Итак, все решили, что еще рано и Ван Сяоюй споет еще. Никто не ожидал, что вместо нее выйдет ее младшая сестра, споет несколько куплетов и на этом представление закончится. Все разом зашумели и разошлись.

На следующий день Лао Цань вспомнил, что дома у него лежит тысяча лян серебра, и забеспокоился об их судьбе. Он тотчас вышел из ворот и отправился на главную улицу в меняльную контору под названием «Процветание». Лао Цань взял из тысячи лян восемьсот и перевел их домой, в Сюйчжоу, а себе оставил лишь немногим больше сотни. В тот же день на главной улице он купил себе отрез шелка и большой кусок сукна. Возвратившись в гостиницу, он позвал портного и заказал себе стеганый халат. Стоял конец сентября, и, хотя было еще тепло, Лао Цань знал, что скоро подует северо-западный ветер и тогда придется сразу переходить на ватную одежду. Дав соответствующие указания портному, он вышел через западные ворота и направился к источнику Прыгающие струи, рассчитывая выпить там чашку чая.

Этот источник был одним из семидесяти двух знаменитых источников в округе Цзинань. Перед ним простирался большой пруд площадью в четыре или пять му[30]. С обеих сторон из него симметрично выходили два рукава. В пруду слышалось непрерывное журчание проточной воды; в середине били три сильных источника. Их струи поднимались над водой на два-три чи[31]. Старожилы говорили, будто в прежнее время высота струи достигала пяти-шести чи, а потом, когда стали очищать пруд, неизвестно отчего струи стали бить слабее, но, во всяком случае, не хуже фонтанов.

На северном берегу пруда стоял храм святого Люя[32]. К храму были пристроены навесы для защиты от солнца. Под ними в тени стояло несколько столиков и скамеек, где подавали чай, и путешественники часто останавливались тут передохнуть.

Выпив чая, Лао Цань вышел через задние ворота храма и повернул на восток в поисках источника Золотая Нить. Он миновал одни, затем другие ворота и увидал колодец Тоусяцзин. По преданию, на этом самом месте пировал когда-то Чэнь Цзунь[33]. Лао Цань снова повернул на запад, прошел в массивные двери и оказался в павильоне бабочек, впереди и позади которого находились источники. За павильоном росли бананы. На некоторых из них еще сохранились прошлогодние пожелтевшие листья, но все остальные сливались в сплошное зеленое море. В северо-западной части сада, среди банановой рощи, виднелся маленький квадратный бассейн. Это и был источник Золотая Нить, второй из четырех знаменитых источников.

«Что это за четыре знаменитых источника?» – спросите вы. А вот те самые источники, о которых я уже говорил: Прыгающие Струи, Золотая Нить, источник Черного Тигра, что находится за южными воротами, и Жемчужный источник, расположенный во дворе окружного управления, – они и называются четырьмя знаменитыми источниками.

В описываемом бассейне, по преданию, тянулась золотая нить. Как ни присматривался Лао Цань, подходя к бассейну то справа, то слева, он не увидел не только золотой нити, но даже железной проволоки. К счастью, в этот момент к источнику подошел человек на вид весьма образованный. Лао Цань с поклоном обратился к нему и спросил, есть ли здесь на самом деле золотая нить или это только игра воображения. Ученый человек подвел Лао Цаня к самой воде, наклонился, повернул голову набок и стал глядеть в воду.

– Смотрите! – промолвил он. – На воде виднеется нить, кажется, будто она плавает на поверхности и испускает золотые лучи. Видите?

Лао Цань склонил голову и посмотрел так же, как и его провожатый. Некоторое время он глядел молча, потом вдруг вскрикнул:

– Вижу! Вижу! А отчего это? – И, подумав, сам объяснил: – Наверное, со дна бассейна бьют два ключа, которые с силой сталкиваются друг с другом. Поэтому в центре и образуется такая нить!

– Этот источник известен уже много сот лет! – заметил ученый муж. – Неужели вы думаете, что ключи могли просуществовать столь длительное время и притом без всяких изменений?

– Нет, вы посмотрите! – запротестовал Лао Цань. – Ведь нить колеблется из стороны в сторону! Это, вероятно, происходит оттого, что силы двух ключей неравны.

После некоторого раздумья ученый согласился с ним и кивнул головой. Поговорив, они разошлись каждый своей дорогой.

Лао Цань покинул источник Золотая Нить и отправился вдоль городской стены. Обогнув башню, пошел по городской улице прямо на восток. Здесь, за южными воротами города, протекала широкая река. Ключевая вода в реке была чистой и прозрачной, так что можно было ясно разглядеть рыбок, игравших на дне. Водоросли, казалось, были длиной более сажени и плавно колыхались. Лао Цань шел вдоль берега, любуясь чистыми водами реки. Взглянув на юг, он увидел несколько больших прямоугольных прудов, на прибрежных камнях женщины колотили вальками белье. Вскоре перед ним открылся еще один большой пруд, к югу от которого стоял домик, сделанный из самана. Подойдя ближе, Лао Цань понял, что это чайная, вошел внутрь и сел у окна, выходящего на север. Слуга заварил ему чай. Чайник был местной работы, но сделанный по образцу исинских[34].

Лао Цань уселся и спросил у слуги:

– Я слышал, что у вас здесь есть источник Черного Тигра. Как бы узнать, где он находится?

Слуга рассмеялся:

– Господин, взгляните в окно, и вы увидите источник Черного Тигра!

Лао Цань выглянул в окно. Внизу он увидел изваянного из камня тигра, с головой более двух чи в длину и более чи в ширину. Из пасти тигра с большой силой бил фонтан. Воды источника текли от одного берега к другому, затем расстилались и впадали в реку. Долго сидел здесь Лао Цань, наблюдая за тем, как вечернее солнце постепенно опускалось за горы, затем уплатил за чай и через южные городские ворота медленно возвратился в свое жилище.

Когда наступил следующий день, Лао Цань почувствовал, что он уже достаточно нагулялся. Он взял свой колокольчик и отправился бродить по улицам. Пройдя губернское управление, он увидел в переулке, который вел на запад, небольшой дом. На широких воротах, обращенных к югу, висела табличка: «Дом господина Гао». Тут только Лао Цань заметил, что в воротах стоит человек с длинным худым лицом, одетый в просторную фиолетовую куртку на вате, и держит в руках кальян из светлой европейской латуни. Вид у него был печальный. Завидев Лао Цаня, он крикнул:

– Господин! Господин! Вы умеете лечить горло?

– Кое-что в этом понимаю.

– Тогда прошу вас пройти в дом!

Они вошли в ворота и, свернув на запад, оказались в большой гостиной, обставленной со вкусом и украшенной свитками с надписями и картинами, большинство из которых были выполнены знаменитыми в то время художниками. Но из всех картин особенно выделялась одна, висевшая посредине и написанная с наибольшим мастерством. Она изображала человека: шапку, одежду, пояс раздувал ветер. Вероятно, это был сюжет «Лецзы[35] управляет вихрем». Иероглифы в названии картины – «Буйный ветер» – были написаны великолепно.

Хозяин и гость уселись и спросили друг друга об имени и фамилии. Оказалось, что хозяин родом из провинции Цзянсу. Он носил прозвище Шаоинь и служил в канцелярии губернского управления.

– Вот уже пять дней, как у одной из моих наложниц болит горло. Сегодня она не могла даже пить. Прошу вас, господин, скажите, можно ее вылечить?

– Я ничего не могу сказать до тех пор, пока не узнаю, чем она больна! – молвил Лао Цань.

Господин Гао велел слуге сходить во внутренние покои и сказать, что пришел лекарь.

Затем они вместе миновали вторые ворота и очутились в просторных внутренних покоях, состоявших из трех комнат. Когда они вошли в прихожую, старуха-нянька откинула занавеску у дверей, ведущих в западную комнату, и произнесла:

– Прошу вас зайти!

Они зашли. У западной стены, ближе к северной ее стороне, стояла широкая деревянная кровать. Над ней свисал полог из легкой пестрой материи. Перед кроватью, у западной стены, стояли небольшой столик и две скамеечки.

Господин Гао пригласил Лао Цаня сесть. Из-под полога высунулась женская рука. Нянька торопливо подложила под нее несколько книг. Лао Цань пощупал одну руку, затем вторую.

– Пульс учащенный. Воспаление тормозится холодом, и жару некуда выйти. Поэтому положение больной становится все более тяжелым. Позвольте посмотреть горло! – сказал Лао Цань.

Господин Гао откинул полог. Взору Лао Цаня предстала молодая женщина лет двадцати. Лицо у нее было красным, воспаленным, вид измученный. Господин Гао осторожно приподнял женщину так, чтобы свет из окна падал на нее.

Лао Цань осмотрел горло больной. Бледно-красные опухоли с обеих сторон, казалось, готовы были сомкнуться.

– Болезнь в сущности не так уж тяжела! – обратился он к господину Гао. – Сначала было просто небольшое воспаление, но доктора, видимо, осложнили его своими горькими и холодными лекарствами, и жару некуда было деться. К тому же у больной, должно быть, подавленное состояние. Я думаю, сейчас ей нужно дать двойную дозу жаропонижающего, и все будет в порядке!

Он вынул из своего мешка бутылочку с какой-то жидкостью и с помощью специальной пипетки впрыснул в горло женщине немного лекарства. Затем он возвратился в гостиную и выписал рецепт: «Отвар из травы цзегэн со сладковатыми побегами». Это лекарство представляло собой вытяжку из восьми растений: шэнгань, репейника, цзинцзе, дикого копра, мяты, магнолии, фейхоа и корней свежего лотоса. Выписав рецепт, Лао Цань вручил его хозяину.

– Прекрасно, – промолвил тот. – Но скажите, сколько раз она должна принимать это лекарство?

– Сегодня пусть примет два раза. А завтра я снова приду и осмотрю ее.

– Позвольте поинтересоваться, сколько вы хотите за лечение?

– Я обычно не назначаю определенной цены, – ответил Лао Цань. – Когда буду голоден, поднесите чашку риса. Если уехать будет не на что, пожалуете на дорожные расходы, и довольно. Разумеется, все это только в том случае, если госпожа выздоровеет!

– Ну раз так, – произнес господин Гао, – лечите ее, и я непременно отблагодарю вас. Где вы живете? Если случится что-нибудь непредвиденное, хотелось бы иметь возможность послать за вами человека.

– На улице Сяобучжэнсы, в гостинице «Блестящая карьера», – отвечал Лао Цань.

На этом они расстались. Лао Цань каждый день являлся в дом Гао. Через три-четыре дня опухоль спала и женщина почувствовала себя здоровой. Господин Гао был вне себя от радости. Он послал Лао Цаню в знак благодарности восемь лянов серебра и заказал пир в ресторане «Бэйчжу-лоу», пригласив всех своих сослуживцев по гражданскому отделению. Вскоре имя Лао Цаня было у всех на устах.

Один передал десяти, десять – сотне, и вот чиновники и секретари стали наперебой приглашать Лао Цаня, посылая за ним паланкины, так что у того почти не оставалось свободного времени. В один из этих дней, когда Лао Цань был снова приглашен в ресторан «Бэйчжулоу», человек, сидевший на почетном месте справа от него, сказал:

– А его превосходительство Юй скоро получит должность управляющего округом Цаочжоу!

– Но ведь его очередь на должность еще очень далеко! – воскликнул другой гость, сидевший слева от Лао Цаня. – Почему он вдруг замещает вакансию?

– Потому что он отлично расправляется с разбойниками! – ответил первый. – Не прошло и года, как на дорогах даже потерянного не поднимают. Вот губернатор провинции и решил, что он человек незаурядный. Недавно кто-то сказал губернатору: «Я проезжал через деревню N округа Цаочжоу и собственными глазами видел: лежит на краю дороги узел из синего холста, и никто его не подбирает». Я спросил у местных жителей: «Чей это узел? Почему его никто не возьмет?» А они отвечают: «Прошлой ночью кто-то обронил». – «Так почему же вы не поднимете?» Крестьяне засмеялись, покачали головой и говорят: «Мы не хотим губить свои семьи!» Вы видите: на дорогах не подбирают потерянного! Выходит, не лгали древние люди – мы сами начинаем приходить к этому!

Губернатор выслушал его и очень обрадовался. С тех пор он и решил во что бы то ни стало повысить Юя в должности.

– Его превосходительство – человек способный, но не кажется ли вам, что он слишком уж лют? Еще и года не прошло, а он сгноил в клетках более двух тысяч жителей! Неужели все они преступники?! – промолвил тот, что сидел слева.

– Что и говорить. Конечно, были и невинные… – сказал человек, сидевший рядом с Лао Цанем.

– У жестоких чиновников испокон веков так: издали их правление кажется идеальным. Все вы помните время, когда Чан Живодер правил округом Янчжоу. Разве тогда не было то же самое? А в результате что получилось? Люди стали смотреть на него исподлобья, вот и все! – подхватил один из гостей.

– Надо сказать честно: его превосходительство жесток, – промолвил другой гость. – Но и у жителей округа Цаочжоу нравы отвратительны. Когда я правил в Цаочжоу, грабежи случались чуть ли не каждый день. Я содержал отряд в двести человек, но от них никакого проку не было – как от кошек, которые не ловят мышей! Мало того, почти все разбойники, которых хватали в моих уездах, оказывались либо честными крестьянами, либо людьми, которых бандиты угрозами заставили стеречь краденых ослов или лошадей. А настоящих бандитов на сотню набиралось едва ли несколько человек. Сейчас его превосходительство Юй пронесся над ними, подобно урагану, и дела об ограблении совершенно исчезли. Когда я вспоминаю о том, что было при мне, то не знаю, куда деваться от стыда!

– На мой непросвещенный взгляд, – возразил гость, сидевший слева от Лао Цаня, – разумнее было бы сократить число жертв. Боюсь, что упомянутому человеку придется когда-нибудь расплатиться за столь шумную известность!

Не успел он произнести этой фразы, как все вокруг заговорили:

– Довольно вина, пора приниматься за закуски!

После ужина все разошлись.

Прошли сутки. Как-то вечером Лао Цань сидел у себя в гостинице и не знал, чем бы ему заняться. Вдруг у ворот показался паланкин из синего сукна. Вошел незнакомец.

– Господин Те дома? – крикнул он.

Лао Цань повернулся – перед ним был Гао Шаоинь.

Он поспешил навстречу:

– Дома, дома! Прошу вас, заходите, садитесь! Только здесь грязно, вы уж извините меня, пожалуйста!

– Что вы! – воскликнул Шаоинь, входя в помещение.

Они миновали вторые ворота. Здесь стоял флигель из двух комнат, обращенных окнами на восток. В южной части дома был широкий кирпичный кан, на котором лежала постель. Перед каном – квадратный стол, два стула и два маленьких бамбуковых сундучка. На столе были разбросаны книги, стояла небольшая тушечница, несколько кистей и коробка со штемпельной подушечкой[36].

Лао Цань попросил гостя занять почетное место. Тот взял со стола первую попавшуюся книгу, открыл ее и внимательно вгляделся в текст.

– Да ведь это «Чжуан-цзы» сунского издания[37], отпечатанный еще в типографии Чжана![38] – изумленно воскликнул он. – Откуда вы его достали? Я давно уже не встречал у нас подобных книг! Даже Цзи Чжэньи[39] и Хуан Пиле[40] их никогда не видели. Ведь это, можно сказать, настоящее сокровище!

– Просто мои предки оставили мне несколько старых книг, – застенчиво молвил Лао Цань. – Продавать их бессмысленно: они ничего не стоят. Вот я и ношу их в своем походном сундучке, чтобы при случае было чем разогнать тоску. Стоит ли говорить о них!

Но гость продолжал перелистывать книги. Ему попались стихи Тао Цяня, переписанные рукой самого Су Дун-по[41]. Это было первое издание, отпечатанное еще Мао Цзинем[42]. Гао Шаоинь не переставал восхищенно вздыхать.

– Вы, вероятно, потомственный ученый? – спросил он. – Почему же вы не снискали себе славы, а посвятили себя этой жалкой профессии? Хоть и говорят, что богатство и знатность так же непостоянны, как облака, плывущие по небу[43], все же вы слишком самоотверженны!

Лао Цань вздохнул:

– Вы явно преувеличиваете, приписывая мне самоотверженность. В свое время я тоже мечтал о славе, но, во-первых, характер мой слишком несносен и не подходит к нынешним временам, а во-вторых, как говорится в пословице, чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Вот я и решил не подниматься чересчур высоко!

– Вчера при дворе был ужин, – промолвил Гао Шаоинь, – и губернатор, присутствовавший там, сказал: «В моем округе много талантливых людей. И я думаю, что мне удалось привлечь всех, о ком я когда-либо слышал». Господин Яо Юньсун, который сидел рядом, возразил: «Здесь есть человек, которого ваша милость еще не знает!» – «Кто же это?» – поспешно спросил губернатор. И господин Яо Юньсун, рассказал о том, как вы образованны и добродетельны, как глубоко проникаете в человеческие души, как хорошо знаете мир – и так далее, и так далее. Начальник даже за голову схватился от радости и тут же велел мне написать официальное приглашение от имени императорской канцелярии. Я ответил ему: «Боюсь, что из этого ничего не выйдет. Ведь этот человек не держал экзамена на должность чиновника, его никто к нам не направлял. К тому же мы ничего не знаем о его прошлом. Как-то не совсем удобно сразу посылать ему официальное приглашение!» – «Тогда пошлите ему приглашение в частном порядке!» – сказал губернатор. «Если пригласить его как врача, – сказал я, – то он, конечно, придет сразу, а идти на службу к вашей милости… не знаю, согласится ли он. Нужно предварительно с ним побеседовать!» – «Очень хорошо! – сказал начальник. – Завтра же узнай его намерения и вместе с ним приходи ко мне на аудиенцию!» Специально для этого я сейчас и явился: хочу посоветоваться с вами. Можете ли вы явиться сегодня к губернатору?

– Здесь нет ничего невозможного, – уклончиво ответил Лао Цань. – Но ведь на аудиенцию к губернатору нужно идти в чиновничьей шапке и поясе, а я их носить не привык. Придется отправиться в обычном платье.

– Конечно, в обычном! – воскликнул Гао Шаоинь. – Если вы можете минуту обождать, мы пойдем вместе. Посидите немного в моем кабинете. Губернатор после обеда уходит из департамента. Мы могли бы встретиться с ним в его приемной.

С этими словами он приказал подать паланкин.

Лао Цань в простом платье последовал за Гао Шао-инем в губернское управление. Надо сказать, что губернское управление провинции Шаньдун было когда-то, еще при династии Мин, резиденцией циского князя, поэтому в нем повсюду сохранились старые названия.

Они добрались до третьего зала, который назывался «Дворцовыми вратами». Сбоку находился кабинет Гао Шаоиня, а напротив – приемная губернатора.

Не успели они посидеть и получаса в кабинете Гао Шаоиня, как из «Дворцовых врат» вышел рослый статный мужчина с добрым лицом. Это и был губернатор. Гао Шаоинь поспешил навстречу и, понизив голос, что-то сказал ему.

– Пусть подойдет, пусть подойдет! – воскликнул губернатор.

К Лао Цаню тотчас подбежал чиновник:

– Губернатор просит господина Те подойти!

Лао Цань торопливо приблизился и остановился перед губернатором.

– Я давно мечтал встретиться с вами! – произнес Чжуан. Он вытянул вперед руку и согнулся в поклоне.

– Прошу вас ко мне!

Чиновник откинул мягкие портьеры. Лао Цань вошел в приемную и сложил руки в знак глубокого уважения. Губернатор провел его к лежанке из красного дерева и усадил на почетное место. Гао Шаоинь сел напротив. Откуда-то принесли небольшой квадратный стол.

Губернатор сел и сказал:

– Я слышал, что господин Буцань обладает высокой ученостью и недюжинным талантом. Мне, несмотря на мою невежественность, император повелел быть правителем этой пограничной области. В других провинциях достаточно быть усердным чиновником, но здесь еще необходимо проводить работы по укреплению берегов Хуанхэ. Это очень трудно, поэтому мне не остается ничего другого, как приглашать умных и талантливых людей. Давно известно, что ум хорошо, а два лучше. Если вы обнаружите у нас какие-нибудь недостатки, скажите мне – я буду вам бесконечно признателен!

– Слава о вашем правлении увековечилась в устах народа, – отвечал Лао Цань. – Мне нечего сказать вам. Но говорят, что в своей ирригационной политике вы основываетесь на трех принципах Цзя Жана[44], то есть обращаете главное внимание на борьбу с рекой за землю.

– Совершенно верно! – ответил губернатор. – Посмотрите, как широко русло реки в провинции Хэнань и как-то узко здесь, у нас!

– А я думаю, что это неправильно! – возразил Лао Цань. – Если русло реки узко, то оно не пропускает воды. Ведь летний разлив продолжается всего несколько десятков дней, а в остальное время река течет очень спокойно и легко создает песчаные наносы. Что же касается Цзя Жана, то он был всего лишь искусным стилистом и сам никогда не занимался работами по укреплению берегов. Не прошло и ста лет после Цзя Жана, как появился другой ирригатор – Ван Цзин. Его метод обуздания рек, в противоположность методу Цзя Жана, основан на традиции великого Юя[45]. Он делает основной упор на то, что в свое время Юй «обуздал потоп». После Ван Цзина в течение тысячи с лишним лет не было наводнений. Пань Цзисюнь[46], живший при Минской династии, Цзинь Фу[47], живший при династии нынешней, – все следовали его идеям и именно благодаря этому снискали себе заслуженную славу. Вашей милости, должно быть, это известно.

– А какими методами действовал Ван Цзин? – спросил губернатор.

– Он основывался на учении Юя. Юй сначала «разделил Хуанхэ на девять рукавов, а потом соединил их в один большой поток». Еще в «Истории Поздней династии Хань» говорилось: «Через каждые десять ли нужно воздвигать плотину, чтобы вода могла ударяться о нее и проходить мимо». Что же касается подробностей его учения, то о них сразу не расскажешь. Позвольте мне как-нибудь при случае составить проект и подать вам!

Губернатор слушал Лао Цаня с восторгом.

– Надо срочно прибрать южный кабинет, – обратился он к Гао Шаоиню, – и попросить господина Те переехать в ямынь, для того чтобы я мог почаще видеться с ним и пользоваться его наставлениями.

– Я глубоко тронут вашим добрым отношением, – ответил Лао Цань, – но у меня в округе Цаочжоу живут родственники, я должен их навестить. К тому же я кое-что слышал о правлении его превосходительства Юя, и мне хотелось бы собственными глазами посмотреть, что это за человек. Когда я вернусь из Цаочжоу, я буду рад прислушаться к вашим указаниям!

Лицо губернатора омрачилось. Беседа была окончена. Лао Цань распрощался, вышел вместе с Гао Шао-инем за ворота ямыня, и каждый из них отправился своей дорогой.

Если вас интересует, удалось ли Лао Цаню побывать в округе Цаочжоу, прочтите следующую главу.