Герцог энергично завертел головой, ожидая новых гадостей, но ничего другого не последовало. Впереди было три ряда, и Эл не знал, окажется ли его выбор правильным или нет. Лихорадочно соображая как выйти из сложившегося положения, он не нашел ничего лучшего как вновь показать свои навыки прыгуна акробата.

  Разбежавшись, насколько это было возможным, Эл прыгнул на выбранную им плиту и подобно мастеру тройного прыжка, не задерживаясь ни на одно лишнее мгновение, прыгнул снова. Щелчка нового выстрела не было слышно, но своим затяжным прыжком, герцог поверг своих поклонников в неистовое ликование. Он прошел второй этап.

  Когда открылась третья дверь, то перед изумленным герцогом открылось небольшое ровное поле, посреди которого располагался небольшой холм, полностью обложенный гладкими камнями. В начале он ничего не понял, но едва только он ступил несколько шагов, как страшная догадка озарила его ум. Это было поле битвы, где в смертельном поединке должен был выявиться будущий король лестригонов.

  Словно подтверждая его догадку, раздался грохот давно бездействующих цепей, и прямо напротив Эла стала подниматься массивная железная решетка, за которой находился его соперник. Однако каково было его удивление, когда из темной пещеры отнюдь не человеческая фигура. Из-под темных сводов появился самый натуральный дракон.

  У него, правда, не было крыльев, и рост его равнялся росту хорошо упитанной коровы, но это был дракон. С мощным двойным гребнем, идущим вдоль хребта, длинным хвостом и судя по его отвратительной зубастой пасти, он был давно не кормлен. Таково было третье испытание короля Седрика, самое страшное и самое смертельное, которое мог пройти только очень смелый и сильный человек.

  Завидев Эла, зверь издал утробный рев, и неуклюже переваливаясь на толстых лапах, довольно уверенно затрусил в сторону своего противника. Из всего оружия, у герцога был только его меч, да округлый деревянный щит, окованный железом, который он выбрал из множества образцов ближнего боя, которые были аккуратно разложены перед входом в третий уровень лабиринта. Король Седрик справедливо пытался уровнять шансы человека и зверя.

  Герцог очень надеялся, что правильно разгадал последнюю подсказку, выбитую на камне у входа. На это раз в кавычки был взят простой ноль, кружок, вызвавший у Эла большое недоумение, привыкшего ориентироваться на понятные рисунки. Из всего, что было выложено, только этот щит можно было с большой натяжкой посчитать нулем, и молодой человек решил довериться своей интуиции.

  Прикрыв щитом грудь, Эл внимательно наблюдал за чудовищем в ожидании нового подвоха и он незамедлительно последовал. Не добежав до человека шагов двенадцать, дракон раскрыл свою ужасную пасть, и точно соблюдая все сказочные и легендарные каноны, выплюнул в сторону Эла тугую струю огня.

  Только моментальная реакция герцога, который быстро прикрылся щитом, принявшего на себя главный удар огня, помогла Элу избежать неминуемой смерти. Издав крик разочарования, дракон бросился на человека и тот, ослепленный и обожженный, спасая свою жизнь, стремительно побежал от него прочь.

  Животное не последовало вдогонку за человеком, было видно, что метание огня отняло у него определенные силы и дракону нужно время для их восстановления. Поэтому, чуть пробежав вперед, зверь застыл на месте, не сводя с Эла злого сверлящего взгляда.

  Сам герцог, отбежав на порядочное расстояние, отчаянно вспоминал все то, что знал о борьбе со сказочными драконами. Столкнувшись, нос к носу с ожившей легендой, Эл теперь хорошо понимал, почему победу над ними обязательно одерживали рыцари. Одетый в доспехи всадник, вооруженный тяжелым копьем имел очень хорошие шансы одержать вверх над этим чудищем.

  К сожалению лошади, как и копья с доспехами в распоряжении герцога не было и ему пришлось искать новые пути к победе в этом страшном поединке. Опытным взглядом герцог сразу определил, что пробить защиту костяных доспехов с помощью его меча можно хотя и с трудом, но вот повредить жизненноважные органы зверя это очень трудноисполнимая задача.

  Эл сразу отбросил мысль заскочить чудовищу на шею и попытаться отсечь его голову. То, что было возможно сделать в сказках, было совершенно невыполнимо в жизни. Шею дракона хорошо прикрывал чешуйчатый воротник, а неожиданного ездока, мог легко сбить длинный хвост зверя. Бывший лесничий сразу определил его длину, которая как раз позволяла дракону щелчком достать своей шеи.

  Оставались только брюхо и шея. У подобных рептилий они всегда были не столь сильно защищены как бока и спина, и всегда считались у охотников наиболее уязвимыми местами. Все эти мысли ворохом промелькнуло в голове у великого герцога, прежде чем пришедшее в себя чудовище бросилось в новую атаку.

  Вопреки общепринятому мнению о неуклюжности рептилий, дракон бежал даже очень быстро, лихо, выбрасывая в бок свои короткие кривые лапы и вытянув далеко вперед голову. Видя, что человек не бросился бежать, а стоит на месте, зверь замедлил свой бег и вновь с дистанции в двенадцать метров плюнул огнем.

  Эла вновь обдало чудовищным жаром вперемешку с удушливым смрадом, который непонятно откуда исходил. Наружная оболочка щита накалилась настолько, что дерево предательски затрещало, а кожаные ремни стали стягиваться.

  На этот раз, плюнув огнем, дракон бросился на человека, резонно рассчитывая сбить его с ног весом своего тела. Животное подобно тарану ударило в щит своей костяной головой, однако готовый к подобному маневру, Эл чуть уклонился в сторону, и вся сила удара пришлась в пустоту. Одновременно с этим, герцог совершил молниеносный выпад мечом, целясь туда, где обычно у животных располагалось сердце. Он почувствовал, как клинок пробил чешую зверя и вошел в его тело, но не настолько глубоко, чтобы сразить чудовище. Опасаясь удара левой лапы дракона, Эл не рискнул идти на очень близкое сближение с ним, от чего удар не смог достичь цели.

  Проведя выпад, Эл присел и молниеносно перекувыркнулся в сторону, стремясь откатиться как можно дальше от раненого животного. Этот ловкий маневр сохранил нашему герою жизнь, поскольку уже в следующие мгновения, на то место, где он стоял, обрушилась мощная когтистая лапа.

  Едва поднявшись на ноги, человек вновь бросился наутек, под злобный голос раздосадованного зверя. Дракон свистел, шипел, выл вслед своему противнику, но преследовать человека не мог.

  С трудом, переведя прерывистое дыхание, с большим усилием удерживая ставшим свинцовым щит Эл, наблюдал за зверем в поисках результатов своего выпада и к своему ужасу ничего не находил. Из раненного места у дракона не хлестала кровь, и он совершенно не выглядел серьезно раненым. Только бронированные бока ритмично двигались вверх, вниз и нечего больше не было. Все увиденное герцогом объяснялось только двумя вещами, либо сердце дракона находилось в другом месте, либо гораздо глубже, чем ударил герцог.

  За все время прохождения лабиринта, Эл уже порядком устал и, глядя на невредимого зверя, явно готовящегося к новому нападению, Эл понял, что у него осталось мало сил и времени для изучения, уязвимых у чудовища мест. Предстояло провести ещё одну, последнюю атаку.

  Дракон словно прочел мысли человека и, опустив тяжелую голову, устремился на него. Бежал он по-прежнему быстро и проворно, без всякого затруднения сокращая расстояние между собой и своей жертвой.

  Эл встал в боевую позицию и, прикрывшись щитом, на глаз определял, когда зверь приблизиться к рубежу огненной атаки. Однако как не старался герцог уследить, дракон на мгновение опередил его, выбросив вперед тугую струю огня. Пламя в очередной раз принялось испытывать на прочность броню Эла, но теперь он не стоял на месте, а сам устремился навстречу чудовищу, желая нанести свой смертельный удар.

  Каждый шаг вперед давался герцогу с огромным трудом, страшный жар проникал сквозь защитный доспех левой руки и только невероятным усилием воли, он продолжал удерживать свою защиту. Шаг, ещё шаг, ещё чуть-чуть, приближался Эл к своей цели и с ужасом для себя осознавал, что не успеет добежать до пасти дракона, не уронив раскаленный щит, так нестерпимо пекло левую руку. Понимая свою обреченность, он тем ни менее продолжал наступать.

  Расстояние между двумя противниками сократилось до пяти шагов, когда краем правого глаза Эл уловил какую-то вспышку света. Он ещё не успел понять, что это такое, как дракон, поперхнувшись своим огнем, дико завизжал, подобно тому, как визжат коты, когда им наступают на хвост тяжелым сапогом.

  Не веря в свою удачу, Эл устремился к чудовищу, которое отчаянно трясло головой, и левый глаз его явно ничего не видел. Во всего маха, герцог ударил зверя щитом по зубастой пасти, стараясь приподнять её как можно выше. Дракон выл, его острые зубы вцепились в раскаленную броню щита и стали крошить его, но при этом он уступал напору человека, находившегося в «мертвой зоне» для удара его передних лап.

  Словно могучий цирковой атлет, поднимающий на потеху почтеннейшей публики тяжелую гирю, Эл медленно, с неимоверным напряжением отгибал огромную голову чудовища вверх, открывая белому свету его грязную желто-белую шею. Не ослабевая ни на секунду свой нажим на чешуйчатую морду рептилии, герцог молниеносно нанес по ней короткий удар своим славным мечом.

  Скорее всего, драгон изначально был создан как оружие против драконов, так как его лезвие легко пробило шкуру чудовища и, рассекая горло, достигло шейных позвонков. Обычный клинок, несомненно, застрял бы в них, однако Эл с трудом, но все-таки вытянул свой драгон назад, старясь не попасть под струю пламени, которое уже началось вырываться из пробитого горла животного вслед за клинком драгона. Счет шел на секунды и, спасая свою жизнь от всепожирающего огня, он стремительно прыгнул в сторону, с той проворностью, которую он только смог выжать из своего усталого тела.

  В который раз за день волна удушливого жара окатило его с ног до головы, но Эл уже казалось, свыкся с этим и не особенно обращал на это внимание на подпаленные брови и волосы. Главное было победить дракона, и едва это стало возможным, герцог немедленно поднял голову, разлепив обожженные веки.

  Первое что он увидел, это была черная туша чудовища, завалившаяся на бок и конвульсивно перебирающая лапами и хвостом. Из развороченной огнем шеи струился какой-то кисловатый дым, и отвратительно пахло горелой плотью.

  Сама голова дракона лежала в стороне от тела, явно сорванная сильным взрывом, который произошел из-за преждевременного смешения двух компонентов, которые образовывали драконье пламя. Острые зубы ящера подобно капкану держали свою последнюю добычу, не желая расставаться с ней и после смерти.

  Всего около минуты наслаждался Эл картиной своей победы, а затем его практичный ум вернул его к реальной действительности. Следовало поскорее найти корону короля Седрика, и короноваться пока это не сделал кто-либо другой. Зная сколь мало подвержены лестригоны чувству щепетильности, Эл занялся поисками своей новой собственности, ради которой он и прошел весь этот нелегкий путь.

  Её не пришлось долго искать. Вышедший из-за облаков солнечный луч скользнул по вершине холма, и словно отвечая на зов природы, там что-то блеснуло. Когда Эл, с трудом взобрался на явно рукотворную возвышенность, его глазам предстал предмет совершенно не похожий на корону в её обычном понимании. Это был скорее золотой шлем, полностью закрывающий голову, с небольшим вырезом для глаз, ушей и маленьким темным прямоугольником на самой вершине.

  Эл еще не встречал подобную разновидность королевского венца. Он с интересом изучил свой трофей, отметил полустертые руны на внутренней стороне шлема, и одел его на голову, как того требовал обычай. Древняя корона лестригонов была несколько великовата ему, но держалась на голове достаточно прочно и поэтому, нисколько не смущаясь этого досадного нюанса, новый король направился к своим подданным, чтобы объявить им о своем первом решении.

  Через специальные ворота, на поле высыпало огромное множество лестригонов, которые громкими криками приветствовали своего нового правителя. Сотни, а может и тысячи, здоровых глоток восторженно ревели, повторяя имя Эла на разные лады и славя его чудный подвиг, который отныне навсегда войдет в историю острова лестригонов, если не всей Гарандии.

  Великий герцог Малаги, а ныне король лестригонов Эл Великолепный, как моментально окрестили его новые подданные, с трудом стоял на гудящих от напряжения ногах, опираясь на свой меч. Но, ни усталость, ни раны, ни радость от одержанной победы не мешали ему кричать в ответ на восторженный гул толпы только одну фразу: - В поход! В поход! В поход!

                Остров колдунов.

                Дайвы, боевые корабли лестригонов, увенчанные резными головами сказочных животных, уверенно рассекали морские просторы Гарандии, держа курс на остров черных колдунов Гиммеров. В этот поход морских волков вел их новый король Эл, славный смельчак, с честью выдержавший тяжелейшее испытание лабиринтом смерти и плыли они ради благородной цели, спасения женщины.

  Сам король плыл на корабле Горала Молчаливого славного лестригонского воителя, за плечами которого был не один морской поход. Не желая вносить определенный элемент напряженности и скрытого раздора между членами тинга лестригонов, Эл сознательно другой корабль, отклонив предложение Альвика, Хокона и Гуниха плыть на их корабле.

 - Позвольте господа вашему королю набивать шишки в познании морского дела вдали от ваших опытных глаз – в полушутливом тоне пояснил им свое решение Эл, и лестригоны остались довольны.

  Нос корабля Горала украшала резная голова барана, грозно наклонившего свои мощные рога в сторону невидимого противника. Элу сразу отметил эту эмблему среди прочих изображений волков, медведей, змей и львов, а когда несколько минут поговорил с Горалом, то окончательно решил с кем ему плыть.

  Погода благоволила лестригонам почти на всем протяжении плавания, но когда по расчетам кормчего Седрика до острова колдунов оставалось несколько часов, путь мореходам неожиданно заступил густой туман. Его появление было полной неожиданностью для корабелов. Еще несколько минут назад горизонт был чист и вдруг неизвестно откуда, появилась седая пелена без единого просвета. Казалось, что само море порождает туман из своих медленно бурлящих недр, медленно исторгая его вверх.