После того, как в штабе генерала Ноги стало известно, что русские корабли все же прорвались во Владивосток, возник вопрос о дальнейших действиях. С уходом противника акватория Желтого моря переходила под полный контроль японского флота и теперь, никто не мог угрожать переброски войск, напрямую из Японии в Маньчжурию минуя Корею.

  Следуя логике в сложившейся ситуации правильнее было бы временно оставить Порт-Артур в покое и сосредоточить внимание на Маньчжурской армии генерала Куропаткина, по своей численности превосходившей все японские сухопутные силы, высадившиеся на Ляодунский полуостров и Кореи.

  После неудачи под Вафангоу Куропаткин медленно, но верно сосредотачивал свои войска вблизи Ляояна, который по клятвенному заверению генералу будет либо его могилой, либо оглушительным триумфом. Все это было хорошо известно японцам благодаря, небольшой, но хорошо налаженной шпионской системе в Маньчжурии.

  Где с помощью хунхузов, где под видом торговцев или старых агентов, японцы добывали сведения, позволявшие им быть на один, а то и на два шага впереди своего противника, чья контрразведывательная служба только – только начинала делать свои первые шаги.

  Именно это бездействие, беззубость русской контрразведки позволяла маршалу Ояме быть в курсе всех дел его визави, Куропаткин. Однако зная численность штыков его армии, и хорошо понимая, что каждый день только усиливает противника, Ояма отказался от мысли бросить против Куропаткина все силы ради достижения победы. На совещании в штабе, он заявил своим генералам, что для него важны оба направления, и он не собирается жертвовать одним в угоду другого направления.

  Слова маршала вызвали горячие одобрение со стороны командующего 3-й армией японцев генерала Ноги.

 - Мы уже один раз брали Порт-Артур, возьмем его и во второй, благо русские ничего не сделали для создания его оборонительных укреплений. Согласно донесениям наших разведчиков, линия крепостных фортов и батарей больше находится на бумаге, чем существует в реальности. Маршал Ояма отлично понимает, что любое промедление играет на руку гарнизону Порт-Артура, и мы должны захватить его как можно скорее. Исидо, – обратился генерал к своему адъютанту, - отправьте главнокомандующему сообщение, что до конца месяца мы сломим сопротивление русских на перевалах и к первым числам августа подойдем к крепости и постараемся взять её штурмом.

  В этих словах японского генерала была своя правда. К моменту высадки японской армии на Ляодунский полуостров, оборона крепости находилась в зачаточном состоянии. Кроме оборонительного вала, прозванного за глаза Китайской стенкой, был готов только форт номер два, но без артиллерийских позиций. На фортах номер один и три велись земляные работы, а форт номер четыре только разбивался на местности. Что же касалось фортов номер пять и номер шесть, а также на всех промежуточных батареях и укреплениях работы только начались.

  Все эти сведения побуждали командующего армии к немедленным действиям, но у его собеседника была своя правда. Имевшая право на существование, так как была омыта кровью тысячи солдат.

 - Но бои под Кинчжоу показали, что русские не китайцы и наверняка окажут нам упорное сопротивление на перевалах.

 - Ерунда. Кинчжоу мы взяли за несколько дней, а дальше мы не смогли продвинуться только из-за того, что главные силы армии пошли на Вафангоу. Теперь, когда войскам Куропаткина противостоит армия генерала Оку, а мы поучили подкрепление из Японии, ничто не помешает нам с честью исполнить свой долг перед империей.

 - Однако после боев под Кинчжоу в стане противника произошли большие перемены. Генерал Фок, проигравший нам под Кинчжоу, смещен, а возглавивший оборону крепости генерал Кондратенко, очень энергичный человек – адъютант попытался осторожно вернуть командующего к действительности, но тот ничего не желал слышать.

 - Свои успехи генерал Кондратенко одержал исключительно благодаря поддержке адмирала Макарова. Теперь, когда в крепости нет броненосцев, ничто не сможет помешать нам взять русские позиции на перевалах. К тому же, - генерал сделал многозначительную паузу. Полковник Танака обещал мне в самом скором времени разобраться с проблемой по имени генерал Кондратенко.

 - Когда вы намерены начать наступление против врага. На празднование хризантем?

 - Вы всегда все улавливали на лету, Исидо. Лучшего подарка для нашего императора трудно будет придумать.

 - Мне только посчастливилось удачно угадать ваши мысли, ваше превосходительство – учтиво поклонился адъютант генералу. – Главный удар будем наносить с севера, со стороны Нангалина.

  Исидо озвучил основную мысль офицеров штаба 3-й армии, но у Ноги было иное мнение.

 - Для лучшего и быстрого снабжения нашей армии нам необходим порт Дальний. Поэтому свой главный удар мы нанесем по направлению горы Тейсанцзы.

 - Но русские успели укрепить это направление – осторожно напомнил собеседник генералу, но его слова вызвали только скептическую усмешку Ноги. Будь его адъютант армейским офицером, генерал бы не удостоил бы его чести разговора, но Исидо был выпускником Токийского университета, и Ноги льстило иметь вблизи себя ученого человека.

 - Тем хуже для них. Полученные нами пушки разнесут в пыль все, что они успели там понастроить и накопать за эти дни, – самоуверенно произнес командующий. - У русских укреплений нет шансов устоять перед гостинцами от господина Круппа, а все, что останется без особого труда, займут наши солдаты.

  Услышав золотое слово командующего Исидо, равно, как и все офицеры штаба 3-й армии не посмели ему перечить, в отличие от окружения генерала Кондратенко. В штабе Квантуского укрепрайона шли бурные дискуссии по поводу решения вопроса «что делать дальше».

  Артурский генералитет был расколот на два лагеря. Сторонник активных боевых действий полковник Тохателов постоянно напоминал, что самая лучшая защита – это нападение. Пылкий кавказец предлагал ударить в обход Нангалина и попытаться вернуть себе Тафаншин, чему категорично возражал генерал Смирнов.

 - У японцев численное превосходство в живой силе и в отличие от нас есть возможность постоянно пополнять свои потери. Те силы, которыми мы обладаем, не позволяют нам вести наступательные действия против противника. То, что предлагает нам сделать полковник Тохателов непозволительный риск в нашем положении, господа. Нет никаких гарантий, что прорвав оборону врага у Нангалина и заняв Тафаншин, мы не получим удара в спину в виде высадки вражеского десанта в нашем тылу. Сейчас, когда флот покинул Артур, сделать это японцам не предоставит большого труда – начальник крепости выразительно постучал по карту в районе бухты Хэси и с его аргументами моментально согласился генерал Белый.

 - И тогда мы окажемся между двух огней и совсем не факт, что успеем отвести хотя бы часть войск на защиту Артура.

 - Высадка десанта сложная операция и всегда есть шансы его блокировать. Нам не удалось это сделать на Ляодуне, но есть все шансы не допустить это на Квантуне – не сдавался Тохателов. – Как вы считаете, Роман Исидорович!?

 - В том, что говорит Константин Николаевич, есть большой резон. Пытаясь оттеснить врага на север, мы можем спалить все свои воинские ресурсы и преподнести японцам Артур, что называется на блюдечке.

 - Вот то-то Ноги обрадуется - подал язвительную реплику генерал Никитин, чем вызвал негодование у Тохателова.

 - И что же вы предлагаете? Сидеть и ждать когда враг начнет наступление, чтобы потом с чистой совестью отойти к Артуру?

 - Ни в коем случаи, Исаак Артемьевич. Этого удовольствия мы японцам не доставим, – заверил артиллериста Кондратенко. - Я предлагаю вести активную оборону. Постоянно тревожить врага активными действиями местного значения. К сожалению, сами прорвать блокаду Порт-Артура мы не сможем и рано или поздно будем вынуждены отойти к внешнему оборонительному обводу. Здесь я полностью согласен с генералом Смирновым, но прежде чем мы это сделаем, мы должны заставить врага заплатить за свое продвижение к крепости, дорогой ценой.

  Кондратенко подошел к карте Квантуна и, взяв в руки карандаш, легко обвел на ней кружок.

 - В районе порта Дальнего по данным наших разведчиков нет больших соединений врага. Главные силы японцев находятся в районе Нангалина, думаю, будет правильным, если мы в этом месте проведем разведку боем. Возражения есть?

 Возражений не последовало, и разведка боем была возложена батальон капитана Корниевского, чьи охотники хорошо знали этот район боевых действий. Именно капитан подал Кондратенко эту мысль и, получив добро с радостью, стал готовиться к её исполнению.

  Все охотники были абсолютно уверены, что смогут хорошо пощипать «японцев», но на деле вышло иначе. По стечению обстоятельств, проведение операции было назначено в ночь с тринадцатого на четырнадцатое июля, когда в преддверии праздника хризантем японцы начали переброску своих войск в район Тейсанцзы.

  Начатое под покровом ночи наступление сначала развивалось успешно. Охотники Корниевского смяли дозорные посты и стремительным броском захватили батарею полевых орудий. Застигнутые врасплох японцы в страхе разбежались, оставив противнику свои позиции, но на этом успехи охотников и закончилось.

  При попытке продвинуться вглубь территории противника, батальон Корниевского неожиданно столкнулся с превосходящими силами японцев. Целый полк, неизвестно откуда взявшийся, заступил дорогу охотникам и оказал им активное сопротивление. Неразбериха и темнота ночи не позволяла японцам полностью использовать свое численное превосходство. Рассказы беглецов о страшных «казаках» заставляли японцев думать не столько о наступлении, сколько об обороне, однако наступивший рассвет все расставил на свои места.

  Обнаружив, что им противостоят не батальоны, а роты, японцы стали энергично теснить охотников и те были вынуждены отступить. Не имея возможности забрать с собой трофейные орудия, солдаты Корниевского снимали с них замки, разбивали прицелы, и если удавалось, приводили в негодность колеса орудий.

  Некоторые особо изобретательные охотники, стремясь максимально «насолить» противнику забрасывали в ствол пушек ручные гранаты или при помощи пакли поджигали зарядные ящики орудий.

  Преследуя отступающих охотников, японцы попытались на их плечах ворваться на позиции полка подполковника Дмитриева, но огонь батарей заставил вражеских солдат ретироваться. Готовясь к операции, Корниевский заранее согласовал с артиллеристами капитана Телегина возможность прикрытия и те не подвели пехотинцев. Выпущенная им шрапнель быстро заставила залечь наступающие цепи противника, а затем и вовсе отступить прочь.

  В целом, действие батальона Корниевского можно было бы оценить на твердую четверку с небольшим минусом, но потери, понесенные им от столкновения с противником, превращали её в три с плюсом. Никогда прежде охотники не имели такого числа убитых и раненых, включая самого капитана.

 - Налицо плохая работа разведки, - констатировал Кондратенко, выслушав рапорт Корниевского. - Не мог целый полк японцев появиться там, где его не было три дня назад.

 - Его не было там сутки назад. По моему приказу охотники перед началом операции провели разведку местности, и присутствие полка там не обнаружили.

 - Могли и не обнаружить – не согласился с ним Дмитриев, имевший давние счеты с капитаном, считавший Корниевского выскочкой, метившей на его место.

 - Я своим людям верю! – громыхнул Корниевский и тут же от боли в раненой руке закусил губу. Повязка давно покрылась бурыми пятнами, но капитан упрямо не хотел идти к врачу, не сделав доклад Кондратенко.

 - И очень хорошо. Что за командир, что не верит своим подчиненным? – поддержал раненого генерал. - Немедленно отправляйтесь в лазарет Владислав Николаевич. Вы нам нужны живым и здоровым. Дела только начинаются.

  Кондратенко с чувством пожал здоровую руку капитана и тот отправился выполнять его приказ.

 - Давайте подведем итоги, - обратился Кондратенко к генералу Горбатовскому, чья бригада держала этот участок обороны. - Здесь либо это досадное стечение обстоятельств, и мы нарвались на встречный удар противника, либо японцы знали о наших намерениях и заранее подтянули дополнительные силы. Одно из двух.

 - Судя по тому огненному фейерверку, с которым мы столкнулись рано утром на подъезде к позициям полка подполковника Дмитриева, я бы предпочел бы второй вариант – вступил в разговор подполковник Рашевский, отвечавший за создание оборонительных укреплений в районе горы Тейсанцзы. – Нас явно ждали, Роман Исидорович.

  Узнав о неудачных действиях батальона Корниевского, генерал сразу отправился в штаб Дмитриева и неожиданно попал в засаду. На его счастье, сидевшие в кустах гаоляна стрелки, не узнали Кондратенко и Рашевского, приняв их за простых верховых. Они обрушили свой огонь по их конвою, убив одного и ранив двоих казаков.

  В завязавшейся перестрелке один из стрелков был убит, а остальные бежали, оставив тело товарища.

 - По-моему вы сгущаете тучи, Сергей Александрович. На мой взгляд – это были обычные хунхузы не более того.

 - Сотник Челубей имеет другое мнение. Убитый хунхуз не был китайцем.

 - Меня сейчас это мало интересует. Владимир Николаевич, хватил ли бригаде сил отразить наступление врага? Судя по тому, что я видел с наблюдательного пункта, против полка подполковника Дмитриева находится совсем не один полк врага. Действия охотников Корниевского всколыхнул и потревожил осиное гнездо, обитатели которого обрушаться на нас в самое ближайшее время.

 - На всем протяжении обороны бригады у нас имеются непрерывные линии траншей, окопов, блиндажей и огневых точек. Все подходы к ним прикрыты заграждениями из колючей проволоки, благодаря стараниям Сергея Александровича. Могу заверить вас, что оборона бригады полностью полноценна, а не барсучьи норы, как говорят некоторые злые языки в Артуре – с обидой в голосе произнес Горбатовский, имея в виду генерала Фока. Находясь в отставке, он принялся сочинять записки, в которых критиковал действия штаба обороны.