуждаться. Она вышла замуж и тоже стала многодетной мамой.
Мы с ней встретились в моем кабинете спустя 10 лет после окончания школы. Вера с таким усердием пыталась дать своим детям все и поровну, что заработала выгорание и депрессию. То, чем она снабжала детей, не утоляло ее собственный голод и не утешало ту самую маленькую Верочку, все еще обиженную на маму.
Взрослым детям нелегко принять факт отсутствия материнской помощи еще и потому, что в мировосприятии эгоцентричного ребенка (которым может быть и вполне зрелый по паспорту гражданин) дело обстоит так: если мама мне не помогает, значит, она меня не любит. А если не любит, значит, со мной что-то не так. А уж если мама помогает кому-то другому, то не остается сомнений: этих людей она находит более достойными и заслуживающими ее помощи! Взрослые дети не могут прекратить поиски объяснения такому поведению матери еще очень и очень долго. Выводы о том, что с ними что-то не так, не приносят им удовлетворения, а никаких других выводов они, увы, сделать не могут. Ведь если что-то не так не со мной, а с мамой, то чего от нее ждать? Так тоже дело не пойдет, ждать нужно обязательно!
Отказаться от своего права на недополученные материнские ресурсы – все равно что простить кому-то долг в миллион долларов! Прекратить преследование, реальное или внутреннее, и сказать себе: «Я больше не жду, что она сделает это для меня», – серьезный и болезненный шаг во взрослую жизнь. Он тянет за собой такую лавину психологических последствий и вызовов! Лучше ходить по знакомому кругу «я хочу, жду и прошу – она не дает – злюсь – грущу – снова пробую», чем вставать на тропу «я хочу – я делаю» (или нахожу среди множества вариантов того, кто точно сделает).
Да, в идеальном мире мама помогала бы ровно столько, сколько нужно, и всегда одинаково всем детям. Но в реальности у каждой матери есть ограничения и права, хотим мы этого или нет. Кто-то может помогать деньгами, но не временем, кто-то – наоборот, с радостью будет сидеть с внуками, но ни копейки не даст на ипотеку. А кто-то вообще не считает, что обязан помогать, и уходит жить свою жизнь.
И это – самая трудная точка сепарации: признать, что помощь родителей – не обязанность, а их добрая воля. Признать, что мама может не помочь и это запросто может быть не про нелюбовь, а про ее личные границы, усталость, ценности, приоритеты.
Что ее поведение, возможно, вообще не связано с вами. Все это означает, что придется отказаться от статуса «центра маминой вселенной», на который вы втайне продолжаете рассчитывать. Это и правда грустно: обнаружить, что в инфополе, где жертвующая мать – практически икона и стать ею – лестно и гордо, ваша мама – нетакуся и «жертвить» ради вас не особо-то и хочет.
«Но она-то ждет от меня помощи и близости после того, как сама мне во всем отказывает! Получается, я обязана все понять и принять, а она может и дальше думать, что я ей что-то должна и вести себя, как ни в чем не бывало?!» – проносится в моей памяти возражение, неоднократно звучавшее от клиентов в процессе работы над этой темой. Если коротко: «Да! Ровно так и получается!» Хотите избавиться от приступов возмущения и бровевздымания? Тогда вы должны все понять и принять. Не маме должны, а себе! Ведь суть ваших страданий в том, что другой человек, которого вы наградили ответственностью за ваши потребности, не желает ее нести. Значит, придется стать работником ПВЗ и оформить возвратик товара продавцу, то есть вашей ответственности – вам.
Не щадя вас, продолжу выдавать шок-контент: ваша мама действительно может и дальше думать, что вы ей что-то должны. Так же, как и вы можете думать, что она что-то должна вам. Как показала практика, наши фантазии по поводу того, что должны делать другие люди, – совершенно не повод для них брать и делать это.
Мама может ожидать и думать что угодно, а вы можете выбирать: соответствовать этим ожиданиям или нет.
Вы с мамой обладаете обоюдным правом фантазировать и не совпадать с фантазиями друг друга. Главное для вас – не забывать, что фантазия – это не закон и не приказ. Жить станет проще.
Еще одно частое и некорректное сравнение, которое выдают взрослые люди, не желающие вынимать требовательный хоботок из маминой кровеносной системы: «Но ведь если наши супруги или друзья не будут нам помогать – вряд ли мы сможем с этим смириться. Неужели вы не будете злиться из-за постоянных отказов в помощи от этих людей? Зачем тогда вообще нужны близкие отношения, если на человека нельзя положиться?» Снова скажу: все так и есть. Близкие люди на то и близкие, чтобы в случае чего подставить плечо и быть рядом. И человека, неспособного на помощь, я, скорее всего, не допущу в свой близкий круг. Однако в этом и состоит основная сложность отношений с мамой: всех остальных близких людей мы выбирали из множества, в соответствии со своими ценностями. А мама, хотим мы этого или нет, априори близкий для нас человек – по факту рождения, в контексте оказанной услуги в виде подаренной жизни. И у этого человека – свои приколы в голове, судьба, характер, отношение к нам.
То, что мы осознанно и целенаправленно не выбирали женщину, которая родит нас на свет, как раз и становится причиной, по которой так сложно просто взять и прекратить ждать от нее больше, чем она уже дала. Близость с мамой – не эталонная и рукотворная, как бывает в розовых мечтах или в реальных отношениях, которые вы выбирали и строили на равных с партнером – с задушевными разговорами, теплом, любовью, поддержкой и безусловным принятием. Скорее, это данная природой неразрывная связь, которая в суровой реальности может сложиться очень по-разному. Она может быть как вдохновляющей, так и тяготящей и травмирующей. Но именно потому что мама априори близкий для нас человек, нам сложно принять ее несовершенство.
Даже при осознанном обрыве всех связей с мамой многие продолжают тайно переделывать ее образ у себя в голове, испытывая при этом тихую досаду. Они хранят в сердце тлеющий огонь злости, который проявляется сарказмом, иронией или рассказами о том, насколько вам безразлично все, что с ней происходит. Правда в том, что неблизкие люди не вызывают у нас такой обширный диапазон эмоций. А если и вызывают, то на очень короткое время. А мама, какой бы она ни была, на глубинном уровне обычно даже абсолютно бессознательно переживается человеком как некий чудотворец, который сотворил великое чудо жизни. Уж после этого-то посидеть с внуками, поддержать, похвалить, и помочь финансово – чистая ерундистика.
Вывод тут снова не самый приятный: вы можете ждать и требовать чего угодно от кого угодно. Но если раз за разом не будете этого получать – даже при наличии очевидных для вас причин, по которым получить желаемое вы имеете полное право, – у вас останется два пути. Первый: продолжать усугублять свой дефицит несбыточными ожиданиями и тратить огромное количество энергии на усиление интенсивности «топанья ножкой». Второй: принимать реальность (не равно одобрять) и, соглашаясь с имеющимся раскладом, искать другие способы удовлетворить свои потребности и позаботиться о своих нуждах. Самое сложное в этом процессе – даже не признание ответственности за самого себя, а предшествующая этому необходимость разочароваться в маме и ее всемогуществе.
Ниже я предложу практики, которые в совокупности помогут вам сместить фокус внимания с неподолученного на возможное. Главное и, конечно, самое сложное – не просто прочитать эти практики, а выполнять их. Делать, вникая, обращая внимание на свои мысли, чувства и ощущения в процессе. К сожалению, ни одна из настоящих внутренних перемен не происходит в той самой легкости, которую люди трактуют как поверхностность. Поэтому замедляемся и стартуем!
1. Сканер ожиданий. Напишите 5–10 фраз, которые начинаются с «Мама должна помочь мне с…». Рядом проставьте силу заряда по шкале от 0 до 10, где 0 – обойдусь и не замечу, а 10 – не мыслю жизни без этой помощи.
Пример:
Мама должна сидеть с внуками по пятницам – 7
Мама должна помочь с первым взносом на ипотеку – 9
2. Перевод на язык потребностей. Каждую фразу перепишите так: «Мне важно…, потому что…» Определите базовую потребность из списка: время, деньги, поддержка, признание, компетентность, безопасность, тепло.
Пример: «Мне важно освободить вечер пятницы, потому что мне нужен отдых и восстановление. Потребности: время, безопасность, тепло».
3. Смена адресата. Для каждой потребности заполните таблицу «Три источника вместо мамы».
Я: что я могу сделать сам.
Люди: партнер, друзья, соседи, сообщество.
Сервисы: няня, обмен услугами, государственные и частные сервисы.
Пример:
Я: оплатить три часа работы няни из моего бюджета «восстановление».
Люди: договориться с подругой про взаимные «детские пятницы» раз в две недели.
Сервисы: найти семейный коворкинг с детской комнатой на вечер.
4. Микрошаг за 48 часов. Выберите один самый заряженный пункт и назначьте один конкретный шаг на 20 минут в ближайшие 48 часов. Запишите дату и время.
Пример: сегодня с 19:00 до 19:20 мониторю нянь, отправляю три сообщения.
5. Ритуал «возврат товара». Нарисуйте мини-чек:
«Возвращаю ожидание: мама обязана
.
Причина возврата: это моя взрослая задача.
Ответственность принял(а):
дата подпись».
Сфотографируйте чек и уберите в «архив».
6. Перепрошивка смысла отказа. Возьмите одну болезненную мысль и напишите три альтернативных объяснения не про нелюбовь. Это делается, чтобы перестать связывать мамины отказы с личным отношением к себе. Помните, пожалуйста, о том, что даже в случае реальной неприязни мамы к вам, истинная причина может быть с вами не связана!
Пример:
«Она не помогает, потому что бережет здоровье».
«Планирует свои деньги по-другому».
«Ей страшно брать на себя эту роль».
Выберите то, с чем можете прожить сегодня.
7. Контрольная шкала. Оцените: «Насколько я готов(а) жить без маминой помощи в этом вопросе» от 0 до 10. Если получается меньше 6 – добавьте один ресурс: человек, сервис или сумма на эту цель.
Завершая эту тему, я подумала: люди нередко говорят и думают о практиках и упражнениях так же, как о мамах: «Почему не помогает?!» А практики, как и мама, могут помогать, но не должны. Однако, в отличие от ситуации с мамами, ваше регулярное и качественное участие в выполнении практик – это гарантия того, что результаты будут. И чем внимательнее вы будете к процессу, тем раньше вы начнете их замечать.