Но даже самый чистый свет не мог спасти то, что уже было потеряно.

Часть

IV

. Путь мертвых

Глава 43

Внутреннее Святилище Совета Сестёр было залом для собраний в западном крыле здания. Ряды столов, расположенные ярусами, окружали круглый стол в самом центре, где сидели старшие члены Совета, ведя дела под взглядами остальных чародеек. Это было место дискуссий, споров, мольбы — тайное и священное. Какая-то часть меня отстраненно задавалась вопросом, изменят ли они название теперь, когда оно превратилось в морг.

Тусклый свет заставлял комнату казаться гораздо меньше, чем она была. Тени сомкнулись над головой, и свет свечей был слишком слаб, чтобы сдержать их. Теперь, когда наступила ночь, куполообразный стеклянный потолок не пропускал света, пока над ним не проходила луна.

Чародейки разложили мертвых на столах, чтобы подготовить их тела к сожжению. Двадцать чародеек и магов в общей сложности — почти треть их численности. И еще… были двое других.

Я сидела на ступенях, разделяющих два ряда столов, глядя в проход в никуда. Ведро с душистой травяной водой и тряпка ждали на ступеньке ниже, но я не могла заставить себя взять их. Одна из чародеек попыталась заняться телами, но я сорвалась при одной мысли о том, что кто-то другой, кроме меня, прикоснется к ним.

Я резко втянула воздух, удивляясь, почему так больно даже думать их имена.

Чародейка поблизости начала напевать тихую молитву, накрывая саваном другую — сестру, может быть, или мать. Остальные ждали рядом, чтобы отнести тело к погребальному костру. Тяжелее всего было смотреть на влюбленных: их лица блестели в свете свечей, пока они плакали.

Но они, по крайней мере, могли смотреть на тех, кого потеряли.

Оставаться здесь, в этой ужасной тишине, было почти невыносимо. Смерть в комнате ощущалась глухим жужжанием на периферии чувств, от которого мурашки бежали по коже. Это чувство было острее, отчетливее, чем то, что я испытала на кладбище всего несколько часов назад, но с течением времени оно снова притупилось. Было почти слишком страшно думать о том, что это значит.

Незаконченные слова Нэша снова проплыли в моем сознании. Твоя… сила… это…

Что? — беспомощно подумала я.

Ничего полезного, очевидно. Ничего, что могло бы остановить всё это. И если это ощущение было тем, что он имел в виду, то я не хотела его. Я не хотела чувствовать, что смерть постоянно идет по моим следам, прочесывая костяными пальцами мои волосы, или что меня медленно хоронят заживо в неглубокой могиле гнили.

Ты почувствовала это на кладбище — искру потенциала, зов новой жизни.

Что это вообще значило?

Мертвые чародейки и маги погибли от магии смерти, их души забрал Лорд Смерть, но они не превратились в Детей Ночи. Пока нет. Захоронение мертвых могло бы принести выжившим хоть каплю мира, но Верховная Чародейка сочла риск слишком великим.

Единственной малой милостью было то, что Невы не было среди тел, разложенных вокруг меня. После окончания боя я не смогла добраться до неё прежде, чем её окружила защитная стайка чародеек, взиравших на неё с благоговением и трепетом.

Я молча слушала Мага Робина, чье лицо всё еще было перепачкано потом и сажей, пока Неву уводили. Экскалибур отреагировал на прикосновение Невы и пробудил полный потенциал её силы, потому что признал в ней свою законную наследницу. Внучку первой Леди Озера, которая была одной из Перворожденных, как Гвин ап Нудд. Как его брат… Нэш.

Нет, поправил разум. Эрден.

И дар Невы был таким же, как у её матери и бабушки до неё, — она могла призывать очищающую силу света Богини.

Мне нужно было пойти найти её, увидеть своими глазами, что она в порядке, но я не могла позволить себе покинуть эту комнату. Не раньше, чем сделаю то, что должно быть сделано.

Я сделала еще один успокаивающий вдох; затем заставила тело двигаться. Встать. Повернуться. Дрожащая песня чародейки заполняла тишину. Мои руки сжались на ручке ведра и тряпке.

Каменное лицо Нэша всё еще было повернуто в мою сторону, только теперь его пустые глаза, казалось, смотрели сквозь меня, словно видя что-то сразу за моим плечом. Губы изогнулись в легкой улыбке, бесстрашной. Он не был пойман в янтарь, но всё равно застыл в момент своей смерти.

Я гадала тогда, есть ли для него другая жизнь, пришли ли его давно умершие родные встретить его в конце, или же его душа навеки заперта в этом камне.

Для него ничего нельзя было сделать. Верховная Чародейка так и сказала. Камень уничтожил его тело.

И всё же я обнаружила, что макаю тряпку в воду и смачиваю каменные грани его лица, чтобы смыть пепел и пыль.

— В былые времена, — прошептала я, — в королевстве, затерянном во времени, король по имени Артур правил людьми и Прекрасным Народом, но это рассказ о его конце. О ладье, что вышла из тумана и унесла его на остров Авалон…

Горло саднило, пока я рассказывала ему одну последнюю историю; мои руки работали уверенно, медленно. И когда работа была закончена, когда сказка подошла к концу, я повернулась к другому телу. Заставила себя посмотреть на его прекрасное лицо.

Они закрыли ему глаза. Искра ярости пронзила меня при этой мысли. Никто не должен был трогать его лицо. У них не было права. Вода капала с тряпки на пол и мои ботинки.

— Тэмсин, — раздался мягкий голос Невы. — Я могу сделать это. Ты не обязана.

Нет, яростно подумала я. Это должна быть я.

Нева снова была в той одежде, в которой мы покинули Лионесс; её кудрявые волосы рассыпались мягким облаком вокруг лица. У неё была свежая вода и новая тряпка. Молча я поменялась с ней, позволив унести грязный набор. Но когда она вернулась, я всё еще не сдвинулась с места.

— Что случилось? — Слезы в её голосе были заразительны, и крепость гнева, в которой я пыталась замуровать себя, рухнула.

— Зачем вы сделали это со мной? — хрипло спросила я её. — Зачем заставили меня привязаться?

— Тебе всегда было не всё равно, — сказала Нева, поднимаясь обратно по ступеням. — Ты просто не хотела этого.

— Нет, — сказала я, и слово сломалось. — Нет, не было. Я была в порядке. Я была в безопасности. Ничто меня не трогало. Я была в безопасности.

Но и это было неправдой. Глубоко внутри та часть меня, которую я не смогла убить, — та маленькая девочка. Ей было больно всё время, и я никогда не позволяла её ранам зажить. Чтобы выжить, мне нужно было быть сильной. Мне нужно было построить башню внутри себя.

Когда Нева оказалась на ступеньку ниже меня, она остановилась; выражение её лица разрывало сердце.

— Что тебе нужно?

Горячие слезы хлынули по лицу, и я ненавидела их, ненавидела себя, ненавидела острую боль, расходящуюся из груди. Я согнулась пополам, и она тут же оказалась рядом, обхватила меня руками и прижала к себе. Я вцепилась в неё, рыдая.

— Больно, — сказала я ей, прижимая руку к груди. — Так больно… я не могу это остановить…

— Боль реальна, — сказала Нева мне на ухо. — Думать, что ты можешь от неё защититься, всегда было иллюзией. Когда мы теряем кого-то, мы не можем хоронить свои чувства. Отрицание не заставит их уйти. Ты должна чувствовать, должна помнить, потому что это сохраняет их живыми вместе с нами.

Но они не живы, подумала я. Их здесь нет.

Прошло много времени, прежде чем мне удалось собрать себя обратно по кусочкам. Когда я выпрямилась и отстранилась, Нева ничего не сказала, только снова подняла ведро и протянула мне тряпку.

Я взяла руку Эмриса, резко вдохнув от того, какой холодной она была. Подушечки пальцев и ладони были мозолистыми — от резьбы по дереву, может быть, или, скорее, от садоводства. Я занялась ими в первую очередь, стараясь запомнить это ощущение. Нева пошла за двумя саванами. Она посыпала сушеные лепестки и травы ему на грудь, шепча нараспев молитву, слишком тихую, чтобы разобрать слова.

И в этот момент, в тенях зала, мы снова были на Авалоне. Стояли на коленях на холодных, окровавленных камнях, заботясь об изуродованных лицах мертвецов острова. Я знала, что Нева тоже думает об этом, по тому, как дрожала её рука, когда она гладила меня по плечу.

Наконец, я перешла к его лицу.

Кровь засохла на губах. Я осторожно промокнула их.

— Он был так счастлив, — прошептала я. — Как раз перед тем, как…

— Мисс Ларк?

Верховная Чародейка стояла на нижней ступени прохода, её лицо было таким же бледным, как саваны вокруг неё.

Я отвернулась, стирая слезы с лица.

— Да? — грубо спросила я.

Она сменила свое испорченное платье на практичные рубашку и брюки — одежду для работы, для восстановления. Притворство её гламура и власти сгорело дотла.

Но в её выражении была интенсивность, твердость. Вместо того чтобы превратиться в пепел, пламя лишь доказало, что под всеми слоями шелка у неё стальной хребет. Её гладкие черные волосы были заплетены в косу, убраны от заживающих порезов и синяков на лице.

Раны бросались в глаза. Касуми носила свои бинты с гордостью, как королева могла бы носить свои лучшие драгоценности. Но в её выражении не было высокомерия. Верховная Чародейка знала, так же как и все мы, что мы все были бы мертвы, если бы не Нева.

Поднимаясь по ступеням — мягкие шаги по старому дереву, — я увидела, что её руки были забинтованы от плеча до кончиков пальцев. Бинты пропитались какой-то мазью, вероятно, чтобы вылечить обширные ожоги, которые я видела на них раньше. Должно быть, из-за этой липкой влажности она так осторожно использовала только кончики указательного и большого пальцев, чтобы вытащить что-то из кармана брюк.

Мятый конверт.

На ступеньку ниже нас она замешкалась, украдкой бросив взгляд на каменную фигуру Нэша.

— Он… — Касуми прочистила горло. — Он — твой отец, я имею в виду…

— Он не её отец, — перебила Нева. Её глаза сузились с тем, что казалось неподдельным раздражением.

— Был, — тихо сказала я. — Ну, он пытался. По-своему. С переменным успехом. Но пытался.

Касуми тихо выдохнула, передавая мне конверт.

— Мне жаль, мисс Ларк. Примите мои соболезнования.

— А я соболезную вам, — сказала я, глядя на ряды саванов и тел вокруг нас.

Верховная Чародейка кивнула в знак благодарности.

— Может, вам стоило подумать о том, чтобы выпустить меня из той комнаты пораньше, — резко сказала Нева.

— Тогда мы могли бы оплакивать и тебя тоже, — ответила Касуми.

Она была права. Прошлое осталось в прошлом, и любые желания изменить его были напрасной тратой дыхания и пыльцой фейри.

— Что это? — спросила я, поднимая конверт.

— Понятия не имею, — ответила Касуми.

— Серьезно? — с сомнением надавила Нева.

— Конверт проклят на самоуничтожение, если его откроет кто-то другой, кроме адресата, — сказала Касуми. — Уж мне ли не знать, я сама накладывала чары.

Я перевернула его, и, конечно, выцветшая линия проклятых сигилов была начертана вдоль нижнего края бумаги.

— Хм. — Нева скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть невозмутимой.

— В таком случае оставлю вас, — сказала Касуми, начиная спускаться обратно по лестнице.

— Вы обыскали владения в поисках Лорда Смерти? — спросила я. — Я говорила вам, у него мантия Артура.

— Обыскали, — сказала Касуми. — Его больше нет ни в здании, ни на территории.

— А Мадригаль? — настаивала я.

Как я и подозревала, тела, которое можно было бы извлечь, не осталось.

— Пока нет, — сказала Касуми. — Будьте уверены, наказание Совета будет быстрым и соразмерным преступлению.

Мои челюсти почти свело от напряжения. Гнев просочился в мои слова:

— Того, что осталось от Совета, вы имеете в виду.

Единственным «соразмерным» наказанием, на мой взгляд, была смерть, но после удара, который им нанесли, они вряд ли станут добровольно сокращать свои ряды снова.

— Пожалуйста, найди меня, когда закончишь здесь, — сказала Касуми Неве. — Поскольку сегодня солнцестояние, мы должны обсудить, как использовать твою силу для уничтожения врага.

— Нам нечего обсуждать, — сказала Нева, её руки сжались в кулаки. — Нам нужно найти Экскалибур. Свет сам по себе не подействовал на Лорда Смерти, когда мы были на Авалоне, и я понятия не имею, как это изменить.

Горячее, статическое жужжание нарастало в моей груди.

— Я уже отправила некоторых Сестёр на поиски Кайтрионы, — сказала Касуми.

— Проверьте поместье семьи Дай, — сказала я ей, вспомнив свой сон о смерти Эмриса. — Лорд Смерть и остальные могут использовать его или, по крайней мере, держать там Олвен.

— Ты уверена, что она пошла бы именно туда? — спросила Касуми. — Искать Леди Олвен?

— Да, — сказали мы с Невой в один голос.

Касуми подняла руку в молчаливом прощании, быстро спускаясь по ступеням, стараясь не встречаться взглядом с живыми или мертвыми вокруг.

Я подождала, пока она покинет зал, прежде чем снова повернуться к Неве.

— Нам нужно найти Кайтриону. И Олвен.

Нева вздохнула.

— Проблема в том, что они не выпустят меня из виду. Я пыталась выйти на свежий воздух, и четверо из них последовали за мной.

Даже сейчас я заметила, что две новые чародейки прибыли и притворяются, что не следят за нами.

— Ты… в порядке? — спросила я.

Нева издала пустой смешок, опускаясь обратно на ступеньку.

— Наверное, насколько это возможно. Ответ насчет моей матери… он не кажется реальным. И всё еще остается вопрос о моем отце.

Я тяжело села рядом с ней.

— Они думают, что она всё еще жива?

— Робин не смог сказать наверняка, — ответила Нева. — Ей были бы сотни лет к моменту моего рождения… в этом нет смысла.

— Многие чародейки ждут веками, прежде чем завести первого ребенка, если вообще заводят, — сказала я. — Для меня это наименее удивительная часть всего этого.

Неву это, по крайней мере, немного успокоило.

— Если у меня нет души, — начала она, — значит ли это, что она всё еще где-то там?