Я вернулась к профессору так быстро, как только смогла. Приблизилась к нему с замиранием сердца и затаенным дыханием, прислушивалась к каждому шороху. Больше всего боялась, что опоздала.

«Жив!» – облегченно подумала я, услышав тихий хрип. Профессор зашевелился, когда понял, что я пришла.

Опустилась перед ним на колени, успокаивающе взяла за руку.

– Я здесь, – обронила шепотом.

– Я думал, вы бросили меня, – едва слышно, почти одними пересохшими губами произнес Мор.

У меня сердце сжалось от боли, которой сочился голос профессора. Я замотала головой.

– Нет. Я бы не смогла.

– Лучше бы могли, – ухмыльнулся Мор и закрыл глаза. – Чувствую себя обузой.

Встретив взгляд профессора, полный сожаления и тоски, я поджала губы. Даже представить страшно, что он сейчас чувствовал… Бессильно лежать у ног девушки, в которую безответно влюблен.

«Точнее, Мор думает, что это безответно».

Проклятье!

– Профессор, я принесла лекарство.

– Откуда…

– Я знаю о проклятье Лоркрафа. Знаю, что вы не можете надолго отлучаться от разломов. Сложила ваш недуг, тот случай в «Пике» и поняла… В общем, я добыла кровь исчадия.

– Вы… Что?!..

– Просто кивните, если я поняла все верно. Вдали от брешей вам помогает кровь исчадий. Так?

Не сразу, будто нехотя, но Мор кивнул.

– Вы чем-то разводите кровь?

Мне показалось, что он собирается кивнуть. Но в какой-то момент профессор застыл, напрягся всем телом, будто заставляя себя молчать.

– Как вы разбавляете кровь исчадий? Скажите, чтобы я могла сделать это для вас.

Профессор, который до этого смотрел на меня, теперь отвел взгляд. Что за внезапное упрямство?

– Профессор Мор…

– Хватит. Лирида, не нужно. Я все равно…

Он резко умолк, а я почти до хруста сжала в руке флакон.

– Все равно что?

В глазах Мора сражались упрямство и отчаяние. Он будто что-то решал прямо сейчас, но со мной делиться не собирался даже намеком на предмет борьбы.

В конце концов он твердо попросил:

– Дайте мне лекарство, Лирида.

– Но разве его не нужно разбавить или…

– Лирида. Пожалуйста.

Я с опасением глянула на флакон. Ради его содержимого я рисковала собственной жизнью, но теперь почему-то сомневалась… Все выглядело как-то подозрительно.

На миг мелькнула мысль: Мор знает, что «лекарство» не поможет, но все равно хочет его выпить. Зачем?

– Профессор, вы уверены?

– Как никогда. Ну же. Не медлите, прошу вас.

Неловкой рукой я поднесла к его губам наполненный флакон.

Мор тут же прильнул к горлышку губами и сморщился. Похоже, лекарство было той еще мерзостью на вкус. Но если оно спасет профессора – пусть!

Мор жадно глотал кровь исчадия, хоть это и было сродни пытке. Для нас обоих.

– Пожалуйста, выживите! – отчаянно выпалила я. – Не смейте умирать из-за меня!

Слезы выступили на глазах, а в груди будто раскаленный металл разлили. Думать, что все это происходит из-за меня, невыносимо. Мора прокляли из-за меня. Из-за меня он не мог об этом даже рассказать никому! Из-за меня он покинул Далитт и теперь в опасности.

Но больше совести меня мучили другие чувства.

Мне до боли хотелось, чтобы Мор жил.

– Прошу вас, – шепнула я и дрожащей рукой отняла опустевший флакон от бледных губ. – Живите.

Ответом мне была горькая улыбка и ласковый шепот:

– Ради вас стоило рискнуть всем.

Когда последний глоток был сделан, я ожидала, что к профессору вернутся силы. Он встанет с земли, улыбнется и пожурит: «Лирида, и кто вам разрешал в одиночку спускаться в пещеру? Учтите, на получении зачета это безумие никак не скажется!»

Но, вопреки моим ожиданиям, Мор вдруг окончательно ослаб. Его глаза закатились, рука безвольно упала.

Похолодев, я несколько безумно долгих секунд смотрела на профессора и не верила, что это на самом деле происходит.

Почему… Почему ему стало хуже?!

– Профессор?..

Он не отвечал. Я попыталась встряхнуть Мора за плечи, но он не реагировал.

Уже знакомая боль, какую я испытала в момент утраты Скеллы, пронзила сердце ядовитыми когтями. Глаза защипало, слезы снова покатились из глаз.

Я плакала бесшумно, в абсолютной тишине стараясь найти в себе силы проверить пульс Мора.

Что, если я ошиблась и Мор делал свои лекарства иначе? Что, если он специально выпил кровь исчадия, зная, что это отрава? И все для того, чтобы умереть и не быть для меня обузой?

– Нет. – Я всхлипнула.

Скелеты-слуги неподвижно стояли рядом, наблюдая за происходящим. Меня так бесило, что они ничем не могут помочь, а только наблюдают, что решила избавиться от них. Грубым взмахом руки оборвала магические поводки, и умертвия тут же рассыпались на косточки.

Я все же осмелилась коснуться запястья Мора, но когда сделала это, под пальцами не бился заветный пульс. Тихо плакать больше не получалось. Я ревела, зажимая руками рот, не веря в происходящее.

Мор умер из-за меня.

И что теперь делать? Как справиться со всем… без него?

Нет. Быть такого не может! Профессор не мог…

Я легла на землю рядом с Мором, положила голову ему на грудь. Сердцебиения не было слышно. Тогда я раскрыла полы плаща и снова прильнула к профессору…

Забывшись в горьких слезах, я потеряла счет времени. Кажется, я выплакала все слезы и только тогда нашла в себе силы подняться.

– Довольна? – Я держала в руке свой хрустальный кинжал, смотрела на него, но обращалась к Пустоши. – Я снова принадлежу целиком и полностью только тебе. У меня снова ничего и никого нет.

Кинжал не отвечал. Темнота тоже.

Мне ужасно хотелось сжаться в клубок и остаться наедине со своей болью. Но что она изменит? Боль не отомстит Лоркрафу за нас с Мором, не сообщит, где найти тело профессора, чтобы его достойно похоронили, не избавит целую деревню от ложной веры и не закроет разлом.

Утерев последние слезы, я направилась наружу, однако мысленно пообещав вернуться.

Я уже расправила черные крылья, чтобы упорхнуть к «Снежному пику» за подмогой, как вдруг за спиной послышалось слабое движение.

Шорох. Затем неуверенные, неловкие шаги.

Я не верила своим ушам. Такого просто не может быть!

Но глупое сердце уже тарабанило о ребра, наполняясь надеждой. Я так хотела, чтобы то, что успела вообразить, оказалось правдой!

Медленно, будто боясь спугнуть оживший сон, я обернулась. Из горла снова вырвался всхлип, но на этот раз я плакала от счастья.

– Вы живы, – обронила я, прикрывая дрожащие губы руками. – Живы!

Я кинулась к Мору, который совсем не ожидал такой реакции. Он вообще выглядел так, будто сам был поражен тем, что жив. Бледный, взлохмаченный, а глаза круглые, точно монеты.

В моих объятиях он почти не шевелился. Боялся меня спугнуть? Или еще не до конца пришел в себя?

В любом случае такая реакция заставила меня смущенно отстраниться.

– Простите, – выдавила я и виновато отошла. – Просто я… Испугалась.

– Вот как? – знакомой и уже такой любимой шутливой интонацией начал Мор. – Меня вы боитесь больше, чем исчадий, с которыми отправились сражаться в одиночку?

– Нет…

«Не вас, – хотела сказать я. – За вас».

Промолчала. Ситуация и так уже была крайне неловкая. Зря я кинулась обнимать профессора.

– Лирида, вам не стоило так рисковать собой, – с неясной мне горечью произнес Мор.

– Я не могла поступить иначе. Вы бы не стали стоять в сторонке и ждать, когда я умру.

Лицо Мора вытянулось от удивления, будто я не сказала что-то очевидное, а щелкнула профессора по лбу.

– Не сравнивайте, – покачал головой он.

– Почему же? Уверена, наши попытки спасти друг друга равноценны.

Сказала это и застыла, ожидая, что Мор ответит. Поймет ли, какой смысл я вложила в эти слова? Прочтет ли между строк признание – Люциус Мор дорог мне. Его симпатии взаимны.

– Скоро рассвет, – сказал он, глядя на небо, что проглядывало сквозь кроны деревьев. – Нужно торопиться, если хотим вернуться в замок быстро и незаметно.

Намек понят.

Обсуждать чувства не время. Когда встанет солнце, на крыльях в «Пик» добраться уже не выйдет.

Ну а наши симпатии… Кажется, Мор говорить о них и вовсе не хочет.

Спросить бы почему. Боится за мое будущее? Стыдится интрижки со студенткой? Или дело в чем-то ином?

Однако я не собиралась лезть Мору в душу, как и не собиралась ворошить собственные раны.

– Тогда летим? – спросила я, расправив теневые крылья.

– Летим.

Мор приблизился, но не обнял меня, как в прошлый раз. Ему оказалось достаточно коснуться моего плеча, и тени от моих крыльев обвились вокруг профессора. Первый взмах крыльев поднял нас обоих в небо.

Лететь сейчас было почему-то проще, но в дороге мы почти не разговаривали. Лишь когда до «Снежного пика» осталось всего ничего, Мор поделился планом: нужно найти остальных и рассказать, что мы знаем, где разлом. Однако отправляться к нему следовало после того, как напишем сообщение лунным рыцарям.

– Наверняка Лоркраф устроил несколько ловушек в пещере, – объяснил Мор.

– И теперь, когда я знаю правду и могу о ней говорить, привлечь Лоркрафа к правосудию будет проще, – добавила я. – Он должен поплатиться за все, что сделал.

Во дворе «Пика» было еще темно и безлюдно, но я не рискнула приземляться туда. Опустилась неподалеку от ворот, и дальше мы пошли пешком. Замок уже просыпался: из кухни пахло свежим завтраком, из номеров выходили первые «жаворонки»…

И тут меня окликнул знакомый голос.

– Лирида!

Я обернулась. Из столового зала к нам спешил Антуан.

– Я так рад, что ты здесь!

С недоумением я посмотрела на Мора. Что происходит? Но тот лишь пожал плечами.

– Ты меня искал? – тихо произнесла я, когда Антуан подошел достаточно близко.

– И тебя, и профес… господина Люцмора.

Вместо пояснений он протянул мне скомканный клочок бумаги. Незнакомым почерком на нем было коряво написано: «Помогите. Но…»

– Я нашел это на тумбе у кровати, когда проснулся около часа назад. Побежал стучаться к тебе или Люцмору, но номера оказались заперты. Собирался искать Нотт. Скорее всего, это она отправила записку. Пытался попасть в их комнаты, но не смог.

– Ты обращался к работникам «Пика»?

Антуан нехотя кивнул.

– Сказал, что переживаю за друзей, попросил открыть их покои и проверить, в порядке ли они.

– Тебе не позволили.

– Разумеется, – огорченно вздохнул Антуан. – Тогда я пожаловался, что до вас с Люцмором тоже не могу достучаться. На что мне ответили, что комнаты могут быть защищены особыми заглушающими чарами изнутри. Поэтому вы не слышите мой стук.

Я заметила, что Антуан замялся. Было что-то еще, о чем он не хотел говорить.

– Антуан, – вкрадчиво произнесла я. – Что еще?

– Это не важно.

– Мне кажется, сейчас нужно собрать все детали, – вмешался Мор.

Антуан на его слова никак не отреагировал, будто не услышал. А я вот согласилась:

– Мы не можем упускать ни крупицы информации. Говори, а мы уже потом решим, важно это или нет.

– Лирида… Тебе не понравится это.

– Да какая разница? У нас, возможно, одногруппники в беде, а ты мнешься!

Зря я так вспылила, но жалеть уже было поздно.

– Хорошо, я скажу. Только не делай потом оскорбленный вид, я пытался тебя защитить! Дело в том, что надо мной посмеялись, когда я пожаловался, что хозяева соседних номеров не реагируют на стук. Знаешь почему? Потому что все слуги «Пика» уже в курсе: господин Люцмор не хочет быть отчимом Лириды Сирин, потому что их связывают другие, очень жаркие отношения! Вот и прячутся от других за заглушающими чарами!

Кровь стремительно приливала к лицу и ушам. Даже в зеркало заглядывать не надо, чтобы понять, как сильно я покраснела.

– Что ты… Это же неправда! Да и вообще. Сейчас другое важно!

– Знаю. Потому и не хотел говорить!

– В общем, не будем терять время. – Я первая развернулась на пятках и по пустым коридорам направилась к нашим покоям. – Идем. Нужно посмотреть в наших номерах. Вдруг что-то найдем.

На самом деле я не знала, как быть. Идеальным выходом было бы осмотреть комнаты близнецов и Эттери. Первые могли быть в опасности, а профессор Эттери все еще вызывала подозрения. Слишком много деталей указывало на то, что у Лоркрафа есть помощник, и на то, что этот кто-то со связями в школе и умеет открывать порталы.

Однако попасть в комнаты наших знакомых мы не могли. Чарами взлома мы с Антуаном не владели, а Мор был слишком вымотан и колдовать пока не мог.

Бежать оставалось только к своим покоям и надеяться, что хоть там мы что-то найдем.

И действительно…

Едва отворив дверь в свой номер, я увидела свернутый лист бумаги у порога. Кто-то просунул его в щель под дверью. В горле встал противный ком. Я догадывалась, от кого это письмо. Хорошего ждать не стоило.

«Веселимся с вашими друзьями в деревне. Приходите в гости».

– Чей это почерк? И что это значит? – Антуан заглянул в письмо, стоя у меня за спиной.

– Значит, что у нас большие проблемы, – заключил Мор.

От злости я скомкала бумагу и швырнула подальше. Я так радовалась, что мы покинули проклятую деревушку, а теперь нам предстояло вернуться туда. Добровольно.

Но выбора не было.

– Нужно торопиться. – Я быстро пересекла комнату и распахнула створки, ведущие на балкон. Удачно, что он тут был.

Не уверена, что смогу дотащить на своих крыльях сразу двух попутчиков, но деваться некуда. К тому же в последний полет с Мором было довольно легко. Может, и сейчас выйдет неплохо?

– Что ты делаешь? – насторожился Антуан. – Прыгать собираешься?!

– Почти угадал. Но сначала мы напишем письмо кое-кому. Бумага и чернила в тумбочке.

Я красноречиво посмотрела на профессора, но тот твердо качнул головой:

– Лучше вам сделать это самостоятельно.

От досады я не сдержалась и щелкнула языком. Так и хотелось сказать Мору, что сейчас не время для преподавания! Хочет, чтобы мы сами оттачивали навык зачарованных писем? Или все еще видит ситуацию испытанием на практике?

В любом случае мог бы и помочь, а не выпендриваться. Но ладно, не будем тратить драгоценные минуты на споры.

– Антуан, я плохо пишу магические письма. Не всегда они доходят до адресатов. А ты?..

– Я в этом неплох. – Он уже достал бумагу и приготовил для письма перо. – Говори, кто наш получатель, и диктуй послание.

– Хорошо. Представь адресата… Любого лунного рыцаря, которого знаешь.

– Что? Зачем?

– Мы должны доложить о преступнике.