Её слова звучали гордо для той, у кого в уложенных волосах всё еще была пыль. Её платье с длинными широкими рукавами было порвано в нескольких местах, и она либо не заметила, либо ей было плевать.

Холодная улыбка застыла на лице его господина. Сенешаль хотел верить, что тот едва терпит присутствие чародейки; что его честь потребует отвергнуть её за то, как она предала Сестёр. Но Мадригаль дала его господину то, чего он желал больше всего. Не его сенешаль. Ее.

— Я бы хотела увидеть, как путь в Аннун снова откроется. — Мадригаль без приглашения пошла за ними следом, когда они вошли в кабинет. — Если позволите…?

— Делай, что хочешь, — бросил Лорд Смерть, снова глядя на спящее лицо Тэмсин. Это не был взгляд обожания. Он что-то искал.

Желудок сенешаля болезненно сжался. Он заставил себя отвернуться.

— Чудесно, — сказала Мадригаль, драпируясь в одном из кресел. Она лениво качнула ногой, пиная свои бархатные юбки. — Ты убьешь смертное тело сейчас?

Сенешаль боролся, чтобы скрыть это, но он вздрогнул от вопроса. Его господин, занятый тем, что укладывал Тэмсин на большой стол, не заметил.

— Нет, — сказал он. — Пока она в этом мире, есть шанс, что заклинание её матери вырвет душу прочь. Это должно быть сделано в Аннуне, где я могу быть уверен в своем контроле.

Он поиграл прядью волос Тэмсин, и сенешаль почувствовал, как к горлу подкатывает невольная волна тошноты.

— Бледиг, — внезапно сказал Лорд Смерть, — ты ведь позаботишься о нашей гостье?

На мгновение сенешаль не был уверен, что — или кого — он имел в виду.

Пока господин не бросил ему старый латунный ключ.

— Она нам больше не нужна, — сказал Лорд Смерть. — Отдай её Детям. Им нужно поесть перед нашим путешествием сегодня ночью.

Слова послали дрожь по позвоночнику.

— А душа жрицы? — услышал сенешаль свой вопрос.

— У меня достаточно, чтобы удовлетворить свои нужды, — ответил он, проводя пальцем в перчатке по щеке Тэмсин.

Мадригаль подперла подбородок рукой, изучая сенешаля, пока тот на негнущихся ногах шел к двери.

— Боже. Что же ты будешь делать?

— Всё, что прикажет мой господин.

Таков был выбор, который он сделал. Это было всё, что у него осталось.

Он поднимался по лестнице; ключ холодил руку, кинжал тяжелил бедро. Желчь поднималась внутри, обжигая горло, пока её вкус не затмил всё остальное. Краем глаза он уловил мерцание маленькой бледной тени, но не мог слышать ничего за стонами дома и бешеным стуком собственного сердца.

Когда он достиг верха лестницы и дверь в кладовку появилась в поле зрения, он не позволил себе остановиться.

Таков был выбор, который он сделал.

Он вставил ключ в замок.

Это было всё, что у него осталось.

***

Спустя несколько часов он следовал за медленными шагами своего господина через узловатые корни деревьев и вокруг валунов, покрытых лишайником и тающим снегом. И всё, о чем он мог думать, — это то, что его сестра плачет во сне.

Он скорее учуял слезы, чем увидел их, вдыхая мягкий привкус соли, наполнивший воздух. Сенешаль не мог вспомнить, когда в последний раз видел слезы на лице Тэмсин. Если хорошенько подумать, его разум мог поднять на поверхность образы темного чердака в библиотеке гильдии — все те разы, когда она ждала, пока, как ей казалось, он уснет, чтобы беззвучно поплакать в одеяло. Или когда они были на улице во время бури, и слезы невозможно было отличить от дождя.

Плакала ли она, когда они снова встретились в руинах Авалона? Та ночь казалась ему другой жизнью. Всё, что было между тогда и сейчас, превратилось в размытое пятно из призрачных фигур. Раньше он завидовал её идеальной памяти. Теперь он не был так уверен.

Всё глубже и глубже они уходили в Вистманский лес. Он пытался сосредоточиться на запахе чужой крови, пятнающей её куртку, а не на том, как её бледная рука безвольно качалась в воздухе, словно она уже была мертва. Её волнистые волосы золотом сверкали на фоне доспехов его господина; и то и другое было едва различимо с шага позади.

Низкое рычание зарокотало в его горле. Лорд Смерть слегка повернул голову к нему, услышав этот жалкий звук, но, в великом милосердии своем, предпочел не комментировать.

Мадригаль ворчала позади, с трудом огибая валуны. Никаких других звуков не было слышно, пока они пробирались через этот искривленный, спутанный пейзаж к темному миру его рождения.

От Кабелла не ускользнуло, что, чтобы достичь его, ему пришлось пройти через те самые пустоши, где Нэш нашел его блуждающим маленьким потерянным щенком. Или что портал Лорда Смерти в Дартмур открылся на Лич-Уэй — том, что Нэш когда-то назвал Путем Мертвых.

Веками прихожане проходили мили по этой дороге мертвецов, неся гробы своих близких в Лидфорд на западе для погребения. Он был заворожен историями о блуждающих огнях, которые видели путники, о неупокоенных призраках, сбившихся с пути. Теперь же, видя, как они появляются и плывут к Лорду Смерти в полной покорности, он не чувствовал ни радости, ни изумления. Он вообще ничего не чувствовал.

Тэмсин никогда не любила страшные истории, но он не боялся. Он всё еще помнил, как Нэш подавался ближе к огню, рассказывая им, что покойников всегда выносили ногами вперед, прочь от дома, чтобы их духи не нашли дорогу обратно.

Но сенешаль знал, как должны знать все мертвые: домой вернуться невозможно.

Холодный воздух резал его чувства. От древнего Вистманского леса осталось всего несколько акров, но, казалось, он разрастался вокруг них, пока они углублялись в его тени, словно провожая их в прошлое.

Гирлянды льда цеплялись за ветви древних деревьев, сверкая в лунном свете. Дубы не возвышались, как в других частях страны; здесь они кланялись и скручивались в зловещие фигуры. Лишенные листьев, покрытые мхом стволы напоминали ему паукообразных Детей, плетущихся следом, кричащих и стрекочущих.

Свет полной луны заставлял туман, окутывающий лес, светиться. Казалось неправильным, что самая длинная ночь в году такая яркая.

Волосы на загривке встали дыбом, когда тревога пробежала по коже. Маленькая сияющая фигурка обрела форму в бледном воздухе. Сенешаль упрямо отвернулся, но куда бы он ни смотрел, маленькая девочка была там. Она наблюдала за ним. Разочарование и презрение исходили от её безмолвного присутствия.

Прекрати, взмолился он про себя. Уходи.

— Ты мой мальчик, — прошептала она, но он услышал голос Нэша. — Ты всегда можешь вернуться домой.

Воспоминание о крови, смерти и огне вспыхнуло в разуме, выбивая воздух из легких.

Когда он посмотрел снова, Фли стояла на другом валуне — на этом всё еще виднелась высеченная спираль, последнее свидетельство того, что друиды когда-то поклонялись в этом дубовом лесу.

Вспышка молнии заставила его поднять взгляд к темной ткани неба. Серебряный шов замерцал и остался, пульсируя, словно наэлектризованный их присутствием.

— А, — начал Лорд Смерть, оглядываясь на чародейку. — Похоже, ты была права. Они использовали заклинание, чтобы запечатать дверь в Аннун.

— Их магия не может устоять перед твоей, — пропела Мадригаль.

— Несомненно, — сказал Лорд Смерть. — У меня более чем достаточно силы, чтобы открыть её силой.

Тропа привела их в центр маленькой рощи. Лорд Смерть наклонился, укладывая свернувшееся тело Тэмсин в углубление у корней дерева. Корни, светящиеся серебряной магией смерти, поднялись из земли, оплетая её грудь, пригвождая к месту.

Выпрямившись, Лорд Смерть вытащил каменный кулон из-под плаща, сжимая его между ладонями.

Дух Фли парил рядом, наблюдая из-за дерева, как первые души высвобождаются из камня. Сферы света были почти не отличимы от звезд, поднимаясь всё выше и выше в небо, устремляясь к запечатанной двери. Их магия станет клинком, который снова прорубит путь между мирами.

— Ты всегда можешь вернуться домой, — прошептала ему Фли.

Сенешаль закрыл глаза, качая головой. Тошнота снова взбунтовалась в желудке, пока ноги несли его к Тэмсин, туда, где она зашевелилась.

Наш дом был там, где были мы трое, куда бы судьба нас ни заносила.

Это была Тэмсин. Это была его сестра. Это не была девушка, которую Лорд Смерть желал столетиями, чью душу он украл. Это была Тэмсин.

У Нэша всегда была история для всего, а если нет, он мог сплести её из дыма и звездной пыли. Всю свою жизнь Тэмсин жаждала ответов, а он хотел лишь убежища веры.

Ты выбрал быть с нами все эти годы назад. Ты выбрал стать тем, кто ты есть, и теперь ты можешь выбрать снова.

Он не помнил, пока Нэш не произнес эти слова. Воспоминания поднялись из глубины, рассказывая свою собственную историю. Как Нэш укутал его дрожащее тело в одеяло. Как он свернулся калачиком рядом с маленькой девочкой с белокурыми кудрями, и они согревали друг друга у огня. Как он жаждал быть похожим на них. Быть одним из них.

Давным-давно гончая мечтала стать мальчиком. Но каждый сон подходит к концу.

Глубокий голос Лорда Смерти долетел до него.

— Тебе больше нет нужды сохранять эту глупую форму. Обернись, Бледиг.

Он почувствовал лишь облегчение. Он выпустил дыхание, жгущее легкие. Отпустил мысли. Отпустил вид духа, наблюдающего из-за деревьев. Отпустил боль.

И он обернулся — в то, чем всегда был, в то, чем ему суждено было быть.

Глава 44

Что-то острое впилось мне в спину.

Боль усилилась, когда я попыталась пошевелиться и поняла, что не могу. Тяжелое давление сковало грудь; грубая кожа давила на ткань моей куртки. Сырой холод гладил лицо, призывая остаться во тьме, обволакивающей мой разум.

Но голос возник из теней, мягкий, но настойчивый. Проснись. Проснись сейчас же.

Сладковатый запах земли и зелени наполнил нос и осел на языке, когда я заставила себя открыть глаза.

Туман окутывал коварные формы вокруг меня — моему затуманенному разуму потребовалось мгновение, чтобы узнать их. Деревья.

Это казалось невозможным; в них было что-то такое зловещее. Узловатые, лишенные листьев, покрытые кожей болезненно-зеленого мха. Я задалась вопросом, какое истинное зло должно было случиться здесь, чтобы согнуть и искорежить их таким образом.

Разрушенные леса и рощи Авалона восстали в памяти яростным духом, останавливая сердце в груди. Мои пальцы впились в ледяную землю.

Нет, подумала я. Авалона больше нет.

Луна ярко сияла над головой, не смущенная густым пологом ветвей; её сияние проливалось на каменистую лесную почву. Это был мой мир.

Странный свет затрепетал поблизости. Я попыталась податься вперед, но обнаружила, что не могу. Моя спина была прижата к одному из деревьев; толстые веревки слабо светящихся корней привязывали меня к нему. Память хлынула обратно, верхом на потоке огня в венах.

Теперь сделка завершена.

Лорд Смерть стоял неподалеку, там, где маленькая поляна, казалось, встречалась с самой кромкой леса. Свет струился вверх из камня, зажатого в его ладонях. Мой взгляд скользнул к небу.

Кипящая магия разорвала темную ткань ночи, открывая проблеск того, что лежало за её пределами. Мир серого камня — королевство мертвых.

Души лились из расширяющейся раны; некоторых затягивало в заклинание, удерживающее дверь открытой, другие неслись обратно в мир смертных, как падающие звезды.

Страх ожил во мне, сотрясая тело. Я рванулась в путах корней, но глубокое предупреждающее рычание заставило меня замереть. Огромный пес, чья черная лохматая шкура блестела льдом и снегом, поднялся из-за другого сплетения корней. Его красные глаза горели, когда он опустил голову, внимательно наблюдая за мной.

Кабелл.

Я выдержала его взгляд, отталкиваясь от земли, игнорируя то, как губы пса вздернулись, обнажая зазубренные зубы.

Когда всё дошло до этого, когда так много уже было потеряно, чего мне еще бояться?

— Как я рад видеть тебя бодрствующей, любовь моя, — раздался шелковистый голос Лорда Смерти. — Осталось всего несколько мгновений, пока ты снова не окажешься в безопасности дома.

— Я тебе не любовь, ты, свинорылый ублюдок, — сказала я. — Я кошмар, который ты по глупости похитил.

Усмешка изогнула бледную щеку Лорда Смерти. Его рогатая корона была украшена призрачными огнями, придавая ему зловещее сияние. Он смотрел не столько на меня, сколько в меня, словно моя плоть, всё моё «я» были не более чем сосудом.

— Как только ты освободишься, мы больше никогда не расстанемся, — сказал мне Лорд Смерть. — Никто не будет достаточно силен, чтобы забрать то, что по праву принадлежит мне.

— Ты больной, — сказала я ему.

— Избавить Крейддилад от твоей грубой формы будет величайшим из удовольствий, — прошипел Лорд Смерть.

Пока он фокусировался на мне, поток душ, вырывающийся из его каменного кулона, замедлился, затем остановился. Но души проклятых Аннуна всё еще вырывались через трещину в небе, ничем не сдерживаемые.

Моей единственной надеждой на выживание было отвлечь его достаточно надолго, чтобы придумать план получше.

— Она ненавидела тебя, правда? — начала я, снова дергая корни. — Она знала, что ты чудовище, недостойное любви и доброты. Я чувствую её отвращение, кипящее во мне, как кислота.

— Ты лжешь, — сказал Лорд Смерть, роняя кулон из рук и поворачиваясь ко мне.

И, по правде говоря, я лгала. Но было слишком легко представить чувства Крейддилад как свои собственные.

Он издал темный смешок. Он ужалил, как поцелуй скорпионьего хвоста.

— Твой язык так же раздвоен, как у Эрдена. Скажи мне, была ли его смерть так же жалка, как и его жизнь?

Рядом со мной раздался слабый звук — почти скулеж. Но там был только пес, и я знала лучше, чем принимать это за ветер. Ледяной бриз ничуть не остудил мою вспышку гнева.

— У неё мурашки по коже бежали каждый раз, когда она тебя видела, — сказала я. — Ты вызывал у неё отвращение. И что тебя по-настоящему жжет, так это не то, что тебя отправили доживать вечность в Аннуне, а то, что она выбрала другого. Она не хотела тебя.