Удар был сильным, но это было ещё не все беды, обрушившиеся на японский флагман в этот момент. Вражеские снаряды и осколки действительно с непонятным упорством обходили командующего японским флотом. Возможно, он был заговорен в одном из старинных храмов страны или госпожа Удача таким образом расплачивалась с ним, но факт остается фактом, Того действительно был неуязвим для вражеского оружия, но только от него. Кусок трубы, с мясом вырванный из палубной конструкции к оружию и осколкам никак не относился и, пролетев ограждения капитанского мостика, с силой ударил в левый бок адмирала.

  К счастью для него, удар трубой пришелся плашмя, но и этого хватило, чтобы от сильнейшей боли, Того рухнул на пол мостика потеряв сознание. Его британский наставник оказался менее счастливым. Коммодор Бейли получил осколок снаряда в бедро и упал рядом с Того, оглашая воздух своими истошными криками.

  Слава богу, младшие офицеры штаба адмирала и поднявшиеся на мостик санитары не знали английского языка. В противном случае они узнали бы многое из того, что думает о них и обо всем японском народе их бледнолицый друг.

  Пока раненых доставили в лазарет, где им оказали необходимую помощь, на мостике «Микасы» развернулся последний акт свершившейся трагедии. Единственный оставшийся в строю, капитан-лейтенант Оцума оказался перед трудным жизненным выбором. Согласно уставу, он должен был поднять сигнал о передаче командования контр-адмиралу Катаока, державшему свой флаг на «Ниссин». Однако офицер прекрасно понимал, что это известие может самым пагубным образом сказаться на исходе сражения. Сотни глаз наблюдали за флагманом продолжая верить в возможность победы и Оцума, решил не лишать их последней надежды.

  Свято веря, что его любимый адмирал неуязвим, офицер не стал торопиться с отдачей приказания о передачи командования. Благоразумно скрывшись в боевой рубке, он отправил в лазарет матроса с вопросом о состоянии адмирала. Ответь ему врачи, что адмирал пришел в себя и готов вести командование с госпитальной койки и о его убытии никто бы не узнал но, несмотря на все усилия врача, командующий не пришел в себя, хотя на его теле не было серьезных повреждений.

 - Возможно, сломано несколько ребер и повреждена селезенка. Нужно наблюдать – честно признался Оцуме доктор. Обрадованный даже такому расплывчатому ответу, офицер был готов подождать ещё, но судьба уже вынесла свой вердикт. Новое попадание с «Ретвизана» снесло трубу у броненосца, и тот стал терять ход. Одновременно возникли проблемы в машинном отделении и волей неволей «Микаса» был вынужден покинуть строй. На его мачте взметнулся сигнал «Адмирал передает командование», которое было равноценно траурной повязке.

  Стоит ли говорить, что выбытие второго броненосца ставило точку в этом сражении. Японцы добились определенных успехов. От разрывов шимозы горел «Пересвет», горел «Баян» имел повреждения «Аскольд» и «Диана», но все корабли продолжали держать строй. Не будь у русских четырех броненосцев, Катаока обязательно бы попытался довести начатое дело до конца но, увы, не мог этого сделать.

  С обливающимся кровью сердцем он приказал эскадре идти в Сасебо, но перед этим решил осуществить хотя бы часть плана выбывшего из строя адмирала и приказал миноносцам атаковать корабли противника.

  Подобно своре гончих псов, устремились в бой отряды миноносцев, желая только одного: догнать и любой ценой нанести максимальный ущерб врагу. Нет ничего сильнее, чем стремление самурая выполнить свой священный долг – защитить родину от врагов. Никакие преграды и опасности не способны помешать самураю, совершить самое важное деяние в своей жизни кроме смерти. Но жизнь внесла свою поправку в этот неписаный кодекс в виде непредвиденных обстоятельств.

  Будь море спокойным и эскадра противника, утратив общее командование, пребывала в состоянии полного раздрая, когда каждый сам за себя, атака миноносцев имела шансы на успех. Однако русские корабли уверенно шли единым строем под командованием своего любимого адмирала, который по всем пунктам одержал победу над противником. На море господствовало ненастье и кроме того был день, что полностью исключало возможность подобраться к кораблям незаметно.

  Кроме этого, у японских моряков полностью отсутствовал навык миноносной атаки. Стремясь как можно быстрее поразить противника, они только мешали друг другу при атаке, создавали дополнительные сложности, которые сводили к нулю все их усилия.

  Несмотря на то, что малокалиберная артиллерия понесла серьезные потери от взрывов японской шимозы, противоминные артиллеристы оказались на высоте. Ни один из броненосцев эскадры не пострадал от мин противника. Как бы истошно не кричали японские моряки «Банзай» во время атаки, все выпущенные ими мины либо проходили мимо цели, либо тонули, угодив под очередную взлетевшую к небу волну.

  Чуть более удачливой была атака японских миноносцев на отряд крейсеров адмирала Рейценштейна. Здесь от взрыва вражеской мины пострадал «Баян». Как не пытался Вирен разминуться с нежданной гостьей, ему это не удалось, но и здесь судьба не оставила своей милостью русских моряков. Мина взорвалась возле самого борта крейсера и повредила его корпус. Обшивка дала течь, и вода проникла в одну из угольных ям.

  Увиденный взрыв вызвал неописуемую бурю радости и восторга у экипажа японского миноносца атаковавшего крейсер. Погибая под ответными снарядами противоминных батарей и погружаясь в морскую пучину, они были полностью уверены, что сумели сократить численность флота русского императора на одну боевую единицу.

  Ещё одним успехом японцев было уничтожение миноносца «Властный» из отряда капитана Коломийца. Используя численный перевес, японцы сумели навязать русским невыгодный для них бой, закончившийся гибелью миноносца. Спасаясь от противника, командир отряда принял единственно верное решение и отвел свои корабли под защиту крейсеров и броненосцев.

  Солнце уже двигалось на запад, когда русская эскадра миновала Цусиму и двигалась курсом на норд-вест. Впереди была ночь, с ещё одной угрозой атаки вражеских кораблей. Как не была высока радость достигнутого успеха, но решался отбросить в сторону подобную угрозу.

  Прорыв дался адмиралу Макарову не простой ценой. Он не был ранен вражескими осколками, к огромной радости, находившихся в рубке моряков, однако прежние раны давали о себе знать. В один из ответственных моментов с адмиралом стало плохо, он не смог стоять на ногах и был вынужден сесть на стул. Стоявшие рядом с ним Матусевич и Семенов страшно боялись, что адмирал потеряет сознание но, слава богу – этого не случилось. Степан Осипович с честью справился со своим временным недугом.

  Увидев, что ему протягивают руку, чтобы помочь встать со стула, адмирал обиделся.

 - Вот еще чего, я вам, что – красна девица, что вы мне руки протягиваете? – с упреком спросил он моряков. - Устал, да, правда, но не настолько, чтобы не мог стоять на собственных ногах.

 - Но вы ранены, Степан Осипович – попытался заступиться за офицера Семенов, но адмирал прервал его.

 - Бросьте. Здесь все ранены, в том числе и вы. Ну да ладно, проехали, - махнул рукой адмирал и перешел к насущим проблемам. - От Того мы отбились и при этом смогли нанести врагу ощутимый ущерб. Теперь главная задача не растерять его и благополучно дойти до Владивостока. Что со скоростью, сумеем удержать 13 узлов?

  Макаров вопросительно посмотрел на Матусевича, ожидая его резюме. За время боя два броненосца «Пересвет» и «Победа» имели проблемы с машинами, от чего скорость эскадры заметно упала, плюс эскадру тормозил «Баян» с его течью.

 - Если не подведет «Полтава», а она тьфу-тьфу идет без сюрпризов, - адмирал постучал по деревянной спинке стула, - то скорость мы не только удержим, но и сможем даже немного увеличить. Ухтомский и Зацаренный обещают устранить поломки.

  - Очень на это надеюсь. Скорость нам очень понадобиться, если вдруг судьба сыграет с нами злую шутку и нас нагонит японская эскадра в составе трех броненосцев и восьми броненосных крейсеров.

 - Вы столь невысокого мнения о способностях Иессена? – Матусевич удивительно поднял брови.

 - Нет, я просто всегда готовлюсь к худшему из всех вариантов. Если он случиться, то он не застанет нас врасплох, а если нет, то доставит откровенную радость.

 - Судя по погоде, встреча которую вы нам предрекли, маловероятна, Степан Осипович – с сомнением произнес Семенов.

 - Я полностью разделяю ваши слова, но зная упрямство японцев, настырный характер их адмирала, а также в виду отсутствия крейсеров Иессена в точке рандеву, я не исключаю возможности новой встречи с объединенными силами противника – отрезал адмирал.

  В его словах был свой резон, но судьба продолжала хранить русские корабли. Новая встреча с главными силами противника так и не состоялась, а брошенные Катаокой вдогонку за русской эскадрой новые отряды миноносцев не смогли найти её под покровом опустившейся темноты. Как не рыскали ночные мстители на морских просторах, им никто не повстречался. Также никто не пострадал из числа поврежденных в бою кораблей, в особенности «Баян». Несмотря на течь в корпусе, он смог дотянуть до родных берегов.

  Однако всякому везению рано или поздно приходит конец и это светлая полоса для русской эскадры прервалась у самого родного порога. Подводные камни, на которые в свое время налетел «Богатырь» получили новую жертву в лице броненосца «Пересвета».

  С честью выдержавший два тяжелейших сражения в Желтом и Японском море, с самым опасным противником в этой части света корабль стал жертвой банального ротозейства. Полностью уверовав, что самое страшное уже позади, командование броненосца позволило себе расстегнуть мундир на несколько пуговиц, за что незамедлительно и поплатилось.

   Злополучный случай с «Пересветом» дал британским газетам повод оценить прорыв эскадры адмирала Макарова как боевую ничью. Поклонники набирающего силу по всему миру футбола дали своеобразные заголовки своим передовицам. Все они отражали ничейный счет 1:1, беззастенчиво сравнивая значимость аварии «Пересвета» с гибелью «Фудзи».

  При этом островные джентльмены возможно по незнанию, возможно из природной скромности, так характерной для англичан, не проводили подобное сравнение по броненосным крейсерам противников. Жители туманного Альбиона так и не узнали, что не все броненосные крейсера адмирала Камимуры после боя с эскадрой Иессена вернулись на свои привычные стоянки в Сасебо.

  В результате боевого столкновения с кораблями противника, крейсер «Адзума» получил несколько пробоин, в итоге ставшие для него фатальными. Как не боролись японские моряки за живучесть своего корабль, из-за угрозы затопления он был вынужден выброситься на камни на юго-западном окончании острова Хонсю.

  Верные курсу максимальной секретности, японцы попытались скрыть трагедию «Адзума», но пронырливые британские репортеры, чувствовавшие себя в Японии как дома, узнали об этом. Разразился маленький скандал, который удалось замять благодаря вмешательству посла Британии в стране Восходящего Солнца.

  Впрочем, кому надо было знать, узнали и включили этот факт, в свой отчет о положении дел в войне России и Японии. Господин дипломат явно испытывал определенную симпатию к своему дальневосточному союзнику и характеризовал потери японского флота как неприятные издержки сложного процесса.

  Высокие люди, вложившие в эту войну большие деньги, скрепя сердцем согласились с его выводами, но вскоре были вынуждены пересмотреть свое мнение. Главной причиной этого стала внезапная гибель флагмана японского флота броненосца «Микасы».  14 июля, в день взятия Бастилии, находясь на своей стоянке в Сасебо, броненосец затонул в результате взрыва в носовом артиллерийском погребе. Мощный взрыв расколол корабль пополам, и он скрылся подводой вместе со ста тридцатью двумя членами экипажа.

  Главнокомандующий японского флота в этот момент находился в больнице на берегу и стоически перенес ещё один горький подарок судьбы упавший в его руки. Скрыть этот факт было невозможно и на следующий день, в Сасебо и Токио прошли поминальные шествия с фонариками в память погибших моряков.

  Все это было, но потом, а пока корабли порт-артурской эскадры прибыли во Владивосток. Адмирал сошел на берег и немедленно телеграфировал царю: «Ваше приказание выполнено. Флот пришел во Владивосток без серьезных потерь. Все корабли целы. Адмирал Макаров».

  В этот день в городе не было человека, чье лицо не светилось бы от счастья и радости, за исключением самого флотоводца. Его мало улыбчивость и сдержанность при общении все объясняли усталостью и трудностью похода, но это было не так. Адмирал Макаров как никто другой понимал, какие трудности и сложности ждут моряков впереди. И эти знание уменьшали его радость от удачного сражения и увеличивали печаль флотоводца.

                Глава XI. Праздник хризантем.

                После того как главные силы Тихоокеанского флота покинули Порт- Артур, он полностью утратил свое значение военной базы, взятие которой являлось первостепенной задачей. Идя на прорыв, адмирал Макаров оставил во внутренней гавани транспортные суда, канонерки, миноносцы и вспомогательный крейсер. Одним словом все то, что в той или иной мере не было нужно эскадре в предстоящем сражении и с чем один раз переплакав можно было расстаться.

  Правда, поздно ночью в гавань Артура вернулся броненосец «Севастополь», которого на этой войне преследовали тридцать три несчастья. Он один из всех кораблей эскадры получил пробоину, вынудившую Эссена повернуть обратно. Как не клял судьбу пылкий капитан «Севастополя», как он не ругался стоя на мостике, ничего нельзя было сделать. Броненосец не мог продолжать поход и ему, пришлось вернуться обратно.

  Присутствие в гавани броненосца несколько придавало значимости отряду кораблей оставленных адмиралом Макаровым в помощь генералу Кондратенко, но все они не шли, ни в какое сравнение с силами, ушедшей из Артура эскадры.