— Что-нибудь не слишком волосатое и мертвое не больше суток, — наконец выдала Росидд. — Слишком много меха застревает в зубах, а несвежее мясо трудно жевать.

— Что ж, эта картинка теперь навечно в моей голове, — заметила Нева.

— Я не могу оставлять портал открытым просто так, — сказала Росидд. — Кто-нибудь из больших злюк может выбраться наружу, и, как бы меня это ни огорчало, моя пасть просто недостаточно велика для некоторых из них.

— О… боже, — выдавила Нева.

— Когда будете готовы меня позвать, крикните: «Темна ночь, черна топь, расступись туман, откройся вход», — произнесла Росидд, начиная вращать руками перед собой, словно наматывая нить.

— Почему именно так? — спросила я.

— Потому что это забавно, — огрызнулась карга.

Я подняла руки.

— Темна ночь, поняла. Ты правда услышишь нас сквозь миры?

— Услышу, если сначала назовёте моё имя, — сказала Росидд. — Кричите громко и от души. Чтобы звучало мило и аппетитно, договорились?

Карга подняла руки, затем опустила их, затем снова подняла, только чтобы остановиться и постучать по острию своего подбородка.

— Какая-то проблема? — спросила Кайтриона.

— Дайте мне минутку, ладно? — сказала Росидд, хрустнув шеей. — Давненько я этого не делала. Не хочу отправить вас не в то место… поверьте, вам не понравится ни один из забытых миров. Хотя, полагаю, один вам может приглянуться, если вы когда-либо мечтали искупаться в пасти бога.

— Нам и Лионесса вполне хватит, — быстро сказала я. — Замок, пожалуйста.

— Правда, не торопись, — добавила Нева.

Росидд вернулась к работе с довольным фырканьем. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула, и её тело поднялось в воздух, зависнув над землей.

Раньше я не могла заставить себя смотреть, как её сестра, Туманная Карга, открывала путь на Авалон. Теперь же я не могла оторвать глаз.

Черные нити проступили в ночном воздухе, сплетаясь вместе, затем заскользили по кругу, словно уроборос — змея, пожирающая собственный хвост. Из тьмы, сгущающейся в центре, спиралью пополз туман. Когда портал открылся, в воздух просочился запах елей, словно обещание.

— Вот, — сказала Росидд тоном, довольным собой. — Ну, ступайте. И не забудьте… — Она указала на свой рот и поклацала зубами, изображая еду.

— Поверь, — сказала Нева, — мы бы не смогли забыть, даже если бы попытались.

Кайтриона сжала свое бледное копье и двинулась к двери между мирами. Ветерок отбросил свободные пряди серебряных волос от её лица. Тёмные щупальца магии вырвались наружу, обвиваясь вокруг неё, затягивая внутрь. Она не оглянулась — просто покорилась этому и исчезла в глубине.

Нева последовала за ней, нащупав в поясной сумке палочку и выставив её острый конец перед собой, переступая порог. Помня о первом неприятном путешествии, я замешкалась, пытаясь успокоить нервы.

Иди, Тэмсин, — сказала я себе. — Иди.

Расправив плечи, я шагнула вперед, ожидая, когда тьма заберет меня. Один за другим её пальцы вытягивались, скользили по моему горлу, запястьям, бедрам. Я почувствовала, как волосы на затылке приподнялись, и громкое сопение наполнило уши.

Проход дернул меня вперед, но Росидд издала пронзительный визг паники, пытаясь снова схватить меня за волосы.

— Нет, — крикнула она, — стой!..

Но проход уже забрал меня, и я исчезла.

Гринвич, Коннектикут

Звук бьющегося стекла и ревущий хохот доносились с этажа ниже. Еще одно мгновение, сливающееся со следующим в приливе бесконечных часов.

Он и раньше уходил в запои, но это были детские игры по сравнению с тем, как всадники Дикой Охоты отрывались в имении Саммерленд. Они пили ликер, гогоча, когда тот протекал сквозь их бесплотные тела. Они опрокидывали свечи в надежде, что загорится что-нибудь интересное и разгорится потешный пожар. Они горланили похабные песни и пересказывали истории об убитых — как одна чародейка молила о пощаде, или как другая пыталась спрятаться в стенах своего ветхого дома, или та старая, которую они загнали в Уэльсе, и которая всерьез думала, что сможет сбежать.

Каждая охота лишь глубже вгоняла их в исступление. Даже Эндимион Дай превратился в нечто вроде животного, жадно царапая стены своего родового гнезда, словно пытаясь уничтожить эту последнюю связь со своей человечностью.

Он перевернулся на узкой кровати, подтягивая колени к груди и слушая, как они крушат люстру в прихожей. Грохот хрусталя, разбивающегося о мрамор, заставил его прижать кулаки к ушам.

Как единственный живой член орды, не считая своего господина, он был единственным, кому требовался отдых — факт, о котором охотники никогда не давали ему забыть. Вместо того чтобы занять одну из душных гостевых спален, он нашел комнату с голыми стенами в боковом коридоре, едва больше чулана. Она явно предназначалась для слуги, что его вполне устраивало. Он им и был. Этим он и должен был стать.

Но у него мелькнула мысль найти комнату Эмриса Дая и помочиться в его постель после того, что случилось в Ривеноаке. Когда Эмрис не появился при слиянии миров, сенешаль решил, что парень погиб.

Он ничего не сказал остальным о том, что видел Эмриса, особенно Эндимиону. Он начинал ценить то, что секреты были их собственной валютой. Их собственным видом власти. Но, как и всегда в его жизни, он едва сводил концы с концами. Охотники кружили всё ближе к Лорду Смерти, пытаясь нашептывать ему на ухо, стараясь завоевать его благосклонность; теперь ему придется работать усерднее, чтобы его место рядом с господином не отнял другой.

Его нерешительность, помешавшая отпустить ту последнюю часть Кабелла в библиотеке, дорого ему обошлась.

В желудке всё скисло. Дрожь бежала вверх и вниз по телу и не прекращалась: ни когда пот выступил на шее и груди, ни даже когда он рывком сел, опустив ноги на пол.

Он согнулся пополам, уперев локти в колени, а лоб — в кулаки. По мере того как жар разливался по телу, его кости смещались, хрустели, скользили под кожей, словно змеи. Легкие боролись за каждый вдох.

Руки воняли металлом, но именно рассыпанный пепел на рукаве рубашки заставил его отпрянуть, сорвать её с себя и швырнуть в темный угол комнаты.

Дом наклонялся к нему, скрипя — у него было чувство, что дом всё это время наблюдал за ним, изучая его повадки.

— Что ты делаешь?

Девчонка наблюдала за ним с другого конца комнаты, нахмурившись. Он видел сквозь её полупрозрачный силуэт зеркало позади неё. У неё не было отражения, но его собственное лицо было белым как мел.

Он закрыл глаза, потирая виски, а когда рискнул взглянуть снова, она всё еще стояла там. Всё так же смотрела на него, словно он был грязью, которую нужно счистить с подошвы.

— Ты ненастоящая, — хрипло сказал он.

Он был истощен. Бесконечные рейды, Ривеноак, а затем…

Память была змеей, сжимающей горло. Он сжал пальцы на коленях, вспоминая тяжесть меча, силу, которая потребовалась, чтобы вогнать сталь в тело автоматона.

Юная Ларк…?

Он зарычал, в ярости на самого себя. Это не его имя. Это никогда не было его настоящим именем.

— Ты ненастоящая, — повторил он, внезапно чувствуя жар лихорадки. Инфекция непрошеных эмоций разбухала в нём.

— Что ты наделал? — спросила она, и её голос запорхал по комнате, как панические взмахи крыльев птенца.

— Ничего, — прошептал он. — Оставь меня в покое.

— Ты сам меня зовёшь, — огрызнулась девочка.

— Я не зову, — сказал он. — Ты ненастоящая.

Он запустил руки в волосы, продирая пальцы сквозь болезненные колтуны. Как и всем остальным на Авалоне, этой девчонке нужно было умереть. Его господин не видел иного выхода.

И когда мастер объяснил свой план, сенешаль, наконец, понял бездонную тоску внутри себя. Он увидел, как вписывается в этот великий пазл. Он нашел кого-то, кто никогда его не бросит, кто видел, чем он является, и не шарахался от этого. Он принадлежал чему-то. Кому-то.

Но кровь… Её было так много во дворе… И он быстро обнаружил, что под башней нет подземелья достаточно глубокого, чтобы заглушить крики.

Или это он тоже выдумал? Каким-то образом вещи, которые он знал как реальность, больше таковыми не казались, а его кошмары разгуливали при дневном свете. Логика его господина казалась такой безупречной на темном острове, но девочка, стоящая перед ним, заставляла все эти причины распускаться по швам, и он больше не мог найти начальную нить.

— Что ты наделал? — снова спросила девочка. Фли. Девочку звали Фли.

— Ничего, — проскрежетал он. Его руки были чисты. Он никого не убивал сам. Ни авалонцев, ни гильдию Уирма, ни даже новых Детей, которых они собирали по всему западному миру.

Пока не случился Библиотекарь.

Юная Ларк…?

Он поперхнулся следующим вдохом, приветствуя смещение и хруст позвонков.

Да, подумал он, сейчас. В превращении был покой. Гончая не знала девчонку. Плевать ей было, что Фли умерла.

— Ничего, — сказал он снова. — Ничего.

— Что ты наделал?

Вопрос был неизбежен, как его собственное отражение. Её голос стал напевным, издевательским.

— Что ты наделал?

— Хватит, Тэмсин! — прорычал он, наконец, поднимая взгляд. Он осознал свою ошибку мгновенно; сердце забилось в наказание.

Девчонка смотрела в ответ, и в её выражении не было ничего. Ни прощения. Ни гнева. Даже не жалости. Это был взгляд кого-то на сто лет старше, а не ребенка, прожившего лишь горстку лет. Кого-то, кто ничего не знал о выборе или о том, что значит жить во лжи.

И она никогда не узнает, — прошептал голос в его голове. — Из-за тебя.

Он рывком поднялся на ноги, позволяя миру качнуться вокруг. Он избавится от неё, и он убедится, что она не сможет вернуться. Что её душа надежно и навечно запечатана в самоцвете его господина вместе со всеми остальными.

Его босые ноги шлепали по коридору, обходя груды битого стекла и куски лепнины, рухнувшей с потолка. Реликвии в доме были уничтожены так же, как и в библиотеке гильдии: переплавлены в жидкую руду, превращены в пепел. Каждая демонстрация разрушения — клятва, обет.

Настенные бра тускло мерцали, когда он добрался до лестницы, идя на шум криков и кутежа из столовой внизу, сразу у парадного входа. Вспышка светлых волос мелькнула в зеркале, когда он проходил мимо — маленький призрак тащился следом, не отставая, даже когда он ускорил шаг.

— …следующая будет настоящей красоткой, помяните мое слово…

— …может, оставлю её подольше, смеха ради…

— Слушайте, слушайте!

Гули развалились вокруг массивного обеденного стола и карты мира, расстеленной на нём. Маленькие красные булавки отмечали души, которые они забрали, — счет шел уже на сотни.

— Кучка сопливых олухов, — заметила Фли.

Он резко развернулся, шагая к кабинету. Если его господина нет среди всадников, он будет там, наедине со своими мыслями.

И действительно, голос Лорда Смерти достиг ушей сенешаля еще до того, как он ступил в фойе. Время, проведенное в шкуре пса, обострило его слух, и ему стоило лишь немного приблизиться к дубовой двери, чтобы услышать приглушенный разговор внутри.

— …конечно, это легко устроить.

Его кожу закололо, рычание свернулось в груди. Эндимион.

Он не заметил, что всадника не было с остальными, но должен был догадаться. Эндимион желал власти превыше всего; было неизбежно, что он проскользнет поближе к Лорду Смерти, чтобы выставить себя самым преданным заместителем.

Он мог быть главным всадником, но он не был сенешалем их господина.

— Как продвигаются поиски? — спросил Лорд Смерть, и его голос рокотал.

— Я пустил нескольких людей по следу Экскалибура, но полагаю, что его нет в этом мире, и он может вас не беспокоить, — ответил Эндимион.

— Тогда ты еще больший глупец, чем я думал, — ответил Лорд Смерть.

— Прошу прощения, я не должен был позволять себе домысливать за вас, — заискивающе проговорил Эндимион.

— Меч Леди Озера — не просто оружие, — предупредил Лорд Смерть. — Даже демоны не спасаются от его касания. Пока он не окажется в моей руке и я не решу, использовать его или устранить угрозу, помни об этом.

Леди Озера. Да. Господин упоминал ему о таком клинке.

— Разумеется, — сказал Эндимион.

— К счастью, у меня есть еще одна пара глаз, разыскивающая его, — сказал Лорд Смерть.

— Милорд? — встрепенулся Эндимион. Сенешаль почувствовал, как у самого перехватило дыхание от этой неожиданной информации. — Могу я спросить, кто?

— Не можешь, — ответил король. — Но на твоем месте я бы боялся того, что они найдут его первыми.

— Тогда я найду его первым, — быстро сказал Эндимион.

Верхняя губа сенешаля скривилась в презрительной усмешке. Почему это поручили не ему?

— А вторые поиски? — напомнил Лорд Смерть. Раздался звон стекла, и в воздухе расцвел запах скотча. — Души, которую я поручил тебе найти?

Да, подумал сенешаль. Душа. Женщина, которую так жестоко отняли у его господина.

— Продолжаются, — сказал Эндимион. — Полагаю, следующая чародейская крыса, которая попадется в наши сети, будет иметь больше сведений о её местонахождении. Я продержу её в живых достаточно долго, чтобы вытянуть информацию.

— Хорошо, — пробормотал Лорд Смерть. — Хорошо. Тогда ты свободен.

Крупный самоцвет, который он носил у основания горла, пульсировал светом душ, кружащихся внутри. Все те, кого не превратили во всадников, были заточены в темном камне, но каким-то образом душа маленькой девочки сбежала.

Вместо того, чтобы предупредить господина, как он собирался, сенешаль быстро отступил от двери, пересекая фойе к лестнице. Если она галлюцинация, это лишь заставит господина презирать его еще больше.

— Секреты, секреты… — прошептала девчушка позади него.

Насмешка обвилась вокруг него, пока он поднимался по лестнице. Маленькая девочка тащилась следом, вприпрыжку взбираясь по ступеням и напевая: