«Ну неужели она не понимает, что мне и так тяжело, а тут еще это овощное рабство!» – жалуется мне подруга. Ее мама, очень активная женщина 63 лет, регулярно зовет дочку с внуками на дачу – «отдохнуть». Каждый раз, приезжая туда, моя подруга вместе с мамой остервенело начинает пахать и убиваться на грядках. В итоге выходные заканчиваются болью в спине и невымываемым черноземом под ногтями. Мама не просит ее пахать, но, конечно, без охов и вздохов о тяжелой судьбе «престарелой» дачницы ни один день в гостях у мамы не проходит. Моя подруга, слушая мамины рассказы о том, сколько грядок она сегодня перепахала «в ее-то возрасте, с ее-то давлением», неизменно начинала грызть себя за отсутствие искреннего светлого желания помогать маме на огороде. А еще недоумевала: «Ну вот на какой черт ей нужны все эти дачные приключения? Мне проще эти огурцы с помидорами ей купить, чем кверху задом корячиться двое суток! Ну она же должна понимать, что я всю неделю работаю и с детьми вожусь не для того, чтобы на выходных тяпкой размахивать!»
Предварительно уточнив, нужно ли ей мое мнение, я высказала подруге неожиданную для нее гипотезу, которую впоследствии она подтвердила на практике: «Мама ни сном ни духом, что тебе это не нравится». Более того, скорее всего, ей кажется, что ты так же, как и она, неистово кайфуешь от этого семейного подряда, с удовольствием дышишь свежим воздушком да отвлекаешься от своей рутины с помощью кабачково-картофельного фитнеса. Ну а ожидать, что она будет понимать тебя без слов, было адекватно в первые пару лет жизни. В 35 уже давай, дорогая, сама свои потребности определяй и удовлетворяй. В ответ я получила зрелое и уверенное: «Бе-бе-бе, потребности, психология… Ладно, спасибо. Так оно и есть».
Это, конечно, величайший обман, задуманный матушкой-природой – необходимость столкнуться с тем, что у мамы нет сверхспособностей, в частности навыка читать наши мысли. Видите, и тут матушка виновата, что ж такое! Сначала ты растешь в утробе матери на полном пансионе, все тебе через пуповину, пожалуйста, предоставляется, ты просто будь, и все тебе будет! После рождения случается первая подстава: дышать самому, есть самому, мама вообще отдельная теперь, а не твоя личная. Короче, произвол и караул тотальный. Я бы на месте младенцев тоже орала. Но настоящий шок-контент наступает тогда, когда мама из женщины, угадывающей по каждому хрюку и пуку ребенка, что с ним и какова его потребность, постепенно превращается в существо, все меньше и меньше озадаченное потребностями ребенка. Это отделение, к сожалению, чаще всего происходит бессознательно и как попало. Поэтому мы можем наблюдать великое разнообразие поломок в процессе перехода ответственности за потребности ребенка к самому ребенку.
Допустим, мама по разным причинам изначально была не очень настроена на обслуживание ребенка. Значит, часть его эмоциональных нужд осталась без ее внимания. Во взрослом возрасте такой человек будет требовать от нее и других положенного по праву, того, что не было выдано в детстве.
Если же мама, напротив, в избытке снабжает ребенка своим помогающим присутствием – она инвалидизирует его и препятствует формированию произвольности.
Это приводит человека к убеждению, что все должны понимать его без слов и предугадывать его желания. Бывает и так: взрослый и уже вполне осознанный человек полностью отдает себе отчет в том, что другие взрослые люди не читают его мысли и с ними нужно говорить словами через рот. Но стоит только на горизонте возникнуть маме, как этот же человек мгновенно превращается в трехлетнего малыша, который топает ножкой и требует, чтобы мама все понимала.
Она должна понимать, что приезжает не вовремя, что надо выслать денег, что нужно хвалить, а не критиковать, что нужно помолчать, что нужно защитить, что нужно помочь и что нужно не вмешиваться. Это и многое другое мама просто обязана ПОНИМАТЬ. И мысль эта не вызывает сомнений у людей, все еще бессознательно наделяющих маму божественным статусом.
Опережая возмущенные вздохи тех, кто узнал себя в этой главе, скажу, что все ваши аргументы, легализующие право на ожидание от мамы высшей степени проницательности, я могу себе представить. И что, мол, это нормально, когда близкие люди думают друг о друге И что вы говорили ей уже многократно, как с вами можно и нельзя, а она все никак не поймет. И что никаким божеством вы ее не считаете, иначе закрыли бы глаза на выходки этого божества и приняли все как дар свыше. Эти слова я слышала на сотнях консультаций и уже знаю, что многие из них – ловушки разума и результат блужданий в лабиринтах детских ожиданий. Это не плохо и не неправильно, скорее изнуряюще и мучительно. Каждый, кто продолжает психологически хватать маму за грудки и кричать: «Ты должна понимать!» – тратит много сил на то, чтобы требовать от другого того, за что мог бы давно отвечать сам. А еще – на то, чтобы вообще удерживать человека в плену своих ожиданий, каждый раз переживая разочарование, но не ослабляя хватку.
И правда, фантазия о маме, которая все всегда понимает, уходит корнями в детское и даже младенческое восприятие мамы как существа безграничного и всемогущего. Ведь если трезво и искренне принимать тот факт, что мама – такой же обычный живой человек, как и вы, долго хранить иллюзию не получится. Разве что вы и от себя требуете тотального понимания. Однако многие взрослые люди, ждущие от мамы понимания, действительно не догадываются, что буквально воюют с ней за право подольше побыть ребенком.
Человек, убежденный, что «мама должна понимать», обычно говорит, мол, он-то взрослый и, в отличие от мамы, умеет думать не только о себе. На самом деле его тайное желание – не расти и оставаться младенцем.
Чтобы мама по дыханию и взгляду угадывала, в чем же он нуждается, и незамедлительно именно это и предлагала. Большое горюшко, с которым не хотят встречаться все ожидающие от мам безусловного понимания взрослые – это факт окончания детства. Причем окончания безвозвратного, без возможности что-то исправить, дополнить или доделать. Взять и признать, что не должна мама вас понимать, не может она допонять непонятое ранее и понять вас глубинно сегодня – это все равно что разом встретиться с кучей собственных дефицитов. И не просто встретиться, а начать отвечать за их существование и состояние единолично.
Помню, как в 15 лет меня разрывало изнутри абсолютно неперевариваемым гневом. Я понимала, что мама во многом неправа. И не могла поверить, что ОНА несет всю эту дичь на полном серьезе и НЕ ПОНИМАЕТ, что причина наших скандалов – не срач в моей комнате, а ее неадекватная реакция, ор, оскорбления и физическое насилие в мой адрес. Ну неужели она не понимает, что буквально настраивает меня против себя своими же руками?! Чего она ждет после очередного спектакля длиной в три часа, вываленных из всех шкафов вещей и криков: «Тварь, дебилка, свинья толстожопая!» Что я образумлюсь и начну внимать каждому ее слову? Как вообще возможно все то, что она творит? Это же взрослый человек, это мама!
Мне хотелось каждым своим словом и действием уличать ее в неадекватности. Чтобы после очередного скандала и моих криков: «На себя посмотри!» – она вдруг замерла, посмотрела в зеркало на свое раскрасневшееся от воплей лицо и сказала: «Что ж я творю-то? Это ведь я взрослая, я должна понимать своего ребенка, а не она – искать ко мне подход… Доченька, ты ни в чем не виновата. Из нас двоих ВСЕ ПОНИМАТЬ должна в первую очередь я! Ожидания твои адекватны и оправданы, просто я не понимала, как все устроено в этом причудливом мире детско-родительских отношений, и вела себя ужасно. Прости меня, дорогая, теперь все будет иначе». Я давилась горячими солеными слезами у себя в комнате, пока за стеной мама кричала, что по-хорошему с такой, как я, невозможно. Я мечтала о том дне, когда она меня наконец-то поймет и изменится, а значит, изменится и моя жизнь. Когда ОНА официально признает меня правой, себя не правой и встанет на путь исправления, а я начну жить спокойно и легко.
Прошло 20 лет, и официального признания неправоты со стороны мамы так и не случилось. Но оно мне уже и не нужно. Не случилось и абсолютного понимания по многим фронтам. Мама до сих пор не понимает, что она делала не так и почему это она не имела прав на выход из себя в ответ на мои подростковые выходки. Она считает, что половины из того, о чем я говорю, не было, а то, что было – абсолютно обосновано. Также мама не понимает, чем вообще человеку может помочь психолог, если она сама про себя все знает. И почему я не поддерживаю ее взгляды на воспитание и выкладываю видосики о том, что детей бить нельзя. При этом на сегодняшний день мы ближе, чем когда-либо. Без перегибов и чрезмерного слияния, но с небывалым уровнем уважения, тепла, нежности и принятия. Как такое может быть? Чудо процесса горевания и отпускания иллюзий!
Мне понадобилось несколько лет психотерапии, чтобы только запустить его, и еще год, чтобы пройти через огненную стену гнева. Для многих это не начальный этап, как в моем случае. Некоторые годами топчутся в чувстве вины и стыда, в саднящем депрессивном замирании и не могут выйти даже на этап обиды, от которой рукой подать до гнева. Ведь обида – это не что иное, как злость к другому и жалость к себе. Эта спираль эмоций, по которой необходимо проползти, чтобы внутренний вулкан начал извергаться, выглядит примерно так. Одинакового способа идти по ней не существует – у каждого свой темп, свои остановки, свои наиболее и наименее сложные места.
«Зачем вообще доводить себя до гнева, для чего извергаться внутреннему вулкану? Почему нельзя просто забыть это все? Было и было, воспитывали как могли, это в прошлом, а сейчас мне это вообще не мешает, я живу как хочу!» – очередное возражение людей, которые считают, что психологи зря зовут ворошить прошлое и лишь наживаются на желании людей не нести ни за что ответственность, а изображать бурную деятельность, копаясь в родительских ошибках. И правда, части людей просто неведомы те психоэмоциональные последствия детства, с которыми живут другие. Подобные темы выглядят в их глазах абсурдными и пустыми. Однако есть и те, у кого действительно проявляются все эти последствия. И главное, такие люди не всегда отдают себе отчет в том, что прошлое, в котором они не хотят копаться, становится причиной проблем в настоящем. Впрочем, на эти проблемы часто закрывают глаза, пытаясь поддерживать иллюзию контроля.
Например, взрослая женщина страдает от панических атак, тревожности и ночных кошмаров. Она совершенно не связывает это с прошлым, в котором, будучи ребенком, спасала себя и маленького брата от мамы-алкоголички, орущей и бросающейся в них тяжелыми предметами. Или спасала саму маму, лежащую в отходосах с больной головой: варила ей супчики, ходила за опохмелом. Это все ей кажется страшным прошлым, которое давно закончилось и не влияет на нее в настоящем. И так происходит не потому, что она прожила и отпустила психоэмоциональные последствия этого прошлого, а потому, что она решила забыть. Решила вытеснить из памяти, отрезать маму от себя и своей жизни, как плесневелую корочку от свежей булки хлеба.
Хотите вы или нет, все, что было в ваших отношениях с родителями в прошлом, так или иначе становится частью вашего настоящего. Этот опыт уже записан на вашу подкорочку, он каждый день живет в вашем теле и в вашем мозге в виде вполне конкретных нейронных связей и паттернов поведения.
Ваш ход рассуждений, способы мышления, призма восприятия – все то, что, как вам кажется, вы выбрали сами, на самом деле уходит корнями в детско-родительские отношения. Это не магия, а нейропсихология, законы развития и формирования личности человека.
Решение многих психологических проблем, а особенно вопрос отношений взрослых уже детей с родителями, невозможно без хождения по спирали эмоций. Вопрос лишь в том, на каком этапе этого пути вы застанете себя, когда начнете осознанно по ней двигаться.
Как я уже писала, я застала себя на этапе обиды, переходящей в гнев. Его было столько, что я раздавала эти чувства, берущие начало в отношениях с матерью, всем подряд без разбора. Все ожидания, не сбывшиеся с мамой, я переадресовывала друзьям, парням, работодателям. Все они ДОЛЖНЫ БЫЛИ МЕНЯ ПОНИМАТЬ. На всех я могла через день обрушивать грубую, токсичную «правду» о том, как они неправильно строят отношения и совершенно не стремятся меня понять. Я вновь и вновь пыталась перепроиграть несбывшийся с мамой сценарий, где мои победоносные уличения приводят к разгрому, извинениям и перевоспитанию другого человека.
В терапии я сделала многое. Дошла до стадии гнева, прооралась – в терапевта, в подушку, в специально созданный для себя самой чат гнева, сократила до минимума контакты с мамой и дала ей понять, что больше так продолжаться не может. Так я выполнила главную задачу этого этапа – вернула себе силу. Этой силы нет ни в этапе замирания, ни в этапе обиды – там только бессилие, самобичевание и ожидание перемен от других людей. Причем желательно перемен волшебных: чтобы разом и прошлое, и настоящее, и будущее гарантированно стали светлыми и безоблачными. А гнев – это голос внутренней власти. В нем появляется энергия на отделение от того, с чем раньше, казалось, невозможно было разойтись – от роли жертвы. «Да, со мной обошлись несправедливо, да, мне было больно. Я полна сил и желания позаботиться о своих ранах и больше не отдавать свои уязвимые места во власть тому, кто не может быть с ними бережным», – этот вывод ждал меня на выходе из туннеля гнева.
Тут я и перешла на этап горевания о том, что не случилось в наших с мамой отношениях, и о том, что я испытала, будучи ребенком. Это было похоже на тихую грусть. Как если бы я, уже взрослая, сидела в обнимку с маленькой Ярой, тихо плачущей у меня на руках, гладила ее по голове и помогала сказать окончательное «да» той реальности, которая есть, не мучая себя больше фантазиями о параллельных мирах, в которых все иначе. В этом периоде я, как малыш-шатунишка, который учится ходить, шатаясь и заваливаясь в разные стороны, училась общаться с мамой из новой позиции взрослого. Того, кто больше не ждет понимания и не требует его, топая ножкой. Общаться, признавая мамины ограничения, но не оставляя себя в ее осуждающем или агрессивном поле. Я могла приехать в гости и через три минуты уехать – спокойно, без скандала, лишь давая понять, что для меня неприемлема грубость с порога. Я делала только то, что в моей власти. И делала это ДЛЯ СЕБЯ. Отказ от инфантильного требования к маме «Она должна понимать!» сделал открытым вопрос «А кто тогда будет меня понимать, если не она?». Ответ был очевиден – только я сама. В тот период я вместе со своим терапевтом написала клятву, которая стала основой моей новой внутренней конституции – главного психологического документа для самой себя:
Я беру на себя обязательство не бросать себя.
В моменты тревоги, злости, вины или стыда – я рядом.
Я не стану отвергать свои чувства, даже если они неудобны.
Я не позволю внутреннему критику оставлять за собой последнее слово.
Я больше не стану сравнивать себя с другими, ставя себя на место хуже.
Внутри меня нет никого, кто мог бы поддержать меня, кроме меня самой.
И это не повод для одиночества – это приглашение быть для себя взрослой и понимающей.
Я обязуюсь быть к себе внимательной, чуткой и честной.
Не ради идеала, а ради живого человека, которым я являюсь.
Потому что если не я – то кто?
И пока внутри меня есть я,
у меня есть защита.
У меня есть тепло.
У меня есть дом.
Избавляться от тщетного требования «Она должна понимать!» на мой взгляд полезно не ради самого факта избавления от него, а ради приобретения того, что вы создадите на его месте. Это будет новая система заботы и внимания к себе. Очень рекомендую не оставлять на месте инфантильных ожиданий пусто́ты. Ребенок внутри вас неизбежно начнет заполнять их, хаотично и без разбора: зависимостями разных мастей, от алкоголизма до трудоголизма, или кем-то гарантированно понимающим, в отличие от мамы – приветики сектам и сектантам. Самый верный способ здорово отгоревать непонимающую маму – попытаться стать для себя понимающей матерью (даже если вы мужчина) настолько, насколько вы бы хотели видеть маму реальную. Если зайти в этот процесс по-настоящему и честно – у вас просто не останется свободного объема внимания и памяти на то, чтобы собирать и хранить в своей голове все моменты, когда мама вас не поняла. Место будет занято вашим наблюдением за своими же отношениями с самим собой.
Ох, как же я проросла (очень удивилась обнаруженной реальности), когда впервые делала этот фокус-покус! Итак, вашему внимаю представляю пренеприятнейшую с точки зрения вынужденного разутия глаз на собственный вклад в свою жизнь практику под названием «Я своя мама».
1. Возьмите лист и разделите его на две колонки. Слева пишем: «Она должна понимать, что…» Справа: «Я понимаю, что…»
2. В первую колонку сливаем все ожидания от мамы без фильтров.
• Она должна понимать, что я устала.
• Она должна понимать, что мне неприятна критика.
• Она должна понимать, что я не хочу ехать на дачу.
• Она должна понимать, что мне нужна помощь с детьми.
Все ваши «она должна» идут сюда, даже если вы уже частично просветлились и кажется, что это звучит по-детски или смешно. Пишем все по чесноку!
3. А теперь моя любимая часть! Во второй колонке напротив каждого пункта «она должна» пишем, как это можно дать себе самому, и присваиваем ответственность за свою потребность себе:
• Она должна понимать, что я устала → Я понимаю, что устала. Я беру паузу, договариваюсь о помощи или откладываю поездку.
• Она должна понимать, что мне нужна похвала → Я понимаю, что мне важно признание. Я сама поддерживаю себя словами или прошу об этом тех, кто точно даст. Может быть, даже и маму, но учитывая, что У НЕЕ ЕСТЬ ВЫБОР И СВОБОДА давать или не давать мне что-либо, в том числе и понимание.
4. Усиливаем эффект. В течение дня, как только в голове зазвенит «Ну она же должна…», останавливаемся и вслух говорим: «Окей, теперь я – своя мама. Что я могу сделать прямо сейчас, чтобы понять и поддержать себя?» Важно проговаривать, а не только думать – так мозг запоминает, что теперь ответственность за понимание на вас!
5. Вечером выберите один момент, в котором вы смогли обойтись без мамы, и напишите себе короткое письмо от внутренней мамы. Пусть вас не пугает слово «письмо» – строчить грандиозную портянку, будто это послание сумасшедшей фанатки своему кумиру, необязательно. Стиль повествования и объем письма выбирайте соразмерно своему желанию. Это может быть как: «Дорогая, я видела, как тебе было нелегко сегодня, ты справилась. Я горжусь тобой!» – так и: «Ты-пушка-огонь-пожар, все сделала по красоте, респектую люто!»
Через пару недель «Она должна понимать» станет звучать все реже, а голос внутренней поддержки – все чаще. Главное – практика.