- Выставил все-таки «Сикисиму» и не убрал «Микасу», - с сожалением в голосе произнес адмирал, когда сигнальщики доложили ему о составе вражеского отряда броненосцев. - Значит, дело будет ещё горячее, чем под Артуром.

 - Слава Богу, что нет крейсеров Камимуры и «собачек» адмирала Дэва. Это дает нам неплохие шансы проскочить Цусиму. Наверняка стерегут крейсера Иессена и корабли, оставшиеся в Артуре.

 - Да и таинственный барометр Дижонваля, не подкачал. Погода как по заказу, – усмехнулся Макаров. – Откройте нам тайну, Владимир Иванович, что это за никому, неизвестный аппарат, а то потом может случай не представиться.

 - Да, скажите правду господин Семенов, - поддержал адмирала Матусевич. - Полностью признаю вашу правоту. Где вы его откопали?

 - В книге одного итальянского монаха занимавшегося естествоведением. По длине нитей домашних пауков ткущих свою паутину он безошибочно предсказывал погоду на несколько дней вперед. Научный мир не принял барометр Дижонваля, но точность его прогнозов от этого нисколько не уменьшилась – честно признался исполняющий обязанности капитана «Цесаревича».

 - Вот видите, как полезно читать книги. Благодаря Владимиру Ивановичу мы смогли сделать точный расчет и поставили нашего друга Того, в сложное положение. Его расчет оказался неверен и мы этим воспользуемся!

  Макаров радостно ткнул биноклем во вражескую эскадру, действительно оказавшуюся в сложном положении. Двинувшись на перехват противника, японский адмирал собирался нагнать колонну русских броненосцев и, встав параллельным курсом, попытаться её разгромить.

Идея была прекрасной, но непогода не позволила её реализовать.

  Столкнувшись с противником в не то время и не в том месте, Того был вынужден выбирать между двух зол. Либо сначала идти с русской эскадрой встречным курсом и только потом получить возможность её атаковать. Либо провести «последовательное» уклонение вправо, как это сделал адмирал Иессен в бою против крейсеров Камимуры, подставив борта своих кораблей под огонь русских комендоров.

  И тот и другой вариант был рискованным, но нужно было выбирать и после недолгого колебания, японский адмирал выбрал второй вариант.

 - Это очень опасный маневр, сэр – не согласился с ним, находившийся на капитанском мостике «Микасы» коммодор Бейли.

 - Вы предпочтете подставить мой флагман под сквозной обстрел русских кораблей или решитесь проскочить у них под носом и, потеряв массу времени атаковать их? Рискуя при этом потерять противника из вида из-за этого чертового шторма?

 - Я только предупредил об опасности этого маневра, сэр. Русские канониры хорошо стреляют – колко уточнил англичанин, напомнив о многочисленных попаданиях в «Микасу» в предыдущем бою.

 - Я всегда ценил ваши советы, коммодор и потому приказал собрать на броненосцах лучших наводчиков. А что касается риска, то я готов рискнуть во славу нашего микадо, ровно как и вы во славу своего короля – Того уважительно склонил голову.

  Выбор маневра противника не остался тайной для Макарова и его свиты стоящей на капитанском мостике.

 - Степан Осипович! Того собирается сделать поворот, чтобы затем выписать палочку над «Т». Сейчас его корабли будут беспомощны против нас! Нельзя упускать такой случай! – торопливо заговорил Матусевич, подбивая адмирала отдать приказ на открытие огня.

  Вопрос о том, как следует вести огонь в предстоящем сражении, горячо обсуждался на последнем совещание на «Цесаревиче». Мнений было несколько но, в конце концов, пришли к тому, что каждый кораблей выберет себе цель согласно движению вражеских мателотов. Согласно этому распорядку «Цесаревич» должен был вести огонь по «Микасе», «Ретвизан» по «Фудзи», «Пересвету» противостояла «Асахи», «Победе» - «Сикисима», а «Полтаве» - «Кассуга» возглавлявшая отряд броненосных крейсеров.

  Соблазн попытки до начала боя, массированным ударом всех броненосцев попытаться максимально ослабить противника и тем самым создать ощутимый задел был огромен. Матусевич был абсолютно прав, говоря, что другого такого случая не будет, но Макаров не торопился отдавать нужного приказа.

  Будь в артиллерийских погребах броненосцев полный комплект снарядов, возможно адмирал бы и разделил точку зрения своего начальника штаба. Во время стоянки в Циндао, господа тевтоны в тайне продали на корабли эскадры партию снарядов из своего арсенала. Справедливо полагая, что совершают отличную сделку, продавая за хорошую цену качественное оружие остро нуждающемуся в нем человеку, однако для нужд эскадры этого было мало.

  Кроме этого, адмирала не покидала предательская мысль о том, что часть его кораблей вооружена «картонным мечом». Сам факт этого требовал своего доказательства, но нехорошие предчувствия терзали сознание Макарова.

  Все это вместе взятое удержало адмирала от соблазна спалить все боеприпасы в одном большом огне и заставило придерживаться ранее выбранной тактике.

 - Наполеон говорил, что в двух тысячах лье от Парижа он не может рисковать гвардией, так и я не готов вести бой, рискуя оказаться в нужный момент без снарядов, - отказал адмирал застывшему от нетерпения Матусевичу.

  Сказано это было столь решительным тоном, что Николай Александрович не рискнул перечить начальству, отлично понимая всю тяжесть ответственности опустившейся на его плечи.

 - Поднять сигнал «Открыть огонь по противнику согласно принятой диспозиции» - приказал Макаров вахтенному офицеру, отрезая все пути назад и не глядя в сторону вражеских кораблей, направился в боевую рубку броненосца.

  Повинуясь приказу адмирала, главные калибры броненосцев пришли в движение и вскоре выплюнули в сторону вражеских кораблей свои смертоносные гостинцы. Все они легли с перелетом или недолетом от целей, вздымая водные столбы как немой укор комендоров, бездарно отправивших огромное количество денег на морское дно.

  Подобный процесс своеобразного жертвоприношения был неизбежен для любого сражения и флота и по мере развития приносил, положительные результаты. Поймав цель, русские наводчики цепко вели её, все ближе и ближе подбираясь к бортам вражеских кораблей.

  Японцы также начали пристрелку по кораблям русской эскадры, но на первом этапе им мешали два фактора; собственное вынужденное маневрирование по отношению к противнику и волнение на море. Все прежние стычки с русскими кораблями происходили при почти идеальной погоде, море было спокойное и комендоры микадо не испытывали дополнительных трудностей с наводкой. Разыгравшаяся непогода хоть немного, но уменьшала меткость наводчиков Того.

  Только когда все корабли броненосного отряда выполнили маневр и прошли злополучную точку поворота, японская эскадра смогла полноценно отвечать ударом на удар. Силы противников были примерно равные, но на счету русских артиллеристов уже было два прямых попадания, в результате чего, «Сикисима» лишилась шлюпок левого борта, а на «Фудзи» была снесена задняя мачта.

  Следуя выбранной тактике, Того начал сближение с противником и сосредоточил огонь на флагманских кораблях врага. Следуя полученному приказу по «Цесаревичу» ударили орудия «Микасы» и «Фудзи», по «Пересвету» «Асахи» и «Сикисимы», а на «Полтаву» навели свои пушки комендоры с «Кассуги» и «Ниссина». Оставшиеся «Якумо» и «Асама» взяли в свои прицелы крейсер «Баян», «Чиода» нацелилась на «Аскольд».

  И та и другая тактика выбранные двумя адмиралами имела все шансы на успех и теперь, все зависело от меткости комендоров, прочности бортов и шальной удачи, которая не спешила с выбором своего фаворита.

  Черные разрывы шимозы окутали русские флагманы плотным кольцом, разрываясь даже от удара о воду. Больше всего досталось «Цесаревичу», на «Микасе» и «Фудзи» были собраны лучшие наводчики со всего флота и вскоре они добились своих первых ощутимых успехов. От попадания вражеского снаряда была уничтожена кормовая батарея пушек Гочкинса, а также была проверена крепость брони кормовой башни главного калибра. На корабле начался пожар, который был потушен с большим трудом.

  Появление пламени и дыма на «Цесаревиче» вызвало оживление у стоявшего на мостике «Микасы» коммодора Бейли.

 - Ваши комендоры стреляют все лучше и лучше, адмирал. Если дело пойдет так и дальше, я не поставлю и шиллинга на русский флагман - улыбнулся адмиралу британец, в глубине души проклиная упрямого азиата свято верящего, что вражеские снаряды и осколки не причинят ему вреда.

 - Я тоже в это верю – с достоинством ответил ему Того, - и если вы не готовы поставить шиллинг против старшего флагмана, то я не поставлю и пенса на младший флагман русских. Мне кажется, он быстрее будет выведен из строя.

  В словах японца была своя правда, «полуброненосец-полукрейсер» имел большее число попаданий от «Асахи» и «Сикисимы», но продолжал уверенно держать скорость и при этом вести огонь по противнику. Бой разгорался все с большей и большей силой, неудержимо приближаясь к своему пику.

  Выбранная японским адмиралом тактика ведения боя имела один, но весьма существенный изъян. Сосредоточив огонь двух своих броненосцев на одном из кораблей противника, он тем самым предоставлял полную свободу рук другому. Это, конечно было все временно, но второй корабль мог вести огонь в почти полигонных условиях.

  В умелых руках терпение и труд всегда кого-нибудь перетрут и привлекут к себе благосклонность госпожи Удачи. Она долго не решалась отдать предпочтение русским комендорам, но когда это случилось – щедрость её хлынула как из рога изобилия.

  Первым из двух броненосцев «обойденных» вниманием вражеских артиллеристов, добилась успеха «Победа». Именно её десятидюймовый снаряд угодил в «Сикисиму» и своим взрывом повредил рулевое управление корабля. Получив одно единственное повреждение, японский броненосец стремительно выкатился из общего строя в сторону от громыхающего сражения.

 - О, черт! Как это некстати! – воскликнул Бейли, - я надеюсь, что это временное явление и конфуз с кораблем никак не скажется на общей картине боя.

 - Нисколько в этом не сомневаюсь - холодно произнес Того и в подтверждение его слов, среди японских кораблей началось движение без всякой указки адмирала. Действуя как хорошо отрегулированный механизм место «Сикисимы» занял «Кассуги» подтягивая за собой остальные броненосные крейсера.

  Слаженное и быстрое движение кораблей всегда приятно адмиральскому глазу, но не успели они завершить свое перестроение, как новое бедствие обрушилось на японскую эскадру. И звали это бедствие – «Ретвизан». Его орудия нет-нет да доставили противостоящую ему «Фудзи». Творение рук британских корабелов стоически выдерживало попадание вражеских снарядов, но вот с гостинцем, угодившим в пороховой погреб кормовой башни ничего нельзя было сделать. Возникший пожар привел к возгоранию пороха, и японский броненосец был разорван пополам.

  Все это произошло столь стремительно и неожиданно, что когда стоящие на мостике «Микасы» Того и Бейли обернулись на эхо прогремевшего за их спинами взрыва, с «Фудзи» все уже было покончено.

  Лишившись кормы, броненосец стремительно заваливался на правый бок, погружаясь в пучину моря. Передняя мачта с флагом восходящего солнца как прощальный привет пронеслась по воздуху перед изумленными наблюдателями, после чего скрылась подводу.

  Завороженные этим фантосмогорическим зрелищем ни командующий японским флотом, ни его британский гость и наставник не могли сказать ни слова. Грохотали пушки, взрывались снаряды, градом проносились осколки, но стоявшие на мостике люди никак на это не реагировали. Слишком неправдоподобной была так легкость, с которой эскадра потеряла броненосец.

  Впрочем, долго находиться им в процессе созерцания им не пришлось. Сражение продолжалось и японцы продемонстрировали высокому гостю, что являются хорошими учениками. «Фудзи» погибла, но на её место встала «Асахи», чьи комендоры стали наводить свои орудия на русский флагман, согласно ранее полученному приказу командующего.

  Несмотря на гибель одного броненосца и временное выбытие другого, японцы были готовы продолжить сражение и попытаться переломить его исход в свою пользу. Стойкость и упорство, которое проявили моряки японского императорского флота в сражении при Цусиме, заслуживает всяких похвал. Это признавали, как и друзья страны восходящего солнца, так и их противники. Храбрость и отвага всегда помогает склонить чашу весов в свою пользу, но в этот день удача была на другой стороне.

  С упрямством фанатика, Того до самого последнего момента свято верил, что сдвоенный огонь броненосцев выведет из строя главный флагман русских, а его броненосным творениям итальянских мастеров по силам отправить к праотцам «Пересвет». Интуитивно чувствуя, что его эскадре по силам сделать маленькое чудо он надеялся на лучшее. Ему казалось, что вот ещё немного, ещё чуть-чуть и насмешница Фортуна улыбнется и ему, однако та откровенно смеялась над ним и вместо так страстно ожидаемого счастливого шара выбросила «зеро».

  Очередной русский снаряд ударился в «Микасу», сотрясая могучий корпус японского флагмана. Сколько их было до этого, сколько будет после известно только одному Господу, но этот снаряд поставил финальную точку в этом сражении. Нет, он не попал в пороховой погреб броненосца и не разломил его пополам. Не привел к возникновению подводной пробоины и не уничтожил стоящего на капитанском мостике адмирала.

  Всего, что он достиг – это угодил в основание носовой башни главного калибра. Крупповская броня с честью выдержала испытание огнем, все двенадцатидюймовые орудия остались целы, а их расчеты понесли незначительный урон. Один из них был сбит с ног ударом и сильно расшибся при падении, а другой погиб от случайно отлетевшей гайки. Пережив несколько неприятных мгновений, комендоры микадо были готовы продолжить обстрел врага и вырвать долгожданную победу.

  Все было хорошо, кроме того, что русский снаряд повредил поворотный механизм башни. Что-то щелкнуло в его недрах и огромное сооружение беспомощно застыло в одном положении. Её могучие стволы могли изрыгать по врагу свои смертоносные снаряды, но только в определенном направлении. Те, кому это было положено, бросились исправлять положение, но се их усилия оказались напрасными. Исправить повреждение можно было только в порту и одна из главных ударных установок «Микасы» выбыла из игры.