Если поколение имеет свободу, то оно вместе с тем как бы получает право на саморазрушение.

Атмосфера главы:

Eels – Saturday Morning;

Sienna Skies – Breathe;

Jefferson Airplane – White Rabbit;

The Doors – Take It As It Comes;

Can – Vitamin C;

Die Ärzte – Teenager Liebe;

The Runaways – Secrets.

Откуда этот противный звон в ушах? Свет?! Свет! Выключите свет! Я повернулась на левый бок, чувствуя, как мою голову словно сжимают со всех сторон, и разлепила глаза. Все нутро, казалось, пошло трещинами, подобно земле в Долине Смерти[110]. Как же все затекло и болит! Вчерашний вечер явно вышел за рамки разумного, и теперь организм мне безжалостно мстил за ночь в… А где я?

В футе[111] от меня сопел Ангелок с приоткрытым ртом. Мятая белая рубашка на Мэттью сбилась, передавливая длинную шею друга. На правом уголке воротника красовался след от моей губной помады. Боже, что мы натворили?! Почему мы лежим с Мэттью в кровати Джаспера? От удивления я широко распахнула глаза и подскочила на месте, матрас подо мной противно скрипнул. Тело не слушалось, сопротивляясь каждой мышцей. Все же оторвавшись от подушки, я приподнялась на локтях, и тиски, стягивающие голову, немного ослабли. Ноги, перетянутые сетчатыми колготками, жутко заныли, напоминая о вчерашнем забеге с рок-звездой. А куда подевались ботинки? Я заметила Эшли, спящую на животе справа от меня. Может, именно здесь нас полностью покинули силы, и мы так и уснули? Лицо Эш спряталось под рассыпавшимися кудряшками. Юбка подружки чуть задралась, оголяя образовавшуюся стрелку на колготках, и я поспешила одернуть ткань. Эшли пару раз вздрогнула от моих действий и продолжила мирно сопеть. На полу рядом с подругой лежал Уилл, подложив руку себе под голову. В тени занавески его кожа приняла оттенок мокрого асфальта, а мешки под глазами проступили черными насыпями, которые в бодрствующем состоянии у Клеппа отсутствовали. Зато Джима Моррисона, чей портрет по-прежнему висел на стене цвета лаванды, вовсе не настигли перемены.

– Не надо! – раздался скрипящий голос из-за спинки кровати.

Я аккуратно придвинулась к краю, стараясь резко не шевелиться, чтобы не разбудить спящих голубков Эшли и Мэттью. Интересно будет посмотреть на их недоумевающие лица, когда они оба проснутся. Внизу меня ждал Райли, раскинувший свои конечности в разные стороны. Он с поднятым вверх подбородком что-то шептал себе под нос и приводил в движение пряди, спадающие на лицо. Его поза сна напоминала поломанную морскую звезду. Видимо, Клоун настолько обессилел, что смог стянуть с себя только один кед. Патрик[112], ты ли это? Ну и помотало тебя, дружище. Вытянутая рука Райли касалась спины Карли. Вокалистка, накрытая с головы до пят одеялом, сжалась в пухлый комочек. Умилившись Карли, я решила встать и добраться до ванной. Но до меня донесся странный шорох снаружи. Я перегнулась через спинку кровати, чтобы рассмотреть происходящее. В углу балкончика неподвижно сидел Джаспер, скрестив полусогнутые ноги. Лучи утреннего солнышка играли в огненных волосах друга, ослепляя меня. Его белоснежное лицо выражало умиротворение. Веки полностью закрыты, а губы расслаблены. Руки, усыпанные конопушками, мирно лежали на бедрах. Я хотела улыбнуться нежащемуся на солнце другу, но в памяти всплыло его странное поведение на пляже. Вновь настигшая тревога заставила меня забыть про мысли о своем внешнем виде и немедленно выяснить причину возникновения угольных кра́теров.

– Джас, – пролезая в окно, окликнула я друга.

Он немного поморщился, словно нюхал воздух вокруг, поднял на секунду глаза и снова закрыл их.

– Как тебе ночь, Никки? – спросил Джаспер, теряя свой блаженный настрой.

– Хорошо, если бы не твои глаза, – ответила я, меняя тон на недовольный, и села напротив друга. – Что с тобой происходит, Джас? – я запнулась, смутившись от собственного напора. – И как давно?

Джаспер распахнул глаза, и его парализующий взгляд, словно у Медузы Горгоны, заставил меня окаменеть. Голубая радужка едва проглядывала сквозь огромные зрачки, напоминая о чем-то первобытном и опасном, что лучше не тревожить.

– Я считаю, что со мной конкретно сейчас все в порядке, – спокойно ответил Джаспер, – лучше, чем когда-либо…

Он многозначительно уставился на меня, и в считанные секунды его мысли уже заняло что-то совершенно иное, более важное, чем мое беспокойство. Взгляд не был пустым, наоборот, слишком сосредоточенным, словно Джаспер пытался разглядеть что-то внутри себя и одновременно узреть все вокруг. Я впервые застала Коулмана таким. Возможно, я и вовсе не должна была этого видеть. Совесть впилась когтями, а сверху накинулся удушающий страх.

– Ты вообще спал сегодня? – поинтересовалась я дрожащим голосом.

– Нет, какой сон, когда тут тако-ое? – Джаспер сдавленно рассмеялся.

В голове началась бесконтрольная паника, неведомая мне раньше. Она поглощала одну мысль за другой. Что мне делать? Что сказать? Я схватилась за растрепанную голову, пытаясь сосредоточиться. Многозначительный взгляд Джаспера все еще был обращен на меня.

– Ты можешь объяснить, что с тобой? Ты решил повторить судьбу Сида Баррета[113]? – Хоть я и понимала, сейчас явно неподходящий момент, чтобы требовать от друга объяснений, но мне нужно было знать.

Джаспер шмыгнул носом и потянулся в карман. Он неспешно достал зажигалку.

– Эти вопросы последний раз я слышал от Джуди, – изрек Рыжий, точно в насмешку над здравым смыслом, поджег проклятую сигарету. Горький запах табака мгновенно заполнил пространство, будто напоминая, что даже самые яркие моменты можно омрачить пагубными привычками. – Понимаешь, чем закончился тогда наш разговор?

Полгода назад Джаспер разошелся со своей девушкой Джуди Браун. Для друга лучшей половинки я и не могла пожелать – казалось, что он нашел своего человека, своего тождика. Джуди – точная женская копия Коулмана. Они даже внешне были похожи. У нее такие же рыжие волосы и большие небесно-голубые глаза с пепельными ободками. Взгляд у Джуди практически всегда был открытым, как будто она никогда не переставала изумляться миру вокруг и вовсе не моргала, боясь пропустить что-то очень важное. Жадно и с интересом она хватала мгновенья неустанно несущейся жизни. Наверное, поэтому я ни разу не видела ее грустной или расстроенной. Зачем грустить, когда есть сейчас, и оно больше не повторится? Изредка Джуди могла быть задумчивой. А такая задумчивость ее настигала вместе со всепоглощающим вдохновением, наверняка забирая печали и выливаясь маслом на холсты. Джуди замечательно рисовала. Больше всего ей нравилось изображать хмурое весеннее море. Как-то Джаспер проговорился, что они нашли заброшенную лодку около «Диких Дюн»[114], и друг часами мог наслаждаться в ней звуками прибоя, подглядывая из-за плеча за творческим процессом художницы. Что-то их цепляло в этой мрачной тоске холодных антрацитовых волн с пенящимися кромками. Джаспер утверждал, что если долго наблюдать за мокрыми камнями в пасмурную погоду, то они начинают плыть сквозь песок, подобно рыбам. Кажется, что даже в них вдыхают жизнь воды океана. Удивительно!

Джаспер выглядел по-настоящему счастливым рядом с Джуди, он даже играл по-другому, когда знал, что Браун присутствует среди зрителей. Она заряжала друга беззаветной любовью и неиссякаемым интересом к жизни. Джуди, как и Коулман, обожала читать. Джаспер даже познакомился с ней в библиотеке. Рыжий рассказывал, как следил за тем, какие книги она выбирала, и пытался составить портрет личности по ним. Насобирав достаточно информации, Джас все-таки решился к ней подойти. В результате он потом ни капли не сомневался в том, что это был один из его самых правильных поступков.

Все из нашего окружения называли парочку Джи-Джи по первым буквам имен. Наверное, наш союз с Сэмом смотрелся в разы дисгармоничнее, чем у этих рыжеволосых. У них было то, чего не было у нас. Необъятное воображение – главная невидимая нить, связывающая две души. Но и она может превратиться для обоих в лассо, затягиваясь на шее и перекрывая поступление кислорода. Джуди оставила Коулмана по неизвестным мне причинам. Ко всеобщему удивлению, Джаспер не особо убивался, а может, это произошло как раз из-за этих странных путешествий в водах искаженного сознания. Джас вынужден был принять решение Джуди как данность? Или он давно знал, что их нить скоро оборвется? Неужели она не смогла смириться с его экспериментами над сознанием?

– Знаешь, Никки, я считаю, мы пришли в этот мир для того, чтобы нас сожрали, – спокойно начал Джаспер, отравляя легкие табачными смолами. – Отец у всех нас – Сатурн, – друг очертил в пространстве перед собой тусклый парящий круг, точно проход, тлеющим посохом, – и он же нас поедает день изо дня, посылая тревожность. У каждого свои переживания: у одних – это любовь, у вторых – отсутствие денег, у третьих – карьера, у четвертых – интерес к познанию. Я из последних, понимаешь? – Рыжий жадно втянул ядовитый дым и продолжил, тяжело выдыхая его обратно. – Мои же мысли меня пожирают. Иногда их слишком много, и я вынужден их в себе подавлять, гасить… Как вот ее, – Джаспер поднес дымящуюся бумагу к своему носу. Я внимательно следила за каждым его действием, пытаясь найти ответы на вопросы, но список их только ширился, а с ним росла и паника. – Чем больше узнаю́, тем меньше мне становится понятно, но при этом еще интереснее. Хочется идти дальше и дальше, разочаровываться или поражаться своему же восприятию, своим же идеям. Мной не правит стремление к смерти. Это вовсе другое! Мной управляет тяга к чему-то высшему, недосягаемому. Я просыпаюсь…

– Да-да, поэтому ты решил медленно себя разрушать изнутри, Джас? – я перебила друга, пытаясь отметить, что он сам себе противоречит.

– Нет, я просыпаюсь с мыслью о том, куда сегодня заведет мой же поток сознания, – Джас широко открыл глаза, дивясь чему-то. – Это как путешествия за границы разума, если они вообще есть, эти треклятые границы. Ты же любишь приключения, Никки? Так вот это самое захватывающее из всех, понимаешь? Если скажу, что мне не страшно, то совру, – Джаспер посмотрел в мои испуганные глаза. Он шумно выдохнул через нос и продолжил, прикрыв веки на несколько секунд: – Дико страшно. Часто эти путешествия заводят в тупик – случается сбой, каша в голове, образуется вихрь и ломает прошлые представления. Искажение действительности нужно, чтобы это чинить! Все становится ясным и одновременно таким загадочным. Мысли из неуверенных комочков преображаются… Как объяснить? – задумался Джас. – Вот сейчас они четкие и однозначные, а главное, супербыстрые и все по-своему яркие. Мне просто хорошо, Никки. Временно, конечно, но все-таки. Да и вообще, как писал Блейк, «благоразумие – дебелая вздорная старая дева, поятая Бессилием». Я не хочу с ней спать и жить, потому что могу; потому что у меня, черт возьми, есть на это силы…

– Ты же понимаешь, что эти приключения приводят к зависимости, Джаспер? – сорвалась я на стон отчаяния. К таким рассуждениям друга моя больная голова явно была не готова.

– Что? Пф! Я управляю ситуацией… – заверил Джаспер.

Послышался скрежет, он доносился из комнаты.

– Я дико извиняюсь, – выдал Райли, щурясь от слепящего солнца и протягивая через открытое окно руку за бутылкой, забытой мной вчера после беседы с Джаспером, – у вас тут напиточек бесхозный, можно я…

– Бери быстрее! – сквозь зубы процедила я Клоуну.

– Все-все, – Райли быстро схватил бутылку и, повернувшись к нам спиной, усмехнулся, – Джас, ты сейчас похож на эту обкуренную гусеницу из «Страны Чудес»[115]… – Шут замычал и защелкал пальцами, вспоминая имя персонажа. – Как ее?

– Абсолем, – подсказала я все еще с нотами раздражения.

– Ага! – Райли высунулся из окна, выпрашивая у Джаспера порцию медленного удушья. – Дай сюда, Джас! – Клоун глубоко втянул в себя смрад дважды и, тут же выпуская едкое облако дыма через ноздри и рот, неспешно заговорил низким гнусавым голосом: – Вероника, тебе никто не говорил, что мозг эффективнее выносить, когда приключение подходит к концу, когда ты ступил на землю, но тебя все еще качает так, что тело выкручивает наизнанку, зато слух потрясающий? О, несмышленое дитя! – провозгласил Райли и начал задыхаться дымом, хихикая.

Джаспер поддержал Клоуна смехом, быстро разросшимся в сардонический хохот. Я закатила глаза и, никак не комментируя, направилась в сторону Клоуна к открытому окну. Ну и катитесь оба, до черта мудрые гусеницы! Сказочные идиоты…

Райли же, продолжая давиться смешками, резко отодвинулся от окна, чтобы пропустить «несмышленое дитя». Губы Клоуна вытянулись трубочкой, а красные глаза полезли на лоб, изображая постановочное удивление. Потеряв от волны смеха равновесие и забыв про напиточек, зажатый в его руке, Райли ухватился за оконную раму, но выронил бутылку. Она тихо упала сначала на ногу спящему Уиллу, а после перекатилась на ковер, заливая его жижей и источая характе́рный запах.

– Да твою же, – крякнул Райли и резко переменился в лице, пытаясь схватить бутылку.

Я в этот момент благополучно пролезла внутрь и встретилась с недовольным лицом Уилла.

– Ковер жалко, – бросила я и начала будить Эшли, дабы Клепп не заметил, с кем его «игрушка» случайно заснула на кровати Джаспера.

Подруга, приподнявшись на локтях, в недоумении посмотрела на развернувшуюся ссору между Райли и Уиллом.

– Я даже глотка не сделал! – тихо сокрушался Клоун, сведя брови к переносице и надув губы.

– Скотт, если ты сейчас же не сдриснешь отсюда, эта бутылка разобьется о твою голову! – завелся Уилл, стряхивая с ладони липкую жидкость. Где-то в глубине души мне даже стало жаль Райли: все его почему-то гоняют. Даже мы вчера с Итаном… А где, кстати, наш Железный Дровосек?

– Да, окей-окей, – Райли начал стремительно подниматься с пола, опираясь о стену.

– Эшли, нам надо ехать, – прошептала я подружке.

– Который час? – спросила Эш, поправляя свою помявшуюся футболку.

Тут я вспомнила про телефон, о местоположении которого не имела представления.

– Ты не видела мой клатч? – спросила я подругу.

– Должен быть на соседней тумбочке, – Эшли указала рукой на Мэттью и чмокнула в нос недовольного Уилла.

Обойдя кровать со спящим Ангелом, я достала смартфон из сумочки и сразу же наткнулась на сообщения от обеспокоенной мамы.

Вечно меня кто-то разыскивает! Я быстро открыла диалог с мамой и начала строчить оправдания.

– Никто не знает, где мои ботинки? – продолжая набирать текст сообщения, обратилась я к присутствующим в комнате.

– Тут валяются! – крикнул Клоун, демонстрируя средний палец Клеппу, и куда-то поскакал на одной ноге, одновременно натягивая кед.

– Эш, я в ванную, через десять минут мы поедем, окей? – переспросила я, рассчитывая отвлечь подругу от Клеппа и на ее благоразумие. Может, они уйдут вниз и не станут травмировать Мэтта?

Я направилась в ванную, проводив взглядом торчащую рыжую голову в окне. Вновь что-то неприятно вонзилось в грудь и заныло, будто заноза, но мою боль смягчил Райли. Он решил понтануться и съехать эффектно по перилам. Клоун у самого основания лестницы зацепился ногой за рейку, размахивая руками, чтобы не упасть, и, соответственно, поменял траекторию на полукруг. Завершая поворот, Скотт влепился в перекладины, но успел схватиться за балясины и повиснуть на них.

– Ты там нормально, Райли? – усмехнулась я, лицезрея смертельный номер.

– Полный порядок, дитя! – заверил Скотт, подтягиваясь одной рукой за перила, а другой показывая мне большой палец.

Я, обиженная на обращение, показала ему язык, подражая образу несмышленыша, и отправилась в ванную комнату. Особо не присматриваясь к поехавшему гриму Пьеро, открыла кран и принялась стирать вечер и ночь субботы со всего лица, плюнув на то, как буду выглядеть без косметики: явно лучше, чем с посыпавшейся тушью, местами скатавшимся тональником и размазанной помадой. Да и вообще, даже кукольное лицо Скотта похоже на сморщенный персик, что уж говорить про внешний вид остальных.

Пока я оправдывала в голове решение по тотальному удалению макияжа, мой взгляд случайно упал на мусорное ведро. Оно было пустым, за исключением маленького прозрачного пакетика. Так-так! Вооружившись кусочком бумаги, я извлекла его наружу. Конечно же, никаких видимых следов ранее содержимого в нем не оказалось. Однако сомнений не оставалось – это Джаспер небрежно кинул его в ведро. Я огляделась по сторонам, понятия не имея, что ищу. Тут в глаза бросился небольшой черный продолговатый предмет. Он выделялся на фоне остальных туалетных принадлежностей. Дотянувшись до него рукой, я медленно покрутила его. Это же фонарик! После нажатия сквозь стекло просочились сиреневые лучи. Серьезно? Ультрафиолет? От странности местоположения фонарика у меня даже брови удивленно подскочили вверх. Я поднесла его к раковине и ожидаемо проявила хаотичные бело-голубые следы на синеватом фоне. В одном детективном сериале показывали, как таким образом криминалист обнаруживает следы пятен крови.

Наигравшись в «Веронику-следопыта» и успокоив себя мыслью о том, что для раковины голубые пятна – это обычное дело, я уже хотела положить фонарик обратно, но случайно задела исчезающими лучами прозрачный пакетик. Он подозрительно засветился. Я включила фонарик снова и поднесла к пакетику, решив до конца убедиться в том, что мои глаза меня не обманули. На его стенках сразу же появился еле заметный квадрат сиреневого цвета с размытыми краями. Что это?

Тут меня напугал резкий и настойчивый стук в дверь. От неожиданности чудо-фонарь чуть не вывалился из ладони, но я успела его поймать.

– Занято! – крикнула я и поспешно вернула черный предмет на полку, а пакетик завернула в бумагу и кинула в урну.

– О, это ты там, Никки! – воскликнул Мэттью и продолжил умоляющим голосом: – Мне срочно нужно в туалет! Тебе там долго еще?

Я не успела до конца освободить проход, как Мэттью вжал меня в дверь, вламываясь в ванную. Лицо обдало потоком воздуха, вызванным перемещением Ангела. Я вышла и обернулась.

– Мэтт? – спросила я, все еще недоумевая от вторжения друга. Однако ответом послужил громкий хлопо́к дверью прямо перед моим носом. Я усмехнулась и достала телефон, чтобы написать себе напоминание загуглить загадочные наблюдения в ванной комнате, а заодно напечатать сообщение Джасперу.

Эх, Солнечный зайчик, куда же ты забрался? Никакая ты, Джаспер, не мудрая гусеница, а идеалист Шляпник, медленно сводящий себя с ума.

Кривясь от боли в мышцах, я надела ботинки и в расстроенных чувствах спустилась на первый этаж, разгромленный после тусовки. Пол был в хаотичном порядке заставлен посудой и мусором, как будто бомбардировщику отдали команду сбрасывать их над домом Джаспера. На креслах развалились незнакомые подростки. Разложенный диван стоял по центру гостиной, и на нем в обнимку спал Калеб с той самой блондинкой, что шепталась с Итаном во время моего выступления. Почему я ее запомнила?

– Гонишь ты, Скотт! Такого не было! – послышался хриплый голос Уилла с кухни.

Я, захватив пару пустых стаканчиков, пошла в направлении громких возгласов Клеппа в надежде найти там Эшли и напомнить подруге о том, что нам пора отчаливать. Перед тем как переступить порог кухни, меня охватило внезапное волнение. Вдруг там Итан! О чем с ним разговаривать? Может, надо поблагодарить за плед и за то, что я цела и невредима? А если что-то пойдет не так, сошлюсь на проверку Джаспера. Заодно посмотрю, как он там, да?

– Никки, ты будешь? Я тебе оставила, – что-то жуя, любезно предложила позаботиться обо мне Эшли.

Вырываясь из плена волнительных мыслей, я застала любопытную картину. На барном стуле сидела Карли, по-прежнему завернутая в одеяло, и с довольным лицом слушала, что ей шептал на ухо Райли. Клоун нависал над Карли сзади и нежно обвивал руками уже не перила лестницы, а ее плечи. Скидывая добытые «сокровища» из стекла и пластика в переполненный черный пакет, я продолжала пялиться на вокалистку и Шута. Что тут происходит? Опять все мимо меня? Надо же было вырубиться в разгар тусовки, Вероника!

Слегка опешив от парочки Райли и Карли, я направилась к Эшли, протягивающей мне тарелку и стакан воды. Подруга, кажется, считала мое недоумение и заговорщически улыбнулась. Забрав у Эшли посуду, я первым делом осушила полный стакан живительной влаги. Она бурным потоком размыла трещины пустынной впадины – горла, утоляя жажду.

Оторвавшись от стакана воды, я принялась быстро поедать теплый тост с ветчиной и продолжила наблюдать уже со спины за ластившимся Райли. Получается, выходки в гримерной неспроста? Я, видимо, попадала на кульминацию брачных игр этих двоих.

Хм, а где мой вчерашний спутник? Может, вовсе нет никакого Итана Хьюза, и он исчез, как образ из грез? Я погрустнела, и даже тост потерял прежний вкус. Да что со мной? Сначала не хочу с ним пересекаться, чтобы избежать неловкости, а потом расстраиваюсь?

– Никки, идем! – скомандовала Эшли, обнимаясь с присутствующими на прощание.

Я тоже махнула всем рукой, не доев содержимое тарелки, и поплелась за подружкой, пересекая минное поле из бутылок.

* * *

– Слушай, Эш, а что вчера было после пляжа? – расстроенным тоном спросила я, усаживаясь в машину. – Совсем ничего не помню.

– Ты уснула на плече у копии Энди Бирсака, – с нескрываемой улыбкой произнесла Эшли, подняв брови и вжавшись в сидение, – и он тебя донес до тачки Даррена, а потом… – тут подружка сделала паузу.

– Он меня нес? – Мои брови изогнулись дугой. Итан Хьюз нес меня на руках? Может, Эшли прикалывается? – А потом? – умирая от любопытства, я повторила незаконченную фразу подружки.

– Офигеть, как ты сейчас напряглась! Ты бы видела себя, Никки! – Эшли захихикала. – А потом мы все поехали обратно к Джасперу. Дальше, призна́юсь, я тебя из вида потеряла и встретила только на кровати Коулмана, – продолжая сдерживать смешки, повествовала Бернс. – Успокойся, никто бы не забрал твою девственность без твоего согласия. Все свои. Да и все знают, чья ты подружка! Джаспер за тебя голову открутит!

Договорив, Эшли завела автомобиль, и мы плавно тронулись с места. Я же отчаянно пыталась вспомнить, как оказалась спящей на кровати Джаспера.

– Реально ничего не помнишь? – Эшли сменила озорной тон на взволнованный.

Я растерянно пожала плечами.

– Как ты вообще в тачке Venture оказалась? Хьюз украл? – хитро улыбаясь дороге, допытывалась Эшли.

– Что-то мне подсказывает, что ты больше меня в курсе, – спрятав глаза, предположила я.

– Мне кажется, ты определенно ему нравишься! – заявила Эшли. Нравлюсь?! – Карли сказала, что Итан просто так никому бы свою гитару не доверил, даже акустику, – подруга снова улыбнулась. Наверняка про ревностное отношение Итана к своим инструментам Эшли придумала на ходу, чтобы меня подразнить. Стоп! То есть, они с Карли обсуждали мое выступление.

– Чего? Я думала, что Уилл просто напился и был не в состоянии попасть ни в одну ноту, поэтому выбор Карли пал на меня… – возмутилась я.

– Коулман с ней поспорил на бабки, что ты сразу откажешься играть на чужой гитаре. Джаспер проиграл, – усмехнулась Эшли, сворачивая на дорогу, ведущую к ее дому. То есть, они еще и поспорили на меня?!

От рассказа подруги ладони превратились в лед, поскольку вся кровь прилила к лицу. Спрятав его в волосах и прикрыв глаза, я вспомнила вчерашние касания Итана, нашу странную пробежку с алым знаменем в виде пледа и тот заботливый взгляд, обращенный на мои колготки.

– Я юна для Хьюза, не думаешь? – засомневалась я. – Ему походу настолько надоело быть моей нянькой, что он свалил в закат…

– А я думаю, что ты неуверенная в себе зануда с загонами в голове из-за мудака Сэма, – фыркнула Эшли. – Свалил решать свои взрослые дела, наверняка!

– Ладно, поняла, – я снова прикрыла глаза и растянула губы от недовольства, как у мальчишки в пижаме в известном меме, и решила поменять тему разговора. – А что у Карли с Райли?

– Сама не поняла, он вчера после возвращения с пляжа терся около нее. Может, до чего-то и дотерся, – Эшли загадочно улыбнулась, въезжая на парковку. Я рассмеялась и отстегнула ремень.

Подруга остановила автомобиль и обратилась ко мне.

– Вероника, не переживай по поводу Хьюза. Может, оно и к лучшему, что Итан тебя старше, – она улыбнулась и начала покидать водительское место.

– Эш, я не переживаю, – закатив глаза, соврала я и вышла из машины.

– Да-да, и не смей ему писать, – добавила подруга, полностью игнорируя мою ложь.

– Эшли! – стоящий на крыльце мистер Бернс грозно окликнул безмятежную подружку, сверкая лысиной на солнце. – Мы договаривались, что ты вернешь машину в двенадцать! Где тебя мотает? Уже тридцать минут тебя все здесь ждут!

Эш потеряла прежнюю беспечность и обернулась на крик, встречаясь с раскрасневшимся лицом отчима. Из-за спины невысокого полного мужичка высунулся злорадствующий Тайлер, младший единоутробный брат Эшли. Маленькие карие глазки обоих впились сначала в подругу, потом в меня. Почему Эшли не сказала, что нам надо спешить?

– Да что ты так разорался, милый? – В двери показалась густая кудрявая шевелюра миссис Бернс. Она поправила облегающее платье, подчеркивающее все изгибы тела, которое прекрасно сохранилось после двух родов. Лайза одарила нас с Эшли ослепительной улыбкой и ласковым взглядом темно-зеленых глаз, подчеркнутых идеальными стрелками и золотыми тенями, что замечательно подходили к ее загорелой коже. – Гарри, дорого́й, девчонки, как могли, вырывались из цепких лап любви, – Лайза, продолжая улыбаться, погладила плечо мужа и начала спускаться с крыльца, потрепав сына по кудрявой голове. Мистер Бернс сразу смягчился и устремился вслед за женой.

Я обогнула машину и поравнялась с подругой.

– Здравствуйте, Лайза! – поздоровалась я.

Миссис Бернс по-матерински обняла нас и поочередно коснулась кончиков наших носов.

– Мам… – цокнула Эшли, недовольная демонстрацией телячьих нежностей.

– Тсс, Медвежонок, – подруга еще больше скривилась от милого прозвища. – Надеюсь, вы хорошо повеселились, девчонки! Как там этот афро? Лой же, да?

– Нормально, мам, – ответила Эшли, недовольно хмуря брови.

Я же стояла и умилялась этой сцене, пока не столкнулась с тяжелым взглядом Гарри. Он никак не мог прорваться к машине из-за жены, решившей поинтересоваться жизнью дочери. И что красотка миссис Бернс нашла в этом лысоватом пухляше?

– Вероника, смотри, какую пушку мне папа подарил на день рождения, – позвал меня Тайлер и ткнул в мою ногу игрушечным автоматом, слегка приподнимая юбку сарафана.

– Да-да, привет, Тайлер! Классная пушка, только не прострели мне ногу, окей? – наклонив голову к мальчугану, я деликатно намекнула ему, что не надо направлять дуло в мою сторону.

Тайлер сморщил нос и издал ртом звук выстрела.

– Спасибо, бро! – с сарказмом поблагодарила я мальчика за то, что тот начхал на мою просьбу.

– Тайлер, в машину живо! Сколько раз тебе повторять не направлять игрушечное оружие в людей? – прикрикнула миссис Бернс. – Ладно, девочки, мы поехали! – ласково сообщила миссис Бернс, снова расплываясь в улыбке, и открыла дверь автомобиля.

Эшли резко подхватила меня под локоть и повела в дом, а я лишь успела махнуть Лайзе в ответ.

– Пойдем уже, – прошипела Эшли.

Мы благополучно зашли в дом и направились в комнату подруги. Эш тут же развалилась на кровати, и я упала рядом с ней, устремляя взгляд на нарисованную красную бабочку на потолке. Красный…

– А Гарри давно стал таким суровым? – поинтересовалась я, старательно отгоняя воспоминания о сегодняшней ночи.

– Вообще, он часто из безобидного пончика превращается в разъяренную редиску. А с тех пор, как Уилл разбил мамину вазу в зале, я в черном списке. Это был подарок Гарри на годовщину, – спокойно ответила Эшли и потянулась за зеркальцем, лежащим на прикроватной тумбочке.

– Удиви меня! При каких же обстоятельствах? – спросила я, догадываясь, что Уилл снова перебрал, и перевернулась на живот.

Эшли смущенно спряталась за зеркалом. Так-так, подруга!

– О-о, специалюга по женским оргазмам Клепп проводил занятие? – ехидно улыбалась я. – Подождите-подождите! А может, это был горячий «афро»? Лой же, да? – копируя голос миссис Бернс, допытывалась я.

Эшли откинула в сторону руку с зеркальцем и пихнула меня в бок.

– Ауч, Эш!

– Я смотрю, ты после вчерашнего замута с Хьюзом даже шутить начала ниже пояса. Чему он тебя там такому научил в тачке Даррена? – съязвила Эшли.

– Да Боже, мы просто за руки подержались! – простонала я. – Ты его видела? У Хьюза таких, как я, по всему городу, а может, и за его пределами…

Тут раздался оглушающий риф Deep Purple, и я быстро извлекла телефон из клатча.

– Когда-нибудь настанет день, и она сменит этот рингтон, – сокрушалась Эшли.

Подруга привстала на локтях и снова откинулась на спину, изображая бессилие.

– Это мама, – прошептала я задумчивой Эшли.

Подруга поднесла экран телефона к моему лицу. «Дуэт для скрипки и виолончели ми-бемоль мажор» – я быстро пробежалась глазами по названию и виновато посмотрела на чехол с Ариэттой, вырванной из дома для прикрытия.