Мне стало всё равно, если он увидит, что я расстроена. Я могла признать, что он победил, потому что это убивало меня сильнее, чем предательство.

Его взгляд опустился вместе с голосом.

— Хорошо. Я тебя услышал.

Снаружи снова поднимался ветер, сипя и свистя между холмами фейри. С наступлением ночной тьмы пройдут часы, прежде чем станет безопасно выходить и искать остальных.

— Что это за хрень на тебе, кстати? — спросила я, указывая на его огромную шубу.

— Это было последнее пальто, доступное для покупки у Косторезки, — сказал Эмрис, почесывая затылок. — По крайней мере, так она утверждала. Я больше склоняюсь к тому, что она просто хотела, чтобы я выглядел идиотом, которым я и являюсь.

— А ты… — я жестом указала на его грудь, где рваные раны были скрыты под слоями одежды.

— Исцелен? — закончил он. — Почти. Бран — мастер на все руки. Птица, бармен, преследователь врагов, эпизодический целитель. — Он потянул руку поперек груди, только чтобы поморщиться. — Насильно влил в меня какое-то варево, от которого мне снились безумнейшие сны про плавание на листке через океан, но раны уже начинают рубцеваться. Хотя я всё еще не совсем в полной форме.

Я ковырнула заусенец, стараясь не выглядеть облегченной. Он этого не заслуживал.

— Что случилось, пока я был в отключке? — спросил он, сдвинув брови и наблюдая за мной. — У меня не было достаточно средств, чтобы выторговать у Косторезки информацию.

— Хаос, голодные древние божества, твой отец и остальные сожгли библиотеку — это была настоящая феерия ужаса, — сказала я.

— Они сожгли библиотеку? — Эмрис замер, ужас проступил на его лице. — А как же Библиотекарь?

Я промолчала. Мне и не нужно было отвечать.

Он выругался.

— Мне жаль, Тэмсин. Что еще случилось, пока я валялся в нокауте?

— Уирм забрал Олвен, — прошептала я.

— Что? — Эмрис повернулся спиной к огню и полностью развернулся ко мне. — Зачем?

Я могла только пожать плечами.

— Мы не знаем. Мы не знаем, где она, удалось ли ей сбежать, или если она…

— Не говори этого, — перебил Эмрис. — Она жива.

— Ты этого не знаешь, — сказала я.

— Знаю, потому что в обратном нет смысла, — заявил Эмрис. — Даже если Уирм притащил её к Лорду Смерти, у того есть на неё другие планы. Она знает наши замыслы.

Я посмотрела на него в ужасе.

— И мысль о том, что он её пытает, должна заставить меня чувствовать себя лучше?

— Нет… да… я имею в виду… — Эмрис глубоко вдохнул, наконец, собираясь с мыслями. — Я просто имею в виду, что Олвен невероятно умна, и она найдет способ остаться в живых, пока мы не сможем ей помочь.

— Мы, — повторила я. — Опять это слово.

— Да, мы, — твердо сказал он. — Пожалуйста. Позволь мне помочь тебе.

Мое разочарование достигло пика и накрыло меня с головой.

— Зачем? — спросила я. — Зачем? Ты дал нам информацию. Ты спас мне жизнь в Ривеноаке. Почему ты не можешь просто закончить на этом? Какой смысл в том, что ты последовал за нами сюда, всё еще бледный как привидение, ты сам сказал, что не восстановился полностью! Так зачем?

— Потому что, — сказал он с почти обречённым смешком. Словно это была самая очевидная вещь на свете. — Я пошёл бы за тобой куда угодно.

— Не смей, — предупредила я, и дыхание перехватило. — Не говори так.

Не давай мне надежду, чтобы снова её отнять.

Эмрис откинул голову на стену рядом с очагом. Он подтянул колени, положил на них руки и смотрел на меня тяжелым взглядом из-под полуприкрытых век.

— Я не просила тебя приходить.

— Тебе и не нужно было, — просто ответил он. — Я имел в виду то, что сказал. Я пошел бы за тобой куда угодно. Сквозь пыльные библиотечные стеллажи… в проклятые леса… через затонувшие королевства… Ты стала картой моей жизни. Никогда не будет приключения, которое стоило бы пережить, или сокровища, которое стоило бы найти, более великого, чем ты.

Мое сердце забилось быстрее, хотя сумрачный мир вокруг, казалось, замедлился.

Я не знала, что на это ответить. В этом не было смысла, ни в чём не было. Его слова. Его присутствие здесь. То, как он продолжал смотреть на меня… как раньше. Тот факт, что он всё еще был так красив, с его идеально вылепленным профилем. Он спутал все мои мысли, вверг все мои планы в хаос одним своим присутствием.

— Я знаю, что не заслуживаю этого, — сказал он, на мгновение закрывая глаза. — Но если ты позволишь мне остаться рядом с тобой, еще немного… просто чтобы всё исправить…

Его слова растворились в моем молчании. Ком, вставший в горле, сделал речь невозможной. Я чувствовала, что он что-то скрывает от всех нас, но это…

— Тэмсин, — сказал Эмрис, и голос его огрубел. — Теперь мы квиты? Мы можем, пожалуйста, быть в расчете?

Я не знала, как снова обрела голос.

— Я думала, ты завязал с ведением счёта, — прошептала я.

— Да, — ответил он. — Но ты — нет.

Я откинулась спиной на стену, глядя на него через тесное пространство кургана. Горло сжалось, пытаясь выдавить отрицание, но оно не приходило. Может, я и вела счёт, но именно он постоянно менял правила игры.

— Поэтому ты это сделал? — спросила я; тот момент снова всплыл в памяти, полоснув по живому. — Поэтому оттолкнул меня с дороги в Ривеноаке? Хотел сквитаться?

— Я сделал это, потому что если ты умрешь, во всём этом не будет смысла, — сказал он. — Не для меня.

Слова пронзили меня, как молния, заставив замереть на месте.

— Боги, Тэмсин, — произнес он, прижимая кулаки к вискам. Его речь стала мучительной. — Я никогда не должен был уезжать. Я знаю, почему я это сделал. Я могу пытаться оправдать это тысячью разных способов. Но всё это… все, кто погиб…

Время от времени я ощущала призрачную тяжесть тел, которые переносила, чтобы обмыть и сжечь, словно памяти о мертвых лицах было недостаточно, и мое тело должно было запомнить еще и эту травму.

Эмрис глубоко вдохнул.

— Я не должен был тебя бросать.

— Ты… — Слово ощущалось осколком стекла в горле, режущим меня изнутри.

— Я не могу забрать это назад, — сказал он. — Ничего из этого. Если бы я мог отдать тебе кольцо, я бы отдал. Я бы позволил тебе убить меня за него. Это было бы меньшим наказанием, чем твоя ненависть.

— Я ненавижу тебя не за то, что ты забрал кольцо, — сказала я, и внутри что-то разорвалось.

— Если не за это, то за что? — спросил он.

Мои пальцы судорожно сжали темный воздух, пытаясь найти хоть что-то, за что можно удержаться.

— Ты сделал мне так больно, потому что… между нами всё было иначе. Всё было по-другому, и ты сломал то, чем мы могли бы стать. И, может быть, для тебя ничто из этого не было настоящим, но для меня было, ясно? Было, так что поздравляю, ты правда победил, тут ты меня переиграл.

— Тэмсин…

— Ты мне не нужен, — сказала я ему. — Не нужен. Но каждый раз, когда что-то случалось… каждый раз, когда я чувствовала себя потерянной… я хотела иметь возможность поговорить с тобой об этом. Как мы делали раньше.

Он выглядел потрясенным моими словами, и я на мгновение испугалась, что мой тон выдал больше, чем я хотела.

— Я тоже этого хочу, — сказал он. — Я хочу всего этого, и тебя — всю.

Всё мое тело согрелось от его слов.

— Не хочешь, — возразила я, борясь с жжением в глазах и горле. — Ты наговорил мне ужасных вещей: ты сказал мне даже не прикасаться к тебе, словно я для тебя что-то омерзительное…

— Нет! — резко выкрикнул он, снова прижимая кулак ко лбу. — Проклятье, нет — причина не в этом.

— Тогда скажи мне, что происходит, — взмолилась я. — Скажи мне, почему ты так себя ведешь.

У него тоже был свой «телл», осознавал он это или нет. Его взгляд всегда уходил вниз перед тем, как он собирался отступить или солгать. Мне хотелось кричать от разочарования, когда я увидела, что он снова это делает.

— Не смей мне больше врать, — сказала я ему. — Я понимаю, почему ты взял кольцо. Чего я не понимаю, так это почему ты продолжаешь меня отталкивать. Так почему? Почему ты уехал?

Эмрис потер грудь, поморщившись, когда задел раны.

— Правду, — резко потребовала я.

Его рука замерла на груди, прижатая к месту, где под кожей и костями билось сердце. Капли пота выступили у него на лице, и на мгновение я подумала, что его сейчас вырвет.

Но он всё равно молчал.

— Мы, может, и квиты сейчас, — сказала я ему, чувствуя, как знакомый холод поселяется в груди. — Но вот почему между нами не может быть того, что было.

Он издал еще один короткий, безрадостный смешок, пытаясь совладать с выражением лица. В его глазах было что-то паническое, как у загнанного зверя.

— Если я тебе расскажу… того, что было, точно уже не будет.

— Что это должно значить? — потребовала я.

Эмрис снова заколебался.

— Со мной… не всё ладно. Мой отец позаботился об этом.

Я не сводила глаз с его лица, хотя пульс подскочил. Я пыталась понять.

— Потому что он издевался над тобой?..

— Нет. — Эмрис глубоко вдохнул, закрывая глаза. — Он не просто причинил мне боль, Тэмсин. Он меня убил.

Глава 31

Огонь плевался и трещал в очаге, прогорая сквозь скудеющий запас дров. Какая-то часть моего потрясенного разума отмечала, что его нужно подкормить, но прямо сейчас это не имело значения. Мои губы приоткрылись, но воздух не втягивался. Тяжесть, укоренившаяся в груди, была химерой из эмоций: неверия, гнева, подозрения и, наконец, ужаса.

Эмрис лгал бесчисленное количество раз. Гладкая ложь, очаровательная ложь, даже ложь во спасение. Но хрупкая надежда на его лице сейчас была правдой. В ней я видела ребенка, которым он когда-то был, — того, кто, должно быть, приходил к отцу, никогда не зная: примут его или отвергнут.

— Я… что? — выдавила я.

Эмрис потянул за низ свитера и майки, стаскивая их через голову. Свет огня ласкал жесткие линии его тела, сильные плечи и руки, грудь, но он также обнажил рваные шрамы, исполосовавшие кожу. Даже его более свежие раны с темными стежками казались менее зловещими.

В первый раз, когда я увидела шрамы в свете священных озер Авалона, я подумала, что он выглядит так, словно его разбили и наспех собрали заново, оставив следы разломов, которые даже магия была не в силах стереть. Вид их сейчас, эхо его слов в моем разуме заставили меня прижать ладонь ко рту.

— Та ночь началась так же, как и бесчисленное множество других, — сказал он, скрещивая ноги перед собой. Он уперся руками в колени и слегка ссутулился. — Он… мой отец ударил мать прежде, чем я успел встать между ними. Когда я, наконец, оттащил ублюдка от неё, она убежала в свою комнату, а я ушел, чтобы попытаться остыть.

Он украдкой взглянул на меня сквозь темную завесу челки, словно оценивая реакцию. Видя, что я всё еще слушаю, он продолжил:

— Когда я вернулся домой, меня ждала записка: зайти к нему в кабинет. Обычная рутина. Я должен был извиниться, потому что он бы этого не сделал, и мы бы больше никогда об этом не говорили. Только вот…

— Только вот что? — грубо спросила я.

Сон, подумала я, сердце загрохотало в ушах. Это не было предчувствием.

Я уже опоздала.

— Орден Серебряной Ветви, — сказал он. — Когда я открыл дверь кабинета и вошел, они меня ждали.

Мое дыхание стало резким, громким.

— Я не совсем понял это в тот момент, времени не было, — сказал Эмрис, вздрогнув. — Но когда мы попали на Авалон и нашли ту статую под башней, когда услышали, что натворили друиды, я начал складывать всё воедино. Повсюду был падуб, свечи, песнопения, очевидно, это был ритуал.

— Зубы богов, — прошептала я.

Я не могла выгнать эти образы из головы.

Он кивнул.

— Они пытались призвать Короля-Падуба, а для этого им нужна была жертва. Кто-то, кто заменит Короля-Дуба, его врага. Всё закончилось быстро. У меня не было ни шанса. Их было слишком много.

Мои ладони закрыли лицо, пытаясь отгородиться от слов, пытаясь не дать им вытянуть воспоминания из сна. Его безжизненное тело. Кровь. Я не могла дышать.

— Следующее, что я помню, — я очнулся в Доме Рук, — голос Эмриса истончился. — Вывалился из какого-то котла, голый как в день рождения, но… целый. Живой. Я едва не закричал от ощущения бьющегося сердца в груди. Моя мать была там, но она так… изменилась. И Мадригаль. Она смеялась, когда увидела меня. Она была в восторге от всего этого.

Мои руки упали обратно на колени.

— Какой котел?

— Я не знаю, — тихо сказал он. — Но это явно была магия смерти.

Ветер издал гортанный стон, ударившись о входную дверь. Я заставила себя перевести взгляд на неё, пока Эмрис натягивал майку и свитер обратно.

— Что Мадригаль сделала с твоей матерью, чтобы так состарить её? — спросила я.

Он потер руки, его выражение лица стало странно пустым.

— Это было частью заклинания моего воскрешения. Она должна была отдать свою жизненную силу, кусок души. Мама слышала слухи о Мадригаль и принесла моё… — Он замолчал, но слово, которое он не произнес — тело, — запорхало в моем мозгу как крылья мотылька. — Она принесла меня в Дом Рук. То, что от меня осталось.

Тошнота вернулась, поднимаясь быстро и жгуче. Мне хотелось зажать уши руками, как ребенку, велеть ему замолчать, но как я могла?

— Ты — это всё еще ты, — прошептала я.

— Разве? — усомнился он. — Я даже не рассказал тебе всей правды раньше, потому что не хотел, чтобы ты знала худшую часть, ту, что заставила бы тебя бояться меня или видеть меня так, как я вижу себя сам.

— Ты меня не пугаешь, — сказала я.

Он снова запустил руку в волосы, сжав пряди в кулак. Взгляд, который он бросил на меня, был умоляющим, словно он просил сделать эти слова правдой.

— Они не просто убили меня, Тэмсин. Как часть ритуала, они вырезали сердце из моей груди и сожгли его.

Ужасная тишина накрыла нас.

— Это… — прохрипела я. — Нет, это не может быть правдой…