В данной работе мы не будем разбирать ирландские мифы и героические предания подробно, затронем только те моменты, которые оказались связаны с христианством. Само то,что образы языческих богов и героев и истории о них могут глубоко проникать в христианскую культуру (без культа), нас не должно удивлять. Античная мифология стала культурным кодом европейской цивилизации, именно ее лучше всего знают европейцы, и именно с ней знакомятся с детства даже в наше время.

Первое, что нужно сказать, — предания языческой Ирландии записали именно христиане. До появления христианства в Ирландии не велось никаких записей, а устная передача была принципиальным правилом. Друиды и филиды заучивали огромные объемы информации, но само это не является чем-то выдающимся. Устной была культура сказителей и в других регионах Древнего мира. Христианские монахи проделали огромную работу по сохранению древнего наследия, сказания записывались не в общих чертах, а весьма подробно и со всеми чисто языческими подробностями. Хотя в финале крупнейшего повествования «Похищение быка из Куальнге» автор, не поленившийся, так сказать, проделать весь этот невероятный труд, все же заканчивает критическим замечанием: «Я же, который записал эту повесть, или, вернее, вымысел, не беру на веру рассказанных тут историй. Ибо многое здесь наущение лукавого, иное причуда поэзии. Одно возможно, другое нет. Иное назначено быть развлечением глупцам»[17]. Но все же, на наш взгляд, уважительное и заинтересованное отношение ирландцев к своему прошлому здесь налицо.

Только с появлением христианства на остров пришла письменность, но прошло еще не меньше века, прежде чем начала появляться самостоятельная литература. Первые христиане Ирландии были собирателями предшествующего письменного наследия, и не только христианского. Тексты, которые приписываются самым ранним святым, в большинстве случаев трудно подтвердить как принадлежащие V–VI вв., они дошли в копиях или были записаны со слов. У нас есть «Исповедь св. Патрика» и его письмо, и мы понимаем, что он не единственный владел грамотой в V в. Активнее культура устная стала переходить в письменную примерно в VII в. — точнее, именно так оценивают это ученые по внутреннему свидетельству самих текстов, многие из которых дошли до нас не в первых записях, а в копиях более поздних времен. Тогда, видимо, были сделаны и первые шаги по фиксации дохристианских древностей.

Хотя ирландские монахи и сохранили для нас повествования о волшебных существах — сидах или Племенах богини Дану, — мы не встретим такого использования этих образов, какое имело место с античными богами. Никто не уподобляет Христа копьеносцу-победителю Лугу или насыщающему всех пищей Дагде. Сиды не выступают аллегориями добродетелей или примерами для назидания. В ирландских текстах эти персонажи не становятся объектами религиозного поклонения, они смертны и просто наделены волшебными способностями, так как являются представителями волшебного Другого Мира. Через соотнесение имен этих персонажей и языческих культовых объектов Галлии и Британских островов исследователи делают вывод, что им все же поклонялись как божествам или покровителям. Некоторые средневековые комментаторы, например автор «Глоссария Кормака», называет их богами.

Но серьезным возражением этому (в том, что касается Ирландии) является сам характер историй, повествующих о «о сидах», и то, что истории о них были записаны, причем в качестве исторических повествований, а не религиозных. А от настоящих религиозных верований языческой Ирландии монахи не оставили и не передали нам ничего, кроме упоминаемых вскользь в некоторых житиях идолов и магических действий друидов, из которых невозможно составить четкой картины. О том, как именно обожествлялись стихии в Ирландии, в чем, собственно, заключалась вера, весьма трудно сказать что-то определенное. Кельтское язычество исчезло так же таинственно, как и друидизм. Все это опровергает любые обвинения в синтезе ирландского христианства с язычеством.

По археологическим находкам, по ритуалам, которые перешли в народные обычаи уже христианской поры, и по осколкам из письменных источников можно понять, что в Ирландии имела место разновидность шаманизма, практиковались жертвоприношения. Для важных ритуалов сооружались специальные святилища, в центре которых находились камни. Название Клохер (Clocher) происходит от словосочетания Cloch Oir, что значит «золотой камень». «Мартиролог Энгуса» VIII в. рассказывает, что этот камень был покрыт золотом и серебром и посвящен божеству по имени Керманд Келстах (Cermanct Celstach), а из жития св. Мак Кайртинна (Mac Cairthinn, 430–505 гг.) становится известно, что благодаря ему почитание этого идола было упразднено. Другие святилища такого рода — Друйл Тайрлейме (Druil Tairleime), Скарва (Scarva), Майг Хромта (Macroom, Maigh Chromtha) и Кром Круах или Кен Круах (Cromm Cruaich, Сеnn Cruaich). Последний является самым известным святилищем-камнем, хотя место его нахождения точно не установлено[18]. В «Трехчастном житии» св. Патрик изгоняет это божество и разрушает идол.

Все подобные святилища были местом проведения таинственных ритуалов и вызывали страх у простого населения. «Лейнстерская книга» утверждает, что в жертву идолам приносили первенцев, чтобы не иссякало молоко и зерно[19].

Мы видим, что огромную роль в мировоззрении играло повествование как таковое, нарратив. Большое значение придавалось сакрализации пространства и любых действий через символы и рассказывание историй. Была весьма развита поэтическая и музыкальная культура, поэты относились к жречеству и занимали очень высокое положение. Герои исторических циклов преданий постоянно в поле внимания, святые обращаются к ним, и они обращаются к святым. Вполне очевидно, что это часть кланового мышления, категорий клановой чести — потомки выдающихся представителей королевских родов, героев, память о которых пережила столетия, надеются на их посмертное спасение. Еще они могут стать примером назидательным: величайший герой, убивший сотни, рассказывает о том, как он пребывает в аду, поскольку этот героизм греховен по сути.

Назовем самые примечательные сказания-мостики такого рода. На первом месте рассказ о том, как было восстановлено «Похищение быка из Куальнге» из Уладского цикла сказаний, посвященного легендарному королю Конхобару и выдающемуся воину Кухулину. Рождение Конхобара анналы относят ко временам Иисуса Христа, а Лейнстерская книга повествует о том, что король родился в один час с Сыном Божьим. Что касается Кухулина, во всем цикле он фигурирует как «герой с невероятными способностями и умениями». В «Похищении» Кухулин один сдерживает войска «четырех великих королевств Ирландии», которые пришли в Улад, чтобы увести быка. Он один заменяет все войско Конхобара, страдающего от волшебного недуга, и больше полугода один сражается как в поединках, так и нападая на лагерь противника и убивая там сотни мужчин, женщин, детей и даже животных.

Верховный оллам Шенхан Topпешт (Senchan Torpeist), живший в V в., пожелал составить и записать полный текст «Похищения», он спрашивал других филидов, но никто не знал повести целиком: один знал одну часть, другой — другую. Он рассказал об этом замысле своему брату св. Кайллину. Кайллин позвал святых Колума Килле, Киарана из Клонмакнойса, Брендана из Бирра и Брендана, сына Финнлоха (прославленных подвижников своего времени). Три дня и три ночи святые молились и постились на могиле Фергуса мак Ройха, участника событий похищения и приемного отца Кухулина. И, наконец, Фергус явился им и по их просьбе рассказал историю похищения полностью. Части этой повести есть в нескольких рукописях, наиболее полный и художественно обработанный вариант представляет «Лейнстерская книга» XII в.

Повесть «Призрачная колесница Кухулина»[20] из того же цикла (присутствует в сборнике XII в. «Книга бурой коровы») представляет «исповедь» Кухулина перед Патриком и верховным королем Ирландии Лоэгайре мак Ниалом. В одном из самых известных житий св. Патрика он неоднократно предстает перед Лоэгайре, а последний сопротивляется проповеди миссионера. В данной истории король просит явить ему чудо — вызвать Кухулина и его возницу с того света. Кухулин является, повествуя о своих подвигах и о том, что он томится в аду. Герой обращается к святому с просьбой избавить его от вечного проклятия, в итоге и Кухулин спасается, и Лоэгайре признает истинность христианской веры.

В более житейском виде представляется нам встреча св. Патрика с героями другой ветви исторических преданий — воинами короля Финна мак Кумала, фениями («Цикл Финна» или «Цикл Ойсина»), Последние фении, Кайльте и Ойсин, стареют, но остаются в живых на сотни лет, чтобы встретиться со св. Патриком. Между Кайльте и Патриком происходит разговор, о котором повествует нам так называемый «Разговор стариков». Патрик слушает о деяниях фениев и решает записать их, чтобы они не канули в лету. Кайльте принимает крещение, затем они направляются в Темру, а по дороге Кайльте рассказывает святому «старины мест» — более ста историй, связанных с теми местами, которые они проходят. «Таковы отношения между представителями двух эпох в "Разговоре". Кайльте олицетворяет все, что есть в язычестве достойного, благородного, возвышенного, а Патрик — все милосердие и кротость христианства; и вместо непримиримого антагонизма, вместо непреодолимой пропасти, разделяющей два мира, мы видим, что все лучшие свойства одного гармонично дополняют черты другого»[21]. Разговор с Ойсином, сыном Финна, у святого не складывается, так как тот не хочет слушать его наставлений (данная история изложена в шотландской «Книге декана Лисмора» («The Book of the Dean of Lismore»), составленной священником Джеймсом Макгрегором в начале XVI в.).

Сиды, племена богини Дану, также удостаиваются благой вести, по крайней мере одна из них, Этне, обращается в веру Христову и умирает, погребенная Патриком и его учеником. Эта история повествуется в легенде «Воспитание в Домах Двух Чаш»[22]. Рассказ об Этне содержит весьма точные определения сидов, которые здесь никак не могут быть спутаны с богами, бесплотными духами или дьявольскими силами, имеют тело, могут болеть и умирать, а также принимать крещение, но при этом наделены долгой жизнью, вечной юностью и волшебными дарами[23].

Старейший герой мифологической истории Ирландии Финтан также встречается с Патриком или по крайней мере доживает до укрепления христианства на острове. Финтан, сын Бохра, — персонаж «Книги захватов Ирландии» («Lebor Gabala Ёгепп»), «Установления владений Тары» («Do suidigud tellaich Temra»)[24] и других текстов. На остров он приходит с первыми пришельцами, племенем Кессарь, еще до потопа. «Долгой жизнь была, того я не скрою, покуда не настигла меня вера Владыки Небесных Облаков»[25]. Он созерцает всю древнюю историю и предстает главным ее толкователем и знатоком, а с началом христианской эры наконец встречает смерть, и вместе с ним завершается эпоха. «Так закончил Финтан свой срок и век, а потом покаялся он и принял причастие из руки епископа Эрка, сына Охомона, сына Фидаха. Души Патрика и Бригиты были при его смерти. Между тем неизвестно, где он похоронен. Иные думают, что смертная плоть его была перенесена в Богом сокрытое место, как случилось то с Илией и Энохом, которые ожидают в раю воскресения почтенного старейшины, Финтана, сына Бохра, сына Эйтиера, сына Руала, сына Аннида, сына Хама, сына Ноя, сына Ламеха», — читаем мы в «Установлении владений Темры», события которой происходят в V в. при короле Темры Диармайте мак Кербалле. Другим людям предстоит теперь созерцать и сохранять историю, а на смену устной памяти, для которой необходим помнящий все герой, приходит письменность.

Памятник совсем другого рода — «Видение Тнугдалла»[26], относящееся к более поздней средневековой традиции повестей о паломничествах в загробный мир, — тоже упоминает легендарных ирландских королей, настаивая на возможности их спасения. «Видение» было создано в Регенсбургском аббатстве[27] в середине XII в., переведено на 15 языков и было очень популярно в свое время. В рассказе Тнугдалл, мирянин и грешник, посещает ад и рай. В приятных местах, предваряющих райские обители, в которых нет тяжких мучений, но души испытывают те или иные трудности[28], Тнугдал встречает ирландских героев древности, в частности короля Конхобара, сына Несс, и Донаха, сына Карти. В большом золотом доме на троне здесь восседает Кормак мак Арт — король, который заслужил славу мудрого судьи, законодателя и праведника, ирландского Соломона. Тнугдал удивлен, что жестокие короли ожидают спасения в месте, подобном раю. Сопровождающий его ангел объясняет, что в конце жизни они совершили покаяние, а Кормак помогал многим людям. Ангел показывает, что время от времени этим персонажам приходится проходить через очистительные испытания.

Так все нити истории Ирландии символически сходятся ради того, чтобы быть преображенными и завершенными евангельской вестью. Снова обратим внимание, что представленные нам встречи — это вовсе не христианско-языческий «экуменизм» в вероучительном плане. Языческая история склоняется перед вестниками Христа, прося у них освящения и спасения. Бывает, что христианин в лице Патрика восхищается благородными качествами героев, а бывает и наоборот. Среди многочисленного народного фольклора, касающегося ниспровержения языческих обычаев святыми, и в сохранившихся наставлениях мы не найдем никакого согласия с суевериями, напротив — очень категоричное их отрицание. Но люди, которые не по своей вине не встретились с Евангелием, вызывают сочувствие проповедников.