Панасовка – Ивановка – Заиковка – Москалёвка – Пески – Журавлёвка – Сабурова дача – Основа

Предместья Харькова существовали с момента основания города, одни из них развивались быстрее, другие медленнее. Так же и город распространялся в одну сторону быстрее, в другую медленнее, от этого и зависело, в какой последовательности предместья входили в состав города.

Одним из самых старых предместий города была Панасовка (Афанасовка, Апанасовка), в котором располагался двор полкового судьи Семёна Афанасьева (Квитки). Если в 1724 году здесь было всего 37 дворов, то в 1798-м уже 38 дворов войсковых обывателей, 11 дворов подданных разных помещиков и 3 двора экономических крестьян. Панасовка вошла в черту города в 1869 году. Уже тогда значительная её часть была выкуплена Курско-Харьково-Азовской железной дорогой под склады разных Торговых домов и купцов. На Кузинской улице, названной по имени владельца обширного участка земли коммерции советника Кузьмы Никитовича Кузина, до конца XIX столетия сохранялась ещё усадьба с обширным каменным домом и огромным ландшафтным парком. Усадьба строилась на бывшем дворовом месте Квиток, к сожалению, в начале XX века железная дорога выкупила эти земли и полностью срубила парк, расширяя складские территории.

На Панасовке располагался и плиточный завод барона Эдуарда Эдуардовича Бергенгейма. Он служил в корпусе инженеров и в отставку вышел незадолго до смерти в 1891 году в чине подполковника. Свой завод он начал строить в 1877-м и окончил на следующий год. Сначала он выпускал только кафельные плитки, а со временем производство расширилось, делали терракотовые плитки и другие изделия из глины. Изучению свойств глины Харьковской губернии и их применению посвятил Бергенгейм свою жизнь. Плитка, доставляемая ранее из заграницы, стала производиться в нашем городе, отсюда она распространялась по всему Югу империи. Харьков стал первым городом империи, где после столиц стали мостить тротуары особой плиткой[140].

С давних пор мост через реку Лопань, соединяющий Панасовку и Пески, служил ареной жестоких кулачных боёв, особенно в зимнее время года, когда река замерзала. Так, в декабре 1897 года с 12 часов дня начались «сражения», поначалу мальчишек, число которых к 15 часам достигло 1000 человек, а к 16 часам подтянулись парни постарше. Пожилые обыватели окраин подзадоривали дерущихся: «Бей его по сусалам али под девятое ребро!» Успокоили дерущихся только казаки Оренбургского войска, разогнавшие толпу нагайками.

Дом по ул. Сахарозаводской, 98, Ивановка, фото С. Таранушенко, 1920 г.

Дом по ул. Сериковской, 40, Ивановка, фото С. Таранушенко, 1920 г.

Слобода Ивановка была основана ещё в XVII столетии, мы видим её на плане города Харькова 1742 года, а после опубликования в 1765 году указа о межевании она вошла в земельную дачу г. Харькова. В черту города слобода вошла в 1894 году. На 1798 год здесь было 33 двора войсковых обывателей и 19 дворов подданных разных помещиков. С давних пор Ивановка славилась своими купаниями на реке Лопань, даже в 1886 году, когда реки в городе обмелели от засухи, горожане купались только здесь.

Деревянная церковь на каменном фундаменте во имя Иоанна Богослова с такой же колокольней построена была в слободе в 1762 году. В 1860-е годы поднимается вопрос о строительстве новой каменной церкви[141]. В 1878 году проект на постройку храма представил епархиальный архитектор Фёдор Иванович Данилов, он же через год представляет новый проект с учётом изменений[142]. Храм был закончен постройкой и освящён 3 ноября 1885 года[143].

Развитие Ивановки началось с проложения через неё линии железной дороги. В 1890-е годы растёт и население, особенно за счёт того, что здесь были самые дешёвые квартиры, а построенный в 1889 году мост через Лопань, для удобства сообщения между городом и Ивановкой, позволил быстро до неё добираться. Снимали квартиры не только рабочие, но и студенты и мелкие служащие.

Харьковская уездная полиция много раз просила перевести Ивановку в состав города, так как сама она не справлялась с многотысячным населённым пунктом, фактически городской окраиной, жители которой были непосредственно связаны с городской жизнью. Уже в 1891 году только в Ивановке было 539 дворов, а жителей 7304 человека, а если учесть все окрестные селения, относящиеся к 1-му стану Харьковского уезда, то в нём проживало в 2000 дворов более 17 000 человек, тогда как в 1881 году во всех пригородных селениях – только 5000 человек. И всё это было на одном полицейском чине пристава 1-го стана. Особенно тяжело было в летнее время, когда из города на дачи в пригородные селения переезжали более 10 000 горожан. Именно поэтому уездная полиция хотела как можно скорее ввести Ивановку и другие предместья в состав города[144].

Активнее всего Ивановка стала заселяться в 1896 году, когда местный землевладелец Довбня продал значительное количество своей земли для прокладки новых улиц.

Войдя в черту города, Ивановка стала требовать устройства нового шоссе, так как безостановочная огромная череда транспорта двигалась через неё к элеватору и сахарному заводу ещё с 1880-х годов. В прошлом Большая Панасовская улица заканчивалась как раз на Ивановке и далее шла улица Сахарозаводская, в советские времена они были объединены в одну улицу – большевика Котлова, а в 2015 году она получила прежнее имя – Большая Панасовская. Из старых улиц здесь осталась Пащенковская (в честь В. Пащенко-Тряпкина, который в 1850 году открыл здесь паровой химический завод) и Сериковская, названная по имени землевладельцев-купцов, а также переулок Альбовский, получивший имя от фамилии жителей этого переулка. Ващенковской улице не повезло, она получила имя от купца Ивана Ивановича Ващенко, владельца мыловаренного завода на Ивановке, построенного в 1866 году и производящего более 10 000 пудов мыла в год. Улица Ващенковская в советские времена сначала стала называться Двадцать первого января, а в 1962 году получила имя Кокчетавская, в честь города в Казахстане! Монастырская улица, шедшая параллельно линии железной дороги, в 1936 году получила имя рабочего-большевика Иосифа Дацько, а в 2015-м её переименовали в честь археолога Бориса Шрамко. Николаевскую улицу в 1930 году назвали сначала Нежинской, потом в 1936-м – в честь лётчика Анатолия Ляпидевского, в годы оккупации ей возвратили имя Нежинской, так оно и осталось до наших дней. Ново-Проложенная улица в 1936 году носила имя большевика Анастаса Микояна, в 1942 году ей дали имя Волковская, после освобождения города в 1943-м вернули имя Микояна, а с 1958 года ей дали имя Лозовская.

Также на Ивановке вблизи храма Иоанна Богослова были переулки: Босовский (переименован в 1929 году в Винницкий), Балашовский (почему-то в 1922 году стал Башлаевским), Фастовский, Данилевский, Жандармский (в 1922 году был переименован в Украинский, а в 1954-м – в Кобзарский), Капеловский (с 1922 года носил имя Первой Маёвки, в годы оккупации получил имя Копыловский, оставлен с таким именем после освобождения, а в 1957 году стал Копиловским) и Николаевский (Новиковский).

К Ивановке примыкал в конце XIX столетия хутор Подгорный (Подгорянка), ставший в советское время посёлком, а в 1936 году вошедший в черту города. Вот как описывает документ 1782 г. Подгорянку, которая принадлежала тогда премьер-майору, а в конце XVIII века вице-губернатору и действительному статскому советнику Григорию Романовичу Шидловскому: «Лежит на суходоле, а дачею простирается по правой стороне речки Лопани, коя в сей даче в летнее жаркое время глубиною бывает в полтора аршина, а шириною на пятнадцать сажень. В ней рыба: щуки, лини, караси, окуни, плотва и раки, которая употребляется на помещичий обиход. Вода в реке для людей и скота здорова. Земля качество имеет чернозёмное с песком. Из постоянного на ней хлеба лучше родится рожь, пшеница, лен и конопли, а прочие семена хуже. Сенные покосы средственны. Лес растет дровяной дубовой, липовой ясеновой и ореховой, которой для поташа не способен. В нём звери волки, зайцы и белки, а птицы разных мелких родов. Подданные малороссияне состоят на изделье, и довольствуются от хлебопашества, к чему и склонны. Женщины сверх полевой работы упражняются в домашних рукоделиях»[145].

На 1860 год Подгорянка принадлежала вдове губернского секретаря Ивана Павлова. В посёлке Подгорянка было несколько улиц: Таганская (до вхождения в состав города называлась Михайловская) с Таганским переулком (бывший Дмитриевский), Ткаченковская, Магнитогорская (Старокладбищенская).

Сегодня остаётся только удивляться тому, что Заиковку забывают как полноправное предместье Харькова, у которого своя история, и относят её к Москалёвке, хотя Заиковка упоминается со списком жителей уже в 1798 году, тогда как Москалёвки ещё нет. Своё имя Заиковка получила от распространённой в предместье фамилии Заика, на 1782 год здесь проживали три весьма крупные семьи, родоначальник которых был казацкий подпомощник Григорий Заика. Большая часть земель Заиковки представляла собой либо песчаное урочище Аравия, принадлежавшее Квиткам, либо болотистые места по Нетечи. На плане 1846 года мы видим, что земли Заиковки должны войти в состав города с регулярной планировкой улиц, однако учитывая рельеф местности и принадлежность земель частным владельцам, этого не произошло. Первыми сформировались центральная улица Заиковская, Основянская и несколько улиц и переулков в восточной части: Георгиевская, Финьковский, Цыгаревский, Лелюковский, Казармовский, Павловский, Елизаветинский, Александро-Невский. Продлена идущая от Воскресенской площади Грековская улица.

Дом Дарьи Исаковой по пер. Елизаветинскому, 33, фото С. Таранушенко, 1920 г.

О том, как жили на Заиковке будущие горожане, можно и сегодня узнать, изучив историю домовладения по Елизаветинскому переулку № 33. Само дворовое место было невелико, всего 390 м². Купил его для своего сына Григория государственный крестьянин г. Харькова Михайло Чуприна. Григорий в 1820-е годы построил для своей семьи маленький домишко – хату. Это был простой дом, с обычными формами, ориентацией жилого пространства на юг, чтобы лучше прогревался. Вместе с тем, небольшие размеры, стройная деликатная лёгкость и гармоничность в сочетании частей дома являются главным отличием хат первой четверти XIX столетия. Боковая стена хаты на два окна выходит на улицу, а тыльная сторона проходит по меже с соседним участком. У лица хаты когда-то было деревянное крыльцо, заплетённое хмелем и виноградом – это и украшало, и в солнечный зной давало прохладу. Со всех сторон внизу стены была сделана призьба (завалинка), поначалу обшитая деревом, а позднее кирпичом. Вдоль стены дома высажены цветы, а напротив разбит небольшой сад. Двор от огорода отделял небольшой хворостяной хлев. Сама хата рубленого дерева из дубового бруса, и представляла собой пространство, разделённое на две комнаты и сени. Окна были одинарные, маленькие, чтобы не выстуживать хату, и прорезаны низко. Стены внутри комнат были хорошо выструганы и обмазаны мелом с синькой, потолок дощатый побелен, а потом на нём нарисованы голубые звезды. Красный угол и большая часть западной стены дома были завешаны иконами с рушниками. Непременный атрибут красного угла – лампада. Когда-то в одной из комнат на ¼ часть её стояла огромная печь, с годами уменьшенная вполовину, пол в этой комнате был частично дощатым. Во второй комнате была груба, обложенная белым кафелем с голубыми цветами, позднее её переделали в плиту для отопления, обложенную жёлтым кафелем. Мебели было мало: скрыня, стол с парой стульев и две длинные лавки. Крыша соломенная, и только уже после войны крыта шифером, что существенно изменило очертания хаты. Строитель и владелец хаты Григорий Михайлович Чуприна разбогател и выстроил себе новый, побольше дом, а этот купила в 1845 году мещанка г. Харькова Евдокия Дементьева. Она же продала его за 240 рублей серебром матери государственной крестьянки Дарье Исаковой. Такова в целом история почти каждого здешнего дома, принадлежащего в прошлом казённым крестьянам, цеховым или мещанам Харькова.

Заиковка вошла в черту города на плане 1866 года, но как улица города Заиковская стоит уже в списке 1863 года. А 30 июля 1878 года на Заиковке по проекту епархиального архитектора Фёдора Ивановича Данилова была заложена Александро-Невская церковь в память славных деяний императора Александра II и была окончена постройкой в 1881 году[146]. В приход её вошёл, помимо Заиковки, и хутор Павленков. В 1885 году в центре Аравии строится 4-я пожарная часть. Жители Заиковки, а также соседних улиц Галушкинской, Рыбасовской, Грековской и Ново-Грековской просили в 1897 году для удобного сообщения с центром города засыпать болота на Галушкинской леваде, а по Рыбасовскому переулку устроить электрическое освещение.

В 1888 году город купил Павлову дачу, вошедшую в состав Заиковки, причиной покупки были родники, которые хотели использовать для водоснабжения города. Она представляла собой 70 десятин, из них: 9 десятин пашни, 18 десятин луговой сенокос, 19 десятин выгон, 4 десятины леса, 2,5 десятины пруд, 1 десятина под улицей, а остальное – неудобности (более 15 десятин). Это была не самая выгодная покупка, Павлова дача примыкала к бойням, родники были с плохой водой, тем не менее там был пробурен артезианский колодец для снабжения водопровода.

Дом мещанки Мавры Хомиченко по ул. Заиковской, 39, фото С. Таранушенко, 1920 г.

Дом по ул. Основянской, 70, фото С. Таранушенко, 1920 г.

Развитие Заиковки вызвало приток населения, землевладелец Андрей Валерьянович Квитка уступает земли Аравии городу. На тот момент она уже представляла собой небольшой посёлок, там была Аравийская площадь (ставшая Квиткинской площадью, на которой был устроен базар), Аравийская улица, Аравийский переулок и Аравийский въезд, а также проложены новые улицы: Валерьяновская (поглотила Лелюковский переулок) и Квиткинская, Украинская, Батуринская, Миргородская, Полтавская, Костромитинский переулок.

Дом крестьянина Степана Кудяпо по ул. Валерьяновской, 73, фото С. Таранушенко, 1920 г.

Дом крестьянина Дмитрия Волошина по ул. Георгиевской, 22, фото С. Таранушенко, 1920 г.

Имена этих улиц остались неизменными и по сей день. Исключение составили Казармовский переулок, ставший в 1936 году улицей летчика Сигизмунда Леваневского, а в 1958-м – Чугуевской улицей. Исчезли в 1920-е годы переулки Точийка и Залесский, а в 1982 году – Костромитинский переулок, названный по имени крестьянина Ивана Владимировича Костромитина. Благодаря профессору Стефану Андреевичу Таранушенко, мы имеем фотографии нескольких крестьянских домов в этих переулках. Но особенно не повезло центральной улице – Заиковской, одной из самых лучших в Захарьковской части города, в 1922 году её переименовали в улицу Первой Конной Армии, а в 2015-м в – Гольдберговскую! Хотя, как известно, харьковского купца, который за свои средства построил Трёхсвятительскую церковь на Заиковке, звали Григорий Осипович Гольберг.

Дом цехового Степана Тимченко по пер. Цыгаревскому, 11, фото С. Таранушенко, 1920 г.

Любопытно и строительство этого храма. Заиковская улица в начале XX столетия была одним из центров розничной торговли, Александро-Невская церковь уже не вмещала растущее население и большое количество временно проживающих. На месте нынешнего Трёхсвятительского храма было небольшое подворье Старо-Харьковского Куряжского монастыря, где стояла часовня. Ежедневно в часовню собиралось множество народу, отчего окрестные домовладельцы предложили в 1906 году Куряжскому монастырю выстроить на их подворье каменный храм. По недостатку земли для этих целей землевладелица Заиковки Мария Семёновна Гольберг подарила 750 кв. саженей земли, а её супруг харьковский купец 1-й гильдии Григорий Гольберг пожертвовал 10 000 руб. серебром.

Дом крестьянина Макара Федорченко по пер. Залесскому, 4, фото С. Таранушенко, 1920 г.

Дом А. Чернышевой по пер. Точийка, 9, фото С. Таранушенко, 1920 г.

Первый проект был предложен профессором архитектуры Михаилом Ловцовым, однако к моменту начала строительства он умер, и новый проект предложил епархиальный архитектор Владимир Николаевич Покровский. Он воспользовался своим же проектом, который осуществлял в местечке Сосновицы Царства Польского. Вчерне храм был закончен 24 октября 1912 года, а внутреннее убранство – только в 1915-м. Храм освятили 29 мая 1915 года. Фактически все расходы по постройке нёс Г. И. Гольберг, другие прихожане пожертвовали только 8000 рублей. В 1914 году, когда уже вовсю шла Первая мировая война, Гольберг просил у правительства разрешения освободить доставку мрамора для храма от акцизного сбора на провоз его по железной дороге, что могло бы уменьшить общую стоимость. Но Гольбергу было отказано, тем не менее он оплатил все издержки. В благодарность прихожане избрали его церковным старостой нового храма.

Дом крестьянина Алексея Молчанова по пер. Финьковскому, 4, фото С. Таранушенко, 1920 г.

В 1917 году монахи Куряжского монастыря жаловались в Духовную консисторию, что Гольберг ведет себя как хозяин в храме, сам распоряжается церковной кассой, ключи от него никому не доверяет. Из служащих своей конторы составил церковный хор, который при входе в храм Гольберга поёт псалмы, которые нравятся ему, а не соответствуют церковному богослужению. Были и другие обвинения, поэтому Консистория приняла решение оставить Гольберга попечителем храма, а должности старосты его лишили.

Фирменный бланк братьев Гольберг, 1910 г., публикуется впервые

Сегодня Трёхсвятительскую церковь в народе называют Гольберговской, наверное, это правильно, поскольку именно Григорий Осипович Гольберг построил эту красивейшую церковь нашего города. Но как же неблагодарны потомки, позволившие извратить его имя в наименовании улицы!

Предместье Москалёвка образовалось в первой четверти ХIХ столетия на землях, которые ранее принадлежали дворянскому роду Квиток и были проданы ими харьковскому купцу 2-й гильдии Федоту Дорофеевичу Карпову и его наследнику, сыну Сергею. Участки вдоль набережной р. Лопань принадлежали и другим купцам, в частности Безходарным, Сериковым и Петренко, которые занимались мойкой шерсти. Южная часть будущей Москалёвки принадлежала дворянам Квиткам. По плану 1846 года Москалёвка не входила в черту города, будущая планировка предполагалась несколько в ином виде, чем получилось в 1870-е годы. Центральной улицей Москалёвки была Большая Москалёвская, которая соединяла центр города с пригородным селением Основа. Известна с 1724 года с тем же направлением на Основу. В 1922 году получила имя Октябрьской Революции, а в 2015-м ей вернули старое имя.

На углу Большой Москалёвской и Заиковской улиц под номерами 59 и 61 располагалось большое имение харьковского купца 1-й гильдии Николая Емельяновича Серикова, торговца рыбой, хотя его отец Емельян Алексеевич Сериков (1828–1888) был членом Общества 2-го Харьковского взаимного кредита и занимался продажей посуды в собственном магазине на Торговой площади. Имение было настолько обширным, что к Нетечи были разбиты регулярный и ландшафтный парки. 19 февраля 1889 года супруга городского головы, потомственного дворянина Ивана Осиповича Фесенко, арендовала у Серикова небольшой дом и учредила в нём Ясли-приют, чтобы родители из рабочего класса, уходя на подённые работы, могли оставить здесь детей. На второй день после открытия в нём были два мальчика и семь девочек, через месяц – восемь мальчиков и одиннадцать девочек, а через полгода – 18 мальчиков и 18 девочек. Утром детей мыли, давали чай с хлебом, их осматривал доктор, заболевших детей лечили в особой комнате. Девочек учили работать с иглой, чинить одежду, мальчиков – делать ремни, чинить обувь. Старшие дети помогали убирать в помещениях, накрывали обеденные столы. На обед подавали борщ или суп, говядину с кашей, овощи, картофель. После обеда дети гуляли, играли. В 17 часов им вновь подавали чай. Содержался приют за счёт пожертвований и на средства Фесенко.

177 6-018

Другие здешние улицы были полны колоритных названий, которые говорили о том, куда они ведут. Газовая – к газовому заводу (основан в 1869 году), где производили газ для освещения улиц, сегодня он носит имя «Свет Шахтёра». Моичная – к шерстомойкам на р. Лопань, Колодезная – к колодцу водопровода, сам колодец служил местом насмешек местных парней над девушками-служанками, у которых они переворачивали вёдра с водой, а бывало, и обливали их водой, за что несчастных штрафовали хозяева. Другие носили просто красивые имена, одна из лучших улиц Москалёвки называлась Екатерининской, в 1925 году её переименовали в Красногвардейскую, в 1936-м – в улицу большевика Власа Чубаря, а в 1938 году назвали в честь советского военачальника Виталия Примакова и только в 2015-м вернули исконное имя. Мариинская (Марьинская), Владимирская, Котляревская, Степная остались с прежними наименованиями. Единоверческая улица, называвшаяся так от единоверческого кладбища, которое существовало до включения Москалёвки в черту города, отчего улица в предместье называлась Кладбищенской. Со времени постройки на кладбище часовни, а потом приходского единоверческого кладбища, улица и стала называться Единоверческой, сегодня уцелела лишь частично как Карташевская. Сирохинская улица стала носить имя изобретателей Черепановых, а Тихоновская – академика Карпинского. Прежнее имя в 2015 году вернули Мороховецкой набережной, которая в советское время носила имя Чапаева.

В конце Степной улицы на берегу р. Лопани у Богомоловского оврага располагалась криница, откуда местные жители брали воду, надо сказать, что и вода здесь была отменного качества, значительно лучше, чем жесткая вода Белгородской криницы, и без мутного осадка, который периодически возникал в Карповской кринице. Однако в 1891 году Общество водоснабжения, видя, что на этой кринице берут воду всё больше и больше людей, а значит, лишают их доходов, – забило криницу разным мусором. Бедный люд Москалёвки и Новосёловки был в большом затруднении, лишившись источника воды.

Газовый завод производил не только газ, Газовое общество, владеющее им, имело штат своих фонарщиков, обслуживающих фонари на улицах города. Правда, часто они бывали пьяны и, протирая стёкла фонарей, падали с лестниц. Газ также служил для наполнения воздушных шаров. 9 и 11 июля 1886 года из сада «Тиволи» на высоту 3000 м поднимался над Харьковом Шарль Леру и спускался вниз на парашюте. 9 июля он приземлился на Ивановке, а 11 июля – у Москалёвских казарм, сам шар в этот день приземлился в Филипповом селе на поля местных крестьян, которые в негодовании захватили его и не хотели отдавать прибывшим за шаром казакам Оренбургского войска.

Была на Москалёвке и своя приходская церковь – Преображенская, начатая постройкой в 1866 году и окончена в 1869-м на земле, пожертвованной купцом Ф. С. Карповым. Основная часть постройки была финансирована купцом П. И. Рыжовым. В церкви отличный иконостас и икона Св. Спиридона древнего русского письма в роскошной чеканной ризе с бриллиантами и рубинами стоимостью выше 6000 руб., подаренная церкви П.И. Рыжовым. Святыня в местном приходе считалась чудотворной. В 1903 году специально для этой иконы было решено построить отдельную часовню у северо-восточного фасада с выходом на улицу Большую Москалёвскую[147]. Постройка обошлась в 1950 рублей.

План части Москалёвки с единоверческим кладбищем, публикуется впервые

Пески на рубеже XVIII–XIX столетия представляли собой небольшое поселение на 30 дворов, проживали здесь казённые крестьяне, занимавшиеся хлебопашеством и чумачеством. Это северное предместье города со всех сторон окружали крупные землевладения и земли Императорского Харьковского университета, а с запада ещё и заболоченная местность. Только во второй половине XIX века Пески стали развиваться, поскольку дворяне Бедряги стали распродавать свои земли на дворовые места под поселение. Участок земли, принадлежавший университету, между Песками и Клочковской улицей, был выкуплен по распоряжению генерал-губернатора Кокошкина в городскую собственность и таким образом соединил Пески с центром города и с расположенным севернее хутором Павловка. В это же время произошло и другое событие: в 1847 году во время бури молния ударила в склон ниже Университетского ботанического сада, из того места забил источник воды, названный громобойным. Тогда же распорядительный губернатор Кокошкин повелел устроить здесь колодцы.

В 1882 году у громобойного источника была начата постройка церкви во имя Пантелеймона-целителя, хотя ещё в 1866 году один из местных старожилов Г. Г. Фёдоров мечтал построить свой храм. Проект составил епархиальный архитектор Фёдор Данилов, а в 1883 году храм уже был построен вчерне и покрыт железом.

Улицы предместья Пески, вошедшего в черту города в 1893 году, сохранили свои исконные имена: Ивановская, Песчаная, переулки: Рогатинский, Фроловский, Ивановский, Набережный, и только Рубановский переулок стали называть Ровным да Белобровский – Белоусовским, которые получили эти имена в 1936 году. А Речной переулок теперь уже не существовует.

Пантелеймоновская церковь на Песках, открытка начала XX ст.

Пески активно заселялись, здесь даже открыли отделение «Ясли», действующего на Москалёвке, тем не менее в начале XX столетия склоны и пустоши, овраги и ямы Университетских земель, особенно вблизи кирпичного завода Кабанова, облюбовали нищие и бездомные, разного рода воры. Пантелеймоновский приход, в ведении которого находилось училище глухонемых и городское Тургеневское училище, просили в 1906 году разрешения вооружить сторожа огнестрельным оружием, так как бездомные неоднократно воровали разные вещи в приходе, но в большей степени наводили страх на обывателей. Просили также учредить отдельный полицейский пост.

Ещё одно пригородное селение Журавлёвка было основано как слобода, которую населяли однодворцы и служилые люди. Однако из своих поселений они были вытеснены в те времена, когда Харьковский слободской казачий полк возглавлял полковник Григорий Ерофеевич Донец-Захаржевский. Слободу населили казаки и подпомощники Харьковского полка, с 1765 года ставшие войсковыми обывателями, и наконец к 1835 году переведены были в государственные крестьяне. С 1863 года Журавлёвка считалась предместьем, а в состав города слобода вошла в 1880-м, соединяющая город и Журавлёвку Белгородская улица стала Журавлёвской. (В 1961 году Журавлёвская улица называлась уже улицей Шевченко.) В 1880-е годы улица была труднопроходима, особенно в дождливое время, грязь и выбоины не позволяли не только переходить улицу, но даже передвигаться транспорту. Жители неоднократно обращались в Городскую думу с просьбой о замощении, но только в 1891 году обращение к губернатору сдвинуло это дело с мёртвой точки.

С. И. Васильковский. Ветряки на Журавлёвке. Из фондов Харьковского художественного музея

Сама Журавлёвка была очень живописной, хотя с какой бы стороны ни въехал путешественник в Харьков, он всюду увидел бы одну и ту же картину: небольшие домики обывателей, возвышающиеся купола храмов и множество ветряных мельниц, которые располагались на холмах, число последних ещё в начале XIX века доходило до двухсот. Широкую известность Журавлёвка получила благодаря живописным работам художника Сергея Васильковского. Весной и летом дома утопали в зелени садов и левад, а осенью и зимой и пригороды, и город наполнялись лужами, грязью и навозом, который горожане выбрасывали прямо напротив своих домов.

С. И. Васильковский. Журавлёвка. Из фондов Лебединского художественного музея

С появлением в Харькове крупных заводов, особенно расположенных вблизи Журавлёвки, – Трепке и Гельферих-Саде, здесь стали селиться заводские рабочие, ведь цены на жильё в Журавлёвке были значительно ниже, чем в городе. Это изменило как состав населения, так и движение по её улицам. Уже в 1891 году здесь проживало в 239 дворах 1579 человек. Журавлёвка также была подвержена весенним паводкам, высокий горизонт грунтовых вод делал эту местность сырой, добавьте сюда частый ветер, двигающийся поперек селения, разносящий влажность вокруг, отсутствие канализации – всё это создавало почву для развития эпидемических заболеваний.

Журавлёвка, фото начала XX ст.

Вместе с тем в пригороде Журавлёвка на большом местном пруду с давних пор стояли плотина и водяная мельница, в начале 1880-х на этом пруду была устроена лодочная станция и оборудовано купальное место. Сюда приезжали мелкие молодые чиновники и служащие, учителя, гимназисты, офицеры расквартированных в Харькове полков. С тех пор это одно из любимых мест отдыха харьковцев. Планы по озеленению Журавлёвки и созданию здесь парка с полноводными озерами существовали ещё в 1936 году, осуществлены они были уже после Второй мировой войны, и сегодня эта местность называется Журавлёвский гидропарк.

Современная Журавлёвка испещрена множеством маленьких улиц и переулков, а когда-то на ней было, кроме Журавлёвской, не более десятка улочек – Даниловская, которая шла на Большую Даниловку, Чепелкина, основанная на землях, принадлежавших ранее харьковскому купцу 1-й гильдии Алексею Дмитриевичу Чепелкину, Липецкая, Шишковская, Шабельская и Волчанская улицы, Шабельский и Сомовский переулки. Кстати, луг Шабельского служил местом кулачных боёв между городскими и журавлёвскими хлопцами. Была и своя Журавлёвская площадь, где проходили базары. Ни одна из этих улиц не сохранила своё старое имя. Например Шабельская носит имя летчика Гастелло, улицу Чепелкина вовсе трудно идентифицировать, имеется Шишкинский переулок, но имеет ли он отношение к прежней улице, сказать сложно.

Плотина на р. Харьков у Журавлёвки, фото начала XX ст.

Журавлёвский пруд, фото начала XX ст.

Любопытна история постройки храма на Журавлёвке. Обычно прихожане сами желали, чтобы у них был свой храм. Но жители этого предместья относились к Рождество-Богородичной (Каплуновской) церкви г. Харькова и менять положение вещей не желали. А в 1867 году Харьковская Духовная Консистория указала им на необходимость своего храма. В 1869 году жители Журавлёвки приобрели для постройки 2 десятины земли у жены генерал-лейтенанта Екатерины Козляниновой, а купец Василий Иванович Болотов завещал 25 000 рублей на первый храм, который будет строиться в ближайшее время в Харькове. Проект составил епархиальный архитектор Фёдор Данилов, и 18 июня 1872 года церковь была заложена. Освящена церковь во имя Святых Апостолов Петра и Павла 21 сентября 1875 года, а главный престол освятили 5 сентября 1876 года[148].

Относилась к Журавлёвке и так называемая Рашкина дача (или хутор Рашки), которая располагалась на правой стороне р. Немышля, недалеко от впадения её в р. Харьков. Ранее эти земли относились к хутору Немышлянскому (он же и Черняховский). Впервые в Харькове упоминается его владелец штаб-ротмистр Иван Фёдорович Рашке, который вышел в отставку и осел в Харькове в 1841 году, после него им владела его супруга Елизавета Александровна. В 1889 году через речку Немышлю предполагалось устроить мост, для сообщения между городом и хуторами, однако владелица Рашкиной дачи ясно дала понять, что если мост будет строиться за ее средства, то она будет взимать плату за проезд, в итоге мост строило земство. К 1891 году население Рашкиной дачи, с учётом населения Тюриной дачи, составило 674 человека.

Хутор Рашки на плане г. Харькова 1875 г.

Надо сказать, что фамилия Рашке часто упоминается в документах. Так, в 1852 году в Харьков прибывает из Варшавы купеческий сын Станислав Рашке, который желал поселиться в Харьковской губернии и служить учителем. А в 1862–1865 годах мы видим харьковского купца 2-й гильдии Осипа Семеновича Рашке, который служил в Городской думе выборным ратманом, и его супругу Анну Христиановну, которая в 1871 году стала вдовой.

Нет в Харькове такого места, которое может сравниться с Сабуровой дачей по числу легенд, мифов, всевозможных историй. Одни из них страшные, другие нелепые, третьи, несмотря на анекдотичность, весьма любопытны и ценны для истории нашего города. Нас же интересовала всегда лишь история постройки загородной усадьбы недалеко от Харькова.

Мифы начинаются с самого названия, почему Сабурова дача? Последним владельцем этого земельного участка был слободско-украинский губернатор Пётр Фёдорович Сабуров, правда, владел он этой землёй всего полгода, именно в это время он был губернатором (1798–1799). Но разве можно было построить такую усадьбу за полгода, а тем более разбить регулярный и ландшафтный парки? Конечно, нет! Так кто же был инициатором строительства и первым владельцем этой земли? Им был Слободско-украинский губернатор Дмитрий Автомонович Норов, назначенный на эту должность в 1775 году, а с 1780 года и до самой смерти в 1788-м он был первым наместником Харьковского наместничества.

У Норова на территории Слободских полков было несколько имений, наибольшее в Изюмском уезде, получившее имя сына Александра – Александровка. Чуть поменьше с. Никольское под Харьковом, известное также как Григоровка, где он и похоронен. Но вступив в должность харьковского наместника, он получил от казны земельную дачу по дороге на Москву, где решил построить парадную резиденцию. Место было удачным не только с точки зрения главной почтовой дороги, но и выходом к небольшой, но бойкой речушке Немышля, что давало возможность проектировать ландшафтный парк с выходом к реке.

Проект строительства дворца и служебных построек разрабатывал харьковский губернский архитектор Пётр Антонович Ярославский, а паркового ансамбля – садовники тайного советника Камбурлея, парковые постройки и регулярную часть парка – архитектор Александр Александрович Палицын. К 1788 году строительство дворца было полностью закончено. Неизвестно, пожил ли какое-то время в своей резиденции Дмитрий Норов, но то, что усадьба не была закончена полностью, – абсолютно точно.

После смерти Норова его сын Александр, служивший в армии, вышел в отставку и занимался приведением в порядок имений отца. Парадное имение полковнику в отставке было ни к чему, оно было выставлено на продажу, однако никто его не покупал. Амбиций такого уровня не было ни у кого, пока в 1798 году Слободско-украинским губернатором не был назначен бывший председатель Слободско-украинской палаты уголовного суда Пётр Сабуров, побывший до этого пару месяцев Рязанским вице-губернатором. Именно он и купил парадное имение Норова.

План Сабуровой дачи, 1845 г.

По какой причине Сабуров лишился своей должности губернатора, неизвестно, но, видимо эта причина была настолько серьёзна, что у него был только один выбор – между монастырем и Сибирью. Так Пётр Фёдорович Сабуров стал послушником Старо-Харьковского Куряжского мужского монастыря. В 1810-е годы даже выстроил за свои средства отдельную келью, там же в монастыре был и похоронен.

Третья супруга Сабурова – Анна Андреевна некоторое время жила в Харькове, умерла в 1803 году, по её завещанию Ахтырскому Троицкому монастырю и Владимирской церкви села Кочеток были подарены ткани, церковные облачения и церковные сосуды. После смерти Сабуровой, имение (17 десятин) отошло к госпоже Хорват, которая продала его городу за 33 000 руб. в 1812 году. Имение стояло заброшенным, пока в 1820-е годы в нём не была размещена Харьковская больница общественного призрения, а позднее богоугодные заведения. Но медицинскую историю этого здания – оставим для других исследователей. Стоит лишь отметить, что в 1896 году это было как бы отдельное поселение, где ежегодно проживало более 800 человек больных, не считая персонала, была своя домовая Александро-Невская церковь, уцелевшая до наших дней, свои школа, аптека, врачи и даже полиция, поскольку здесь был пост околоточного надзирателя и городовой. Больные с началом весны работали в мастерских, обрабатывали свой сад и огород, а в 1891 году здесь открыли и кирпичный завод, где они же вырабатывали до 3 млн штук кирпича в год.

Хотя Сабурова дача вошла в состав города в 1893 году, через неё проходила уже на 1875 год улица Конюшенная, получившая имя от земских конюшен, продолжавшаяся далее Старомосковским трактом, с 1936 года носит имя Академика Павлова. Также с 1875 года известна улица Семирадская (Семиградская), получившая имя от местных землевладельцев. А за Сабуровой дачей начинался городской выгон. В 1886 году, когда в моду вошла дачная жизнь, для горожан приблизительно у номеров 41 и 43 были построены дачи с приличными домами, с балконами и террасами, садом, аллеями и цветниками, служебными постройками, ключевой водой и купанием.

Городской выгон Харькова упирался в земельную дачу (29 десятин) действительного статского советника Фёдора Тюрина, выходящую к левому берегу р. Харьков[149]. Его сын коллежский советник Александр Тюрин распродал свои земли под застройку, здесь сформировался посёлок Тюрина дача, который в 1924 году вошёл в черту города с улицами: Шацкой (с 1936 года Дмитрия Фурманова, в 2015 году вновь Шацкая), Александровской (с 1936 года переименована в Ульянова Александра, с 2015-го – Николая Манойло), Гоголя (короткое время называлась Незаможницким переулком, с 1936 года носит имя французского коммуниста Кашена Марселя, в 2015-м получила имя Варвары Каринской), Никитина (переименована в 1936 году в улицу коммунистки Елены Стасовой, а с 2015 года улица Раевской), Нарымской, Льва Толстого, Проспектной (в 1936 году получила имя Половецкая) и продолжением улицы Вятской (первоначальное имя Владимирская). В 1936 году Тюрина дача была переименована в посёлок Ворошилова.

Основа на плане г. Харькова 1886 г.

Село Основа принадлежало старинному слобожанскому роду Донцов-Захаржевских. Основанное полковником Григорием Ерофеевичем Донцом, оно было подарено Покровской церкви г. Харькова для причта за погребение в 1706 году полковника Фёдора Донца-Захаржевского. Однако в 1713 году Основа перешла в собственность полковника Харьковского слободского казачьего полка Григория Семёновича Квитки. Он же построил в 1713 г. в Основе первую деревянную Иоанно-Предтеченскую церковь.

Принадлежащая Квиткам в Основе земля позволяла им более активно заниматься хозяйственной деятельностью в Харькове, на всём протяжении реки Харьков, и диктовать некоторые условия владельцам мельничных плотин по этой речке, так как они могли препятствовать проезду к ним. Одним из первых 25 июня 1715 года продал за 400 руб. полковнику Г. С. Квитке водяную мельницу на два амбара ротмистр Андрей Николаевич Дунин со своей женой Анной Яковлевной[150]. По этой же купчей Дунин продал мельничную хату, а также пруд с рыбными ловлями и пруд на Нетече. Во второй половине XVIII столетия. Квитки мельницу перестроили, в одном из мельничных амбаров устроили мельничные толчеи. В 1732 году на мельнице работал мельником Данила Остафьевич Мельниченко.

Мельница эта в 1770 г. перешла по наследству во владение коллежской советницы Барабашовой, от неё в 1806 г. по завещанию и купчей крепости 1809 года – к жене ротмистра Григоросуловой. В 1822 г. их вернул во владение Квиток покупкой коллежский советник Андрей Фёдорович Квитка, истратив на это 15 000 руб. ассигнациями.

На 1722 год в Основе проживали подданные харьковского полковника Григория Семёновича Квитки, всего мужского пола душ 511 человек. Помимо подданных черкас в Основе проживали и казаки, из доступных источников можно привести сведения только из Переписи Харьковского слободского казачьего полка за 1732 год. В это время здесь жили уже только казачьи подпомощники в 4-х дворах, на которых располагалось 9 изб и проживал 31 мужчина,[151] и 47 дворов подданных черкас, на которых насчитывалось 87 изб и проживало 263 мужчины. При церковном дворе располагалась школа, в ней служил дьяк Иван Данилович Капустянский, ещё был шинковый двор полковника Квитки.

В 1752 г. вдова полковника Ивана Григорьевича Квитки перенесла храм ближе к усадьбе[152]. 20 декабря 1780 года церковь в Основе сгорела в 2 часа ночи по неизвестной причине со всей церковной утварью, книгами, иконостасом. В фамильной летописи Квиток было отмечено, что церковь сгорела от оставшегося огня по неосмотрению пьяного пономаря[153]. Помещик Фёдор Иванович Квитка заготовил лес, другие материалы, и 9 мая 1781 года была заложена архимандритом Старо-Харьковского Куряжского Преображенского монастыря Наркисом Квиткой новая церковь[154]. В 1782 году новая деревянная церковь была построена, а внутри неё был устроен склеп, куда он перенёс прах своих родителей[155]. В конце XVIII столетия владелец усадьбы коллежский советник Ф. И. Квитка построил деревянный двухэтажный дворец с куполом на высоком барабане, с шестиколонным портиком, покрытым мощным фронтоном. Здесь же при усадьбе был разбит ботанический сад, устроены оранжереи.

Дом Квитки на Основе, гравюра начала XIX ст.

В 1791 году из-за того, что церковь построена на песчаном грунте, деревянные столбы вошли в землю, а каменный фундамент разрушился, поэтому помещик Фёдор Иванович Квитка решил перенести церковь за реку, где выстроен его дворец[156]. По сравнению с 1782 годом в Основе на 1804 год уже был высажен на берегу р. Лопань регулярный фруктовый сад. Мучная мельница на реке Лопань о пяти поставах с круглогодичным действием приносила доход в год до трёхсот четвертей помольного хлеба. Крестьяне, проживающие в Основе, занимались не только хлебопашеством, но и огородничеством, от чего имели немалые доходы все лето[157].

Вид на дворец Квиток из парка, фото Г. К. Лукомского, 1914 г.

В гостях у губернского предводителя дворянства Андрея Фёдоровича Квитки в 1817 г. побывал император Александр I. «Смоляные бочки горели на всём расстоянии дороги от Харькова до Основы. Император, войдя в великолепный дом Квитки, с оранжереями, богатою мебелью, огромными зеркалами и мраморными статуями, спросил с улыбкой: “Не во дворце ли я?”»

Водяная мельница, принадлежащая Квиткам на р. Харьков в Основе, приносила им не только доходы от помола муки, выделывании круп, но и ежегодные проблемы из-за ссор с окрестными жителями. При мельнице была и плотина, которая служила не только средством переезда через р. Харьков, но и предметом постоянного неудовольствия жителей Харькова, так как из-за неё во время весеннего половодья, а также летних ливневых и осенних дождей окрестные территории постоянно подтапливались. В ноябре 1840 года вопрос о плотине и мельнице дошёл до Министерства внутренних дел, откуда потребовали предоставить сведения, на чьей земле располагались плотина и мельница[158]. Известное дело, что в это время земля принадлежала исключительно Квиткам. Все разбирательства относительно принадлежности мельницы закончили составлением специального плана с указанием водяных мельниц Квиток на р. Харьков и р. Лопань, а также выписками из купчих крепостей.

В 1850-е годы владельцу мельниц гвардии штабс-капитану Валериану Андреевичу Квитке постоянно приходилось вступать в споры с городскими властями и со старшим полицмейстером Харькова – подполковником Хонтинским, который постоянно просил спускать воду посредством шлюзов, чтобы снизить уровень воды в реках и создать проток живой воды. Дело в том, что местные жители пользовались водой из рек для домашнего обихода, но застоявшаяся вода имела гнилостный запах. В 1857–1859 гг. мельницу у Квитки арендовал купец Головин, для которого спуск воды приводил к убыткам, ведь от его уровня зависела работа мельницы. В связи с этим поверенный Квитки коллежский асессор Иосиф Карпович постоянно требовал компенсации расходов за спуск воды. Так, за два спуска воды в 1857 году Квитка потребовал от города выплатить 194 руб. 85¹/₂ коп. серебром. Харьковский городской голова Александр Матвеевич Северин не соглашался с такой постановкой вопроса, считая, что если заплатить хотя бы один раз Квитке за спуск воды, то придётся платить постоянно. Документы свидетельствуют, что как таковых шлюзов на мельничной плотине Квитки не существовало, имелись так называемые коренные заставки, которые разбирались по необходимости и после спуска определённого количества воды восстанавливались, на что требовались средства, т. е. оплата волов и лошадей по доставке навоза и хвороста, а также работа людей, которые будут восстанавливать плотину.

В 1859 году дошло дело до того, что В. А. Квитке писал письмо лично губернатор – генерал-майор Иван Дмитриевич Лужин. Речь, помимо всего прочего, шла о приезде Императора в Харьков. Квитка был не против посодействовать Лужину, но настаивал на своём, что он не против спустить воду, но за погашение расходов представил и смету расходов. Одной из причин называл массу работ по уборке урожая из-за засушливого лета.

В том же году осенью старший полицмейстер Харькова уже беспокоился о том, что Квитка, наоборот, спустит много воды из харьковских рек, что повлечёт за собой недостаток воды для жителей. Основянская экономическая контора ответила, что вода для мельниц зимой не нужна, следовательно, боясь уничтожения плотины льдами, они действительно планируют спустить воду. Если же городу необходимо сохранить определенный уровень воды, то за это в прежние годы город платил Квиткам 300 руб. серебром в год.

В 1854 г. в Основе было открыто первое промышленное предприятие – паровой лаковый завод Ивана Ивановича Богомолова.

После реформы 1861 года крестьяне, принадлежащие Квиткам, получили очень маленькие наделы земли. Причина была в том, что земельная дача Основы оставалась в прежних размерах – не более 600 десятин, из которых до 80 были пашенные земли и сенокосы, остальное леса и неудобности (пустыри). Как правило, Квитки использовали своих крепостных для работы на других земельных дачах. Общество крестьян сл. Основы ещё в начале 1870-х годов оставило затею заниматься хлебопашеством на своих мизерных участках. Земля эта использовалась для увеличения дворовых наделов для самих жителей Основы. К 1890 году эта земля была полностью роздана. Те же, кто хотел купить земельный участок в Основе, должен был рассчитывать на цену в 3–4 рубля за квадратную сажень.

Иоанно-Предтечевская церковь на Основе, фото 1910 г.

Квитки со своей стороны разбили свои земельные наделы на маленькие участки и за арендную плату сдавали их под усадебные места крестьянам. Это позволило большинству крестьян Основы зарабатывать от огородничества, продавая овощи на харьковских базарах.

В 1876 году в Основе была построена новая каменная Иоанно-Предтеченская церковь, с каменной колокольней и каменной оградой, на средства штабс-капитана Валерьяна Андреевича Квитки. В старой деревянной церкви была устроена школа, а на её месте установлен каменный памятник.

В дачах с. Основы на р. Лопань располагались две деревянные водяные мельницы, которые к 1880 г. пришли в совершенную ветхость и не использовалась владелицей – вдовой штабс-ротмистра Елизаветой Карповной Квиткой. Харьковский купец 2-й гильдии Иван Алексеевич Скуридин арендовал эти мельницы по договору от 24 января 1880 года. Старую мельницу разобрал, а в 1881 г. построил новую, бóльших размеров, не уведомив при этом владелицу[159]. Губернское начальство потребовало от него представить проект мельницы. Мельница и значительный земельный участок в начале XX столетия были выкуплены Скуридиным у Квиток, и мельница действовала успешно до 1921 г., пока советская власть не национализировала её. Быстро пришла в ветхость и была разобрана в середине 1930-х годов.

С началом 1880-х жители Харькова начинают активно выезжать в летние месяцы из города на дачи. Все, кто имел возможность, с удовольствием покидали «милый Харьков» с его летним зноем, пыльными улицами, отвратительным запахом рек и выгребных ям. Основа долгое время привлекала внимание дачников близким расстоянием от Харькова, наличием огромного соснового бора, или, как его ещё называли, «роща», а также местами для купания. Так, летом 1886 года был такой наплыв дачников, что харьковчане арендовали все возможные для сдачи внаём дома. Огромное неудовольствие вызвало у горожан в 1888 году известие о возможном срубе сосновой рощи, принадлежащей Квиткам. Дважды были публикации в газете «Южный край», потом отозвался один из владельцев – Андрей Валерьянович Квитка, который сообщил, что лес, которым он владеет, никогда на сруб идти не будет[160]. В следующем номере газеты отозвался и виновник неудовольствия харьковчан – Валерьян Валерьянович Квитка. Он действительно продал на сруб часть сосновой рощи некоему господину Ушинскому. Кроме того, он сообщил в письме в редакцию следующее: «Вырублена только часть деревьев старых и поврежденных, затем парк и роща остаются по-прежнему в моем владении. “Для городского отдохновения” “Основа” не служит; к сожалению, она давно уже стала местом для драк и скандалов пьяного и гуляющего люда, перещеголяв даже Карповский сад. Это ни удовольствия, ни удобства и безопасности мне, владельцу парка и рощи “Основы”, отнюдь доставить не может»[161].

С 1885 года в Основе открыто народное училище, учреждённое Харьковским уездным земством в память о писателе Григории Фёдоровиче Квитке-Основьяненко.

В 1889 году Валериан Валерианович Квитка решил продать свою часть Основы городу Харькову. 21 сентября гласные Городской думы ездили осматривать имение, владелец пожелал продать его за 65 000 руб., город же обладал суммой в 60 000 руб. Но не это было главным препятствием, 18 из 24 гласных Харьковской Городской думы были против покупки, а значит, не было необходимых 2/3 голосов, чтобы такая покупка состоялась. Причиной своего отказа гласные называли тот факт, что продаваемая часть Основы мало интересна горожанам, находится она левее общеизвестной Основы. Все имение представляло собой следующую земельную дачу: на Москалёвке так называемая Аравия – 23 десятины (больше половины луга), при с. Основа 16 десятин выгона, кроме того, парк – 2 десятины 1450 кв. саженей, фруктовый сад – 4 десятины 1900 кв. саженей и 65 десятин соснового бора. Аравия была разделена на участки, из них 31 участок арендован разными лицами. В год имение приносило дохода 5500 руб. Вопрос о приобретении этого имения ещё трижды обсуждался в Городской думе[162]. Во второй половине октября 1889 года выяснилось, что всё, кроме Аравии и плотины через р. Лопань, проданы Андрею Валерьяновичу Квитке.

Значительным событием в Основе в 1900 году стало открытие чугуно-меднолитейного, машиностроительного и котельного завода Георгием Алексеевичем Берлизовым. В 1918 году этот завод был куплен харьковским купцом Юлием Михайловичем Файнбергом, а в 1920-м завод был национализирован и переименован в 1-й Основянский государственный машиностроительный завод. В 1922 году заводу было присвоено имя Т. Г. Шевченко. С 3 ноября 1922 года он стал именоваться как Харьковский государственный машиностроительный завод имени Т. Г. Шевченко. Расширяющийся завод вскоре поглотит усадьбу Квиток, от которой останется только часть парка, церковь, церковно-приходская школа и дома для причта.

На реке Лопань у Квиток давно была построена плотина, она представляла собой опасный способ переправы через реку. Плотина на 1889 год была самого первобытного устройства, длинная и узкая, без перил и фонарей, и несчастья на ней случались часто. Единственный фонарь располагался у будки стражника. Плотина содержалась за средства Андрея Валерьяновича Квитки, который взимал за переезд по копейке с каждого проезжающего воза или экипажа без клади, и по 2 коп. с воза с кладью. В сутки доход с плотины составлял 5 руб. и более, а в год не менее 1200 руб. Неоднократно в харьковской прессе поднимался вопрос о необходимости постройки моста, принадлежащего городу.

Инженер-технолог Харьковского отделения технического общества А. В. Блинов 4 ноября 1889 года сделал доклад о причинах весенних наводнений в г. Харькове и роли Основянской плотины. По его мнению, большой разлив рек зависит не только от количество атмосферных осадков, но и от наличия препятствий для свободного прохождения воды. Главным же таким препятствием служили две Основянские плотины, скопление льдин около них увеличивало это препятствие, в свою очередь массы льда поднимали уровень грунтовых вод. Блинов считал, что необходимо приобрести в собственность города первую плотину, срыть её до основания и построить мост с широкими пролётами и шлюзами. Возле второй плотины также соорудить шлюзы, чтобы не повредить мельницу. И хотя этот проект посчитали необходимым к осуществлению, Харьковская Городская дума не приобрела первую плотину у В. В. Квитки. «Южный край» опубликовал целый ряд заметок о том, что частное лицо и его доход наносят огромный ущерб из-за наводнений, от которых страдают тысячи людей. А необходимость сообщения между частями города обогащала частное лицо. Журналисты считали, что В. Квитка, по крайней мере, мог привести плотину в порядок, чтобы переезд по ней не был так опасен[163].

Только в 1905 году Харьковское уездное земство решило вместо существующей плотины построить деревянный мост через реку Лопань, тем самым соединить предместье Основа с Харьковом. Когда строительство вступило в активную фазу, местные жители стали волноваться, что мост послужит задержке большого количества льда и послужит подтоплению их домов. Пристав 2-го участка г. Харькова написал 24 февраля 1905 года рапорт на имя Харьковского полицмейстера, который в свою очередь потребовал от строительного отделения Харьковского губернского правления создать комиссию для осмотра строящегося моста. Мост строился незаливаемый, балочной системы, имел 6 пролётов по 12 м каждый на 7 быках[164]. С берегами мост сопрягается земляными конусами, «одетыми» в камень. Комиссия признала, что мост построен по всем правилам и рассчитан на весенние объемы воды и льда, соответствующие реке Лопань.

Интересно, что в 100 м выше по течению Лопани от строящегося моста была устроена землевладельцами Квитками гать из хвороста и навоза, которая служила для проезда через реку во время обычного уровня воды. Архитекторы, осматривая местность, пришли к выводу, что по окончании постройки моста ещё весной 1905 года эта гать будет уничтожена подпирающими её льдами. Они просили разобрать её, если этого не произойдёт в ближайшую весну, чтобы она не препятствовала живому течению реки и не накапливала лёд. При строительстве моста со стороны Москалёвской улицы была возведена насыпь длиной более 180 м, которая мешала проезду местных жителей. Позднее с левой стороны был устроен въезд на насыпь.

В годы Гражданской войны местные жители и воинские команды беспощадно вырубали парковые деревья на дрова, уничтожались не только дровяные породы, но и сосна и дуб. В результате порубки поредела вполовину Основянская роща, парк также лишился трети своих самых ценных деревьев. Запреты не действовали, порубка была приостановлена только в 1922 году, когда над парком взял шефство завод им. Т. Г. Шевченко. До начала войны в Основянском парке была оборудованная концертная площадка, где выступали артисты харьковских театров и цирка, музыканты филармонии. В 1941–1943 годы парк окончательно лишился ценных пород деревьев, сейчас это хорошо утоптанное место для прогулки с детьми и животными.