Берзин докладывал о положении в Польше в кабинете Ворошилова:
— Как и прежде, больше всего опасений вызывает Англия. Она уже практически завершила работу по консолидации прибалтийского блока под гегемонией Польши. Пришедший снова к власти Пилсудский много требует от Англии, но те предлагают в большей степени полагаться на себя в неизбежной войне с СССР, хотя формально не отказывают в помощи. Нам докладывают наш надежный сотрудник Разведупра и его агентура, — имея в виду Иду, и не только, сказал Берзин. Но именно «Лиза» больше остальных за последнее время передавала информации о Польше. — Англия заигрывает опасно и с Германией. Ожидается вступление Германии в Лигу Наций, и все идет к тому, что Англия использует немцев как оружие против нас. Но с Берлином так заигрывать не стоит. Немцы не будут простыми исполнителями их воли. В конечном счете им непременно захочется большего. Переворот в Польше и приход к власти Пилсудского — это плохой знак. Происходит все более откровенный поворот некоторых европейских стран в сторону нацизма. Радикальные настроения растут как грибы после дождя.
Ворошилов поморщился.
— Не думаете, что Пилсудский возьмет курс на Советский Союз? — спросил он и начал, как всегда во время доклада Берзина, прохаживаться по кабинету.
— Не думаю, — помолчав, ответил Берзин. — Он, в общем, социалист, но еще во время Русско-японской войны имел сношения с японцами, в том числе и по линии военной разведки, получал от них деньги и ратовал за проигрыш Российской империи. Он ненавидит русских, а его приверженность идеям Карла Маркса сомнительна, хоть он и сторонник социального равенства. Нам известно и о его более чем тесных связях с австрийской разведкой, опять же на почве борьбы с Россией. Когда же он пришел первый раз к власти, то заявил своим соратникам по ППС [ППС — Польская социалистическая партия, созданная в 1892 г. Один из основателей Юзеф Пилсудский], прибыв в Варшаву, дескать, он ехал красным трамваем социализма до остановки «Независимость», но на ней он и сошел. А им предлагал ехать дальше, если пожелают, но с тех пор он с однопартийцами, по его же словам, перешел на «вы». Это однозначно указывает на то, что идеи великой Польши его привлекают больше, чем идеи социализма. Если он и будет продвигать сейчас какие-то социальные реформы, то только не под влиянием Советского Союза.
— Англичане активны и в странах Востока…
— Но тревожнее всего сейчас у наших границ. Англичане инициируют создание военно-политического союза, состоящего из Польши, Румынии и прибалтийских лимитрофов, чтобы те напали на СССР. Военная опасность выросла в разы, однако к непосредственным боевым действиям сейчас они переходить не станут. На это указывает нежелание на данный момент Англии разрывать с нами дипломатические отношения, пока не сложились условия для таких шагов, поскольку Франция, имеющая влияние на Польшу, Румынию и страны Прибалтики, воевать с Союзом не намерена, опять же пока что. Американцы выдают кредиты Польше с условием, что те не станут обострять ситуацию в Европе и не начнут войну с Россией. С Германией у Польши на данном этапе нет договоренностей. А им они необходимы, чтобы напасть на нас. Но противоречия с Германией у них слишком велики, а значит, у нас есть время на подготовку к войне. Еще не со всеми прибалтами поляки нашли общий язык. Например, с Литвой. До весны двадцать седьмого Польша не выступит с войной. Это точно. А что касается наших отношений с Литвой… У нас с их военными продолжается обмен информацией относительно Польши. Однако я убежден, что не стоит нам давать им излишних обещаний. Помогать, но не раскрывать собственных секретов.
— Согласен. Обмен продолжать, но сдержанно, — кивнул Ворошилов. — А что Германия?
— Их задачи неизменны — желание вернуть Данциг, Польский коридор, скорректировать границы Верхней Силезии, в перспективе присоединить немецкую Австрию. Они потихоньку восстанавливают свою промышленность, как мы знаем, но это и нам на руку, чтобы они приструнили Польшу, которая слишком распространилась и территориально, и политически. Остальная Европа побаивается Германии и идет с ней на заключение различных договоров. Таким договором в прошлом году стал Рейнский гарантийный пакт, подписанный в Локарно между Германией, Францией, Бельгией, Великобританией и Италией о неприкосновенности границ, установленных согласно Версальскому договору, своего рода пакт о ненападении. И в то же время Англия за спиной Франции поддерживает немцев в их возражениях против незыблемости восточных границ. Пока в Европе толкаются локтями Франция с Англией, Германия готовится. И мы это знаем, товарищ Ворошилов. И остановить процесс не в силах. Поскольку если не мы, то они найдут другие возможности. Так лучше видеть и контролировать немцев. Наш враг умен и хитер, он имеет огромный опыт. Победить его можно только своим умом, мужеством и находчивостью, глубоким анализом происходящих в мире явлений…
Уже когда вышел из кабинета Ворошилова и шел по мягким дорожкам, которые устилали коридоры Наркомата по военным и морским делам, задумался об Иде.
Берзина беспокоила ее бурная деятельность в Варшаве. Вопреки пожеланиям Центра она все же перевезла туда сына. Слишком активно общалась с самыми разными людьми. Уже познакомилась и с военными, одного из офицеров польской армии привлекла к агентурной работе с разрешения Центра. Существовала большая опасность, что ее примут за немецкую шпионку. Все больше Яну Карловичу казалось, что необходимо выводить Иду из Польши. Постепенно, но выводить. Лучше всего перевести ее в Германию. Чем раньше, тем надежнее будет ее положение в дальнейшем, если все же ситуация выйдет из-под контроля.
По сведениям, которые поступали из Берлина от агентуры, ситуация там становилась все напряженнее. Военизированные отряды ультраправых и коммунистов, те, кто участвовал в недавней Мировой войне, отчаявшиеся, но умеющие воевать, вступали массово и в те, и в другие отряды. За миску супа, которую гарантированно получали в отряде. Так они обретали ощущение стабильности, некоего братства в борьбе хоть и за эфемерную, но идею. В Веймарской республике идеи как таковые отсутствовали, никто не знал, как выходить из послевоенного кризиса и есть ли выход. Сначала во время Мировой войны немцев накручивали пропагандой, настраивали на боевой лад, а заряженное ружье может и должно выстрелить в любой момент. Людей распирало от невыполненной и внедренной в них программы — бороться, стрелять, побеждать, стать лучшими. Чувство превосходства, заложенное как взрывоопасный заряд, из них никто не извлек, их не разминировали, не настроили на мирную жизнь. Да и какая она «мирная», когда детей нечем накормить, работу не найдешь, а если найдешь, то на эти гроши влачишь жалкое существование.
Данные, полученные Берзиным, в том числе и из Англии, свидетельствовали о том, что именно Англия и отчасти Америка спонсируют Гитлера, и те самые тарелки супа приобретаются на английские фунты. В планах у англосаксов было привести его к власти, в нем видели национального лидера, а затем натравить на СССР, бредивший фантастическими идеями мировой революции.
Но проблема была в том, что в этот горячечный коммунистический бред начинало верить все больше стран, которые находились под протекторатом Англии и Франции, что, несмотря на внутренние проблемы, фанатики-большевики тратили немалые средства, так необходимые им самим, чтобы влиять на умы людей в других странах.
Германия бурлила. Вспыхивали бунты, начинались демонстрации, кончавшиеся жестоким подавлением. Только коммунисты понимали, что нацисты — это то зло, которое принесет Германии страшное будущее. Они еще пытались противостоять, но под своими флагами нацисты собирали все больше сторонников.
Поэтому необходимо было вливаться в ту политическую обстановку, которая начала складываться, именно сейчас или в ближайшие год-два. Так считал Берзин, озабоченный судьбой Иды. С одной стороны, ей в Германии будет проще — родная среда, с другой — то, что она какое-то время была в рядах коммунистов и не на последних ролях, осложняло дело. Однако она порвала с партией давно и довольно демонстративно — вышла замуж и оставила в прошлом юношеское увлечение. Но ее семья… Отец и брат все еще продолжали работать в Компартии Германии. Берзин предполагал, что Иде стоит столь же демонстративно с ними не общаться, как бы не разделяя их левые взгляды. Уже по его плану к брату Иды сделали успешный вербовочный подход, и планировалось и его, и оставшуюся часть семьи вовсе вывезти из Германии. Но это пока что были планы, чтобы подготовить почву для укоренения Иды на родине в новом качестве.
Хоть и была Англия основным вероятным противником, но у Берзина очень большие опасения вызывала именно Германия. Он считал необходимым усиливать агентуру там. Его убежденность росла вместе с расцветом военного сотрудничества с Веймарской Германией, начавшегося четыре года назад.
Сотрудники ГПУ-ОГПУ на совместных совещаниях у руководства не раз сообщали о том, что немецкие специалисты, приезжающие на наши предприятия, откровенно шпионят. Да и по личному мнению Берзина такого рода взаимодействие было неприемлемым, но раз уж руководство страны так решило, надо пользоваться ситуацией, проводить активные ответные разведывательные действия.
Он неоднократно докладывал руководству, непосредственно Ворошилову, что предприятия приносят Советскому Союзу определенный вред. Все они: в Липецке, Казани, объект «Томка», занимающийся химическим оружием — необходимы немцам для получения экономической, военной и политической информации. Более того, за всеми этими предприятиями надзирал разведчик германского штаба Нидермайер. Однако сам же Берзин и не возражал против нахождения в Советском Союзе немцев. По наблюдениям советской военной разведки, они не добывали и не собирали секретных документов, а занимались наблюдением, беседами и получали устную информацию. Это не тот вид шпионажа, которого стоит опасаться. Берзина больше занимали немцы, проживающие на территории СССР давно, которые организовывали тайную разведку.
Неудачи немцев в переговорах на Западе подталкивали Германию к сотрудничеству с Советским Союзом, и в отношении Польши происходил обмен разведданными. Берзин настаивал, что обмен данными на пользу, но более тесный личный контакт между разведками опасен, он его отвергал. По его предложению и с согласия Ворошилова попытки установить организационные контакты между советской и немецкой разведками были отклонены. Хотя сам Берзин знал лично представителя немецкой военной разведки в Москве — Нидермайера.
Всеми аспектами сотрудничества с немцами занимались он, Зейбот, пока тот оставался на посту начальника Разведупра, и начальник 8-го (немецкого) отделения КРО ОГПУ Штейнбрюк.
В 1925 году восстановились дипломатические отношения СССР с Японией. Обе страны не преминули воспользоваться этим, чтобы послать друг к другу разведчиков легальной резидентуры. В качестве военного атташе по рекомендации Берзина в Японию направили Карла Янеля из латышских стрелков. Своих бывших сослуживцев Берзин старался задействовать в разведывательной работе, доверяя им особо.
Несмотря на внешне мирные отношения с Японией, в обеих странах велись и интенсивная разведка, и тайные приготовления к войне — готовность к нападению все время оставалась обоюдно высокой.
Военный атташе в СССР полковник Мике настойчиво предлагал производить обмен командирами-офицерами для изучения языка. В таком случае у японцев были бы развязаны руки для создания разветвленной сети агентуры в России. По настоянию Берзина отказываться от идеи обмена не стали, но предложили прикомандировывать японских офицеров к воинским частям, таким образом резко ограничив поле их разведывательной деятельности — они оставались под приглядом. Было для начала решено пустить пять японских офицеров в наши части, если японское армейское командование ответит взаимностью. Хотя Берзин понимал, что японцы вцепятся, как клещи, и непременно захотят расширить списки откомандированных впоследствии. Но и у Разведупра не имелось другой возможности изучать их армию из-за особых условий. Это не Европа, когда и русский сойдет за своего. Обычные способы разведки с японцами не работали.
Япония, сидя за столом во время приемов в посольствах, улыбающаяся советским дипломатам во время переговоров, продолжала втайне работать с белоэмигрантами, привлекая их, в том числе и из Европы, для решительных действий. Японская разведка рассчитывала спровоцировать восстание в Забайкалье и Приморье — там хватало тайных сторонников белых.
Георгий, которому был присвоен псевдоним «Сирота», докладывал, что в этот раз всё планируется всерьез. И японцы готовы, и белоэмигранты. В Харбине идет активная подготовка. Со слов Георгия, атаман Семенов не оставил идею взять власть в Монголии. ОГПУ выявило на территории Советского Союза партизанские отряды, которые готовили агенты Семенова из амурских казаков. Разведупр задействовал агентов в Харбине и Мукдене. Выступление могло начаться в любой момент. Семенов собрал три полка для похода.
По всем направлениям — и запад, и восток — забот военной разведке хватало. На службе и дневали, и ночевали.
У Берзина, в 1924 году ставшего начальником Разведупра, до сих пор не было постоянного секретаря. Дежурили в приемной сменные сотрудники управления. Целыми днями у него звонил телефон, в кабинете было не протолкнуться от людей, проводились различные совещания, папиросный дым стоял столбом. Со всего мира стекалась информация. Анализировалась, превращалась в докладные записки руководству страны. Рассылались совершенно секретные записки председателю РВС СССР товарищу Ворошилову, зампреду РВС СССР товарищу Уншлихту, наркому по иностранным делам товарищу Чичерину, председателю ОГПУ, начальнику ИНО ОГПУ товарищу Трилиссеру, начальнику штаба РККА товарищу Тухачевскому, начальнику Оперативного управления Штаба РККА товарищу Триандофилову и не только. И так по всем вопросам.
Иногда, крайне редко, он мог выйти из кабинета ненадолго, как правило глубоким вечером, чтобы спуститься в подвал, в небольшую хозкомнату, где завхоз чинил мебель и делал ключи для кабинетов на небольшом слесарном станке. Берзину думалось хорошо, когда он вспоминал навыки работы на токарном станке, полученные в молодости на заводе, или брал одну из деревянных заготовок и купленными пару лет назад на рынке немецкими стамесками вырезал очередную фигурку, которых скопилась на полке в хозкомнате целая рота. Каждая из них отдаленно напоминала разведчиков, работающих сейчас в самых разных странах мира. Он думал о них постоянно.
Все подчиненные Берзина знали, что он заботится в обязательном порядке и о семьях разведчиков, находящихся за кордоном. Беспокоится обо всем, вплоть до бытовых мелочей.