— Как бутон расцветает в цветок, как луна отмеряет свой срок…

— Прекрати, — взмолился он.

Она не прекратила.

— Как Смерть скачет на мощи холодной, так Богиня башню возводит…

Но когда он обернулся, в зеркале на лестничной площадке отразилось лишь его собственное мрачное лицо.

— Ну, ну, ну! — крикнул один из охотников снизу. — Глядите, кто, наконец, объявился…

Сенешаль резко развернулся; гнев погнал его к перилам, чтобы увидеть, кто посмел это сказать. Но никто из охотников внизу не глумился над ним. Их внимание было приковано к двум новоприбывшим, которых втаскивали в фойе через задний коридор.

— Что это? — протянул Эндимион. — Эдвард Уирм, восстал из мертвых?

Уирм был забрызган кровью и грязью, его некогда изысканный смокинг висел на нём лохмотьями. Нос сенешаля уловил вонь его пота и мочи. В глазах мужчины читался ужас, даже когда он заявил с той интонацией, на какую были способны только эти богатые старики:

— Я… я требую аудиенции с нашим господином! Немедленно!

— Нашим господином? — повторил Эндимион, и его зубы сверкнули в жестокой улыбке.

Возбуждение охотников сменилось откровенным голодом, когда Уирм шагнул в сторону, открывая человека позади себя.

Ногти сенешаля удлинились, превращаясь в когти.

Олвен.

Если бы не её привычный мягкий запах трав и пресной воды, он мог бы её не узнать. Его пульс подскочил, колотясь так сильно, что зубы начали стучать. Уирм её избил, судя по синяку, наливающемуся на правой стороне лица. Её волосы спутались, коса была наполовину вырвана. Её одежда была в худшем состоянии, чем его собственная.

— Нет, — раздался голос девочки рядом с ним. — Нет, нет…

Разум сенешаля метался, когти впивались в дерево перил.

— Кто это? — спросил Эндимион, кружа вокруг них.

— Сделай что-нибудь, — взмолилась Фли.

Уирм заткнул Олвен рот кляпом и связал руки за спиной, но он принял и дополнительные меры предосторожности, надев на шеи им обоим оберег с сигилом, отталкивающим магию. Любое заклинание, которое она могла бы призвать против Опустошителя, отскочило бы от обоих.

Эндимион с точностью и силой хищной птицы сделал выпад и схватил Уирма за горло.

— Кто?

Голос их господина возник из темноты кабинета, и мгновением позже он появился в дверях, наблюдая за всем происходящим с легкой улыбкой.

— О, это же Леди Олвен с Авалона.

Сенешаль уже сбегал вниз по лестнице, когда Олвен вырвалась из рук охотников, борясь с кляпом, чтобы призвать заклинание. Когда один из глупцов попытался схватить её снова, она лягнула его ногой и протаранила другого головой.

— Достаточно, — холодно произнес Лорд Смерть. — Бледиг, приведи её ко мне.

— Милорд, — проблеял Уирм, уже стоя на коленях и пресмыкаясь. — Я прошу прощения за опоздание. Я желаю служить вам, как смертный человек, разумеется, который может передвигаться в этом мире и…

— Эндимион, — сказал Лорд Смерть, исчезая обратно в кабинете. — Дети еще не ужинали, не так ли?

— Д-Дети? — начал Уирм. — Чьи дети?

Эндимион издал гортанный смешок, схватил другого мужчину за шиворот и потащил через парадную дверь. Ужин для монстров.

Олвен дрожала — от холода или ужаса, сенешаль не был уверен. Он схватил её за руку, едва увернувшись от её ноги, когда она попыталась ударить. Её глаза расширились при виде него, и, несмотря на пропитанный слюной кляп, он всё равно услышал её потрясенное: «Кабелл?»

Она сопротивлялась на каждой из тринадцати ступенек до кабинета. Она извивалась и бодалась, пока он впихивал её в деревянный стул напротив стола. Лорд Смерть взмахнул рукой, и магия опалила воздух, острая и серная: путы вырвались из подлокотников стула и пригвоздили её к месту.

— Держи её, Бледиг, — приказал Лорд Смерть.

Олвен бросила на него умоляющий взгляд, и грудь сенешаля сжалась, воздух выбило резким порывом. В этом не было нужды. Стул врос в пол и не сдвинулся бы даже под напором всей той малой магии, которую могла призвать жрица.

Он твой хозяин, — подумал он, наблюдая, как Лорд Смерть берет маленький нож из ножен, висящих на спинке кресла. — Ты должен снова доказать свою верность.

— Кабелл, пожалуйста, — выдавила Олвен сквозь кляп. — Не делай этого!

— Не надо! — закричала Фли из угла.

Олвен издала тихий звук отчаяния, когда Лорд Смерть подошел к ней, и лезвие сверкнуло в свете свечей.

— Давай, — сказала Олвен, её выражение лица закаменело от вызова. — У нас уже есть то, что нужно, чтобы остановить тебя. Моя смерть не изменит твою судьбу.

Лорд Смерть рассмеялся, приблизив свое лицо к её лицу.

— Дорогая моя, у меня нет планов убивать тебя. По крайней мере, пока.

Он опустил лезвие на её предплечье, рассекая кожу одним движением. Олвен ахнула от боли. Запах свежей крови ударил по чувствам сенешаля, и внутри него зарычал пес.

— А теперь, — сказал Лорд Смерть, собирая кровь в ладонь в перчатке. — Посмотрим, какие секреты прячутся в твоих воспоминаниях, не так ли?

Глава 29

Между мирами не было ничего, кроме тьмы.

Она была бесконечной, абсолютной. Мое первое путешествие было слишком хаотичным, чтобы заметить что-то кроме ощущения сжатия и полета вперед на скорости, от которой перехватывало дыхание. Теперь же мой разум жадно впитывал увиденное — отчаянную бездну, пустоту, где не существовало жизни. Место за пределами взора богов.

Затем пришел туман, зыбкая граница.

Затем свет.

Снег.

Я вылетела из дверного проема; инерция несла меня вперед, даже когда я попыталась затормозить пятками. Но под снегом лежал слой твердого льда, и даже шипы на моих ботинках не могли зацепиться. Я была бессильна сделать что-либо, кроме как упасть.

Хлесткий ветер рычал, швыряя в лицо дезориентирующие заряды снега. Я с трудом поднялась, упираясь ногами, чтобы противостоять его силе. Снег — ледяные кристаллы — бил по лицу, пока я искала остальных в белом водовороте вокруг.

— Кейт! — крикнула я. — Нева! Кто-нибудь меня слышит?

Страх пронзил грудь. Портал исчез. Я даже не могла сказать, с какой стороны пришла.

Это не имеет смысла, подумала я. Остальные должны быть здесь. Мы шли в одно и то же место — я прошла сразу за ними.

— Нева! — попыталась я снова. Лицо онемело и болело от холода. — Кейт! Нева!

Крики были ничем по сравнению с воем вьюги. Она, казалось, смеялась, плюя льдом и снегом мне в лицо, пока не стало трудно дышать. Нарастающая паника кипела под кожей.

— Есть здесь кто-нибудь? — позвала я, и слова сорвались на хрип. — Эй? Кто-нибудь!

Я медленно повернулась вокруг своей оси, пытаясь стряхнуть нарастающее ощущение, что тону в ослепительно холодном свете.

Одна… — прошептал мой разум. — Всегда одна.

— Кто-нибудь! — взмолилась я. Если с ними что-то случилось…

Тень появилась прямо передо мной, проступая из белой пелены, словно капля чернил, просачивающаяся сквозь пергамент. Сердце подпрыгнуло при виде неё.

— Сюда! — закричала я, махая руками. Спасибо богам, или судьбам, или кому угодно, что избавили меня хотя бы от этого испытания.

Фигура приближалась, всё ближе и ближе. Медленно, словно тоже пытаясь понять, кто я такая.

А затем её глаза, отвратительно светящиеся желтым, нашли мои сквозь шторм. Существо двигалось ко мне не на двух ногах, а на четырех.

Мои руки безвольно упали вдоль тела.

— О… черт, — выдавила я, уже пятясь назад.

При моем движении оно взвыло. Звук был как осколки стекла в ушах, и если бы не чистый, первобытный инстинкт выживания, я бы согнулась пополам и попыталась их закрыть. Вместо этого ужас сжал грудь железным обручем, пока мой разум листал свой обширный архив бестий и кошмаров.

Тварь была размером с лошадь — ужасающая даже на расстоянии. Её рыжевато-бурая шерсть покрылась коркой снега. Массивные когти с легкостью раздирали лед под лапами. Темные шипы усеивали кончик хвоста, как булаву.

Кэт Палуг, услужливо подсказал разум. Чудовищный дикий кот, ставший бичом острова Англси, унесший жизни, по меньшей мере, ста восьмидесяти воинов, прежде чем король Артур или один из его рыцарей убил его.

Судя по всему, не убил.

Может быть, если бы остальные были со мной, если бы нужно было защищать кого-то, кроме моей жалкой персоны, я бы устояла и встретила грядущую схватку с мужеством. Но я одна, и передо мной монстр, и хотя я знала — знала — что хищники упиваются погоней, каждый инстинкт во мне кричал: Беги.

Я рванула с места, словно в огне, озирая горизонт в поисках хоть чего-нибудь, где можно спрятаться. Туманный снег поглотил меня, пропитав пальто и ботинки так, что они, казалось, весили по сотне фунтов каждый. Моя рабочая сумка колотилась о бок, пока я не прижала её к груди.

Мороз пробежал по коже, когда Кэт Палуг ответил громким звуком, похожим на хохот — словно всё, что я сделала, лишь позабавило его.

Черт, черт, черт!

Из всех существ, на которых я могла наткнуться, это должен был быть именно тот, кто способен перегнать, пережить и перехитрить меня.

Звук когтей, вспарывающих лед на бегу, заставил меня оглянуться. Кэт Палуг галопом несся ко мне, его клыкастая пасть растянулась в жуткой ухмылке.

Я поднажала, пробиваясь сквозь густеющий снег, пока впереди не появилась еще одна тень. Проклятие в адрес каждого бога, который мог слышать, уже готово было сорваться с языка — но это был не еще один зверь. Это было нагромождение скал, торчащих из снега. Если их там больше, я смогу оторваться от Кэт Палуга среди них или хотя бы найти расщелину, чтобы спрятаться, пока тварь не заскучает и не бросит охоту.

Ага, подумала я. Удачи с этим, Ларк.

Потому что, разумеется, других валунов не было — только два стоящих вертикально и третий, лежащий плашмя. Вокруг не было ничего, кроме бесконечной метели.

Я снова оглянулась через плечо: Кэт Палуг отстал, скрывшись в шторме. Облегчение, накрывшее меня, было недолгим.

Всего через несколько мгновений, когда мощная смесь надежды и страха заставила меня проверить снова, он наверстал упущенное и бежал еще быстрее, визжа тем же радостным, чудовищным смехом:

— Ха! Ха! Ха!

Он играл со своей едой.

То странное, ужасное спокойствие снова нашло меня, когда моя метка смерти запульсировала. Это было моё проклятие, облаченное в мех и клыки.

Мысль о том, что остальные найдут то, что останется от моего тела, вызывала тошноту. Я могла лишь надеяться, что снег навалит достаточно высоко, чтобы скрыть его.

Нет, — казалось, настаивал ветер, переходя в мягкий шепот. Я слышала его так же ясно, как и голос, остановивший Белую Даму. Тот самый голос. Сражайся. Меч.

Рукоять Дирнвина впилась мне в плечо, металл подарил открытой коже на шее ледяной поцелуй.

Но я не знаю как, подумала я в ответ, мышцы ныли. Почему я никогда не просила Кайтриону научить меня хотя бы самым базовым стойкам? Как держать эту дурацкую штуку…

Я поняла, что Кэт Палуг настигает меня, когда снова услышала его сиплое дыхание. Он выживал в этом пустынном Иномирье столетиями, вопреки всему. В моем разуме не было ни капли сомнения, что мое тело сдастся гораздо раньше его тела от истощения или жестокого холода.

Не имея иного выбора, я побежала к скалам, зная, что смогу, по крайней мере, прижаться к ним спиной и держать оборону там. Потянувшись назад, чтобы схватить рукоять Дирнвина, я прыгнула к плоскому камню…

Только чтобы промахнуться и рухнуть сквозь снег и хрупкую корку льда.

Удар о землю внизу сотряс каждую кость в моем теле, на мгновение погасив зрение. Сверху посыпались сугробы снега, заполняя дыру, пробитую моим падением, пока выход не оказался полностью заблокирован.

Или скрыт, поправил разум.

Я бросила отчаянный взгляд вокруг, в замешательстве. Я была не в воде — похоже, я нашла настоящую землю: грязную, усыпанную камнями, мертвой травой и мхом. Надо мной, как потолок, стонала и потрескивала толстая полка льда, сдвигаясь с каждым настойчивым порывом ветра.

Места хватало как раз чтобы ползти, так что я поползла, карабкаясь вперед, в том направлении, куда бежала раньше. Игнорируя разбросанные кости вокруг, игнорируя колючий кустарник, раздирающий одежду и кожу. Прошло несколько минут, может больше, когда я услышала, как лед надо мной начал трещать.

То, что началось как паутина тонких линий, превратилось в длинные белые швы, когда на лед добавился вес. Я могла отследить каждый шаг Кэт Палуга, даже до того, как услышала его дрожащее дыхание. И принюхивание.

Я замерла, пытаясь унять дрожь, терзающую тело и заставляющую дребезжать клинок и содержимое моей сумки. Кровь кипела в венах, пульс стучал в каждой мышце.

И я заставила себя вспомнить.

Я не была той, кем была раньше. Той Тэмсин, что ценила тихую безопасность превыше всего, той Тэмсин, которую никогда не касалась магия, не говоря уж о том, чтобы сражаться за неё. Которая никогда не вцеплялась когтями в ответ смерти, когда та пыталась забрать её.

Я вспомнила, кем я позволила себе стать в том темном мире. Я вспомнила друзей, которые были где-то там, в крутящемся снеге, такие же потерянные.

Я вспомнила.

Тонкие трещины расползались по льду, пока кот шел ко мне. Огромные лапы Кэт Палуга были едва видны сквозь мутный лед и слой снежной пудры над ним. Я прикусила губу, борясь с отчаянным желанием разума бежать.

Зверь издал скулеж раздражения, и я подумала, не переоценила ли я его интеллект.

Но затем его когти погрузились в расщепляющийся лист льда. И один за другим когти над моей головой начали выстукивать маленькую издевательскую песенку.

Тук-тук-тук.

Ха! Ха! Ха!

Спокойствие вернулось, но на этот раз я ухватилась за него. Я позволила ему вести меня к любому финалу, который принесут следующие мгновения — моему или Кэт Палуга.