– Я тебя ждал, Смерть, ждал слишком долго, но… Наверное, могу подождать еще минуту, – сказал Джек и повернулся к Икс.

Она не знала, что сказать. Вдруг Морриган на нее накинулась, громко крича:

– Я думала, ты умерла!

Сложно было сказать, радуется Морриган или злится. Наверное, она и сама этого не знала.

– Как ты выжила, когда Мелла сломала твой Замок души? – спросил Олли, едва дыша от волнения.

– Похоже, у тебя еще много секретов, – шутливо произнес Темпест и потрепал Икс по волосам.

– Замок был поддельный, – объяснила Икс. – Капитан Кел мне его дал, чтобы я могла вступить в Орден Света, но до этого я много лет гуляла по Лабиринту без всякого замка.

Тут послышался знакомый низкий голос:

– Все еще хочется разобраться в том, как тебе это удается.

Капитан Кел подошел к ним, прихрамывая. В руке он держал плащ Меллы. Ему удалось уберечь все запечатанные в нем души от Двери Смерти. Икс коснулась одной из ценных заплаток, и на глаза у нее набежали слезы. Может, они наконец спасут ее отца?

Прозрачная рука Джека замерла над плащом. Теперь он выглядел совсем не страшным, а очень добрым… И печальным.

– Мне жаль, что мы с моей сестрой принесли всем столько горя, – сказал он.

– Она точно пропала навсегда? – уточнила Морриган.

– Да, – ответил Джек с грустной улыбкой. – Из-за той двери не возвращаются.

– Что с ней станет? Почему дверь ее забрала, если она не мертва? – спросила Икс.

– Пожалуй, лучше мне на это ответить.

Смерть скользнула к ним, высокая, даже выше капитана Кела. Морриган нервно отшатнулась и врезалась в Темпеста. Кожу Икс защипало, как всегда при Скорбях, но в то же время она ощутила странную связь со Смертью. Было что-то знакомое в этой фигуре в шапероне, в том, как она наклонилась к ней… Как будто они уже встречались раньше.

Голос Смерти шелестел, как листья на ветру, но больше не был хриплым и пугающим, как в то время, когда она была запечатана в Пожирателе памяти.

– Элисон Мелла обрекла свою душу, нарушив восьмое правило.

– Восьмое правило? – повторил Олли, и в то же время Темпест сказал:

– Я думал, их всего семь.

– Какое оно? – тихо спросила Икс.

– Не похищайте души у Пожинательницы. После того как душа человека перешла Смерти, вернуть ее уже нельзя.

Икс тут же поняла, почему основатели Ордена Света скрыли это правило. Сама возможность вернуть любимого человека звучала слишком заманчиво.

Джек погладил крестик на плаще Меллы.

– Сестра не могла принять того, что я умер. Она пришла в Лабиринт, готовая сразиться со Смертью и забрать мою душу, но не нашла Пожинательницу. Элисон совсем этого не ожидала, но она всегда умело обращалась со своим Тенегоном, и наша с ней связь, как близнецов, всегда была сильной. Она сшила наши души вместе, тем самым похитив меня у Смерти.

– Душа Джека не прошла через Дверь Смерти, восьмое правило было нарушено, а с ним и баланс Междумирья, – объяснила Смерть. – Меня долгое время не было, но я вернулась в Лабиринт, чтобы найти душу Джека и все исправить.

– И что пошло не так? – спросила Морриган.

Джек виновато опустил взгляд:

– Моя сестра понимала, что не победит Смерть в честном бою, поэтому она подготовила ловушку. Элисон подозревала, что Смерть сбежит из любой клетки, пока ее воспоминания при ней, и поэтому она втайне подкармливала Пожирателя памяти, чтобы тот вырос до невероятных размеров и мог поглотить даже Скорбь. А потом использовала меня как наживку.

– Я совсем не ожидала, что человек может представлять для меня угрозу, – призналась Смерть. – Мелла выпустила Пожирателя памяти в моих владениях, и он поглотил меня целиком, со всеми воспоминаниями, со всеми мыслями. Не осознавая, что происходит, я выскользнула в Явомирье, где Пожиратель памяти нападал на всех подряд…

– Так это были вы в Тумансмуте, – потрясенно произнес капитан Кел. – Столько лет я искал Пожинательницу душ, пытался наладить баланс в Лабиринте… А вы были совсем рядом, под нашей крепостью.

– Я хотел исправить то, что натворила моя сестра, – сказал Джек, – но успел сорвать всего несколько швов с Пожирателя памяти, прежде чем потерял собственные воспоминания. Я забыл о том, кто такой Джекор Мелла, о том, что был человеком. Много лет я бродил по владениям Смерти без возможности уйти, покинуть этот мир. Со временем Лабиринт исказился настолько, что я сумел выбраться на территории других Скорбей. Одиночество терзало меня подобно голоду. Тогда я начал поглощать Кошмаров, преображать себя по их подобию и сам превратился в чудовище.

Джек посмотрел на Икс:

– Ты напомнила мне о том, кто я на самом деле. Теперь, когда моя сестра прошла через Дверь Смерти, ничто не удерживает меня в Лабиринте. Я свободен. Спасибо тебе, Икс Таттерфол. Позволь и мне сделать хоть что-то, прежде чем я уйду.

Он занес руку над плащом Меллы, и нити начали постепенно расходиться. Олли вздохнул с облегчением, когда его заплатка сошла. Постепенно они все отделились от ткани, и в воздухе зажглись шары света, сиявшие намного ярче любого пламени Светлосна, что Икс доводилось видеть. Души, плененные Меллой, вышли на свободу.

Они замерцали, окружая Икс и танцуя в воздухе, как блуждающие огоньки. Один из них пролетел прямо над головой Морриган, но постепенно они начали ускользать и растворяться во тьме Лабиринта подобно светлячкам.

– Что происходит? – спросил Олли.

– Они вернутся в свои тела, и люди проснутся, – ответил Джек. – И ты тоже, когда вернешься домой. А теперь пора и мне. Давно пора.

Пожинательница душ подняла руку, указывая на дверь. Та открылась со скрипом.

– Спасибо, – сказал Джек, заходя в Дверь Смерти. Он становился все прозрачнее, а потом вовсе пропал из вида.

Мысли спутались в голове у Икс. Она до сих пор не понимала одного.

– Почему вы пропали из Лабиринта в самом начале? – спросила она у Смерти. – Если бы вы были там и помешали Мелле пришить душу Джека, ничего этого не случилось бы.

– Ты права, – согласилась Смерть. – И ты больше всех на свете заслуживаешь ответа. Видишь ли, несмотря на то что я – одна из Скорбей, мое сердце полюбило обычного человека.

Смерть подняла шаперон, и Икс увидела ее лицо. Смуглую кожу, длинные черные волосы и глаза, темнее которых Икс еще никогда не видела.

– Двенадцать лет назад у меня родилось дитя, – сказала Смерть.

Морриган и Олли ахнули. Даже Темпест сдавленно крякнул.

– Я? – спросила Икс, не веря своим ушам.

Смерть улыбнулась и погладила ее по голове.

– Я же сказала, что глаза у тебя от отца, помнишь? Но и мои черты тебе передались. Ведь твое оружие – тоже коса.

Икс потеряла дар речи. Теперь ей все стало намного понятнее. Сильный страх Нейтана Таттерфола перед Орденом Света. Загадка ее матери. Непреодолимое желание отца попасть во владения Смерти. Он искал свою потерянную любовь…

Пока ты со мной, маленькая грезочка, Смерть непременно к нам придет.

Слова, которые услышал Улыбок… Икс была не просто Кошмаром – она была дочерью Смерти.

Она почувствовала на себе взгляды друзей.

– Икс… – тихо начала Морриган, но капитан Кел взял ее за плечо, отводя в сторону.

– Оставим их одних. Темпест, покажешь тот портал, через который ты прошел?

Олли поплыл за ними, встревоженно оглядываясь на Икс через плечо.

Икс слышала, как они уходят, но не могла отвести глаз от Пожинательницы душ… Нет, не так. От своей матери. Так странно было стоять с ней лицом к лицу, когда Икс столько лет мечтала ее увидеть и гадала о том, как она выглядит. Невольно Икс подумала о том, что нос у нее точно такой же, как у мамы.

Ее мама – одна из Скорбей. Самая могущественная. Скорбь, без которой страдали оба мира.

Икс склонила голову.

– Ты ушла из Лабиринта из-за меня, и, значит, все, что тогда произошло – с Меллой и с Джеком… Это все моя вина, – прошептала она.

Смерть наклонилась с высоты своего огромного роста и положила руку ей на плечо:

– Нет, Икс. Ты моя маленькая сбывшаяся греза. За наши с Меллой ошибки в ответе только мы.

Она ласково дернула Икс за растрепавшуюся косичку:

– Бессчетные века я охраняла эту дверь, но ты научила меня тому, что я не могла найти в Лабиринте: радости. И благодаря этой радости я наконец осознала, насколько ценны души, проходящие через мою дверь. Осознала, что каждая из них – незаменима. Думаю, поэтому я попала в Тумансмут, когда выскользнула из Лабиринта уже в плену Пожирателя памяти. Даже лишившись воспоминаний, я пыталась вернуться к тебе и Нейтану, к тому, что мне дорого.

Души из плаща Меллы уже рассеялись, кроме одной. Она замерла над раскрытой ладонью Смерти. Икс догадывалась, чья эта душа.

– Это мой папа?

– Да, – ответила Смерть.

В земле за ними раскрылась трещина, и из нее выскользнули четыре Видения Смерти. Они несли дремлющее в кристалле тело.

С замиранием сердца Икс наблюдала за тем, как Видения положили его перед Смертью, как она склонилась над ним и бережно вылила свет души обратно в тело.

Поверхность кристалла треснула, и, когда последняя капля света коснулась губ Нейтана Таттерфола, кристалл лопнул и разлетелся мерцающей пылью, напоминающей семена одуванчика. Папа Икс тяжело вздохнул и медленно поднялся на ноги. Он сиял неземным светом от кристальной пыли, оставшейся на коже.

– Папа? – робко позвала Икс. У нее было такое странное чувство, будто она встретила незнакомца, с которым в то же время росла всю жизнь.

– Икс! Это ты?! Как ты выросла! – воскликнул папа и крепко-крепко ее обнял. – Я уж думал, больше никогда тебя не увижу. И тебя, – добавил он, притягивая очень чинную Смерть в совсем не чинные объятия.

– Нейтан! Не при всех же, – проворчала Смерть, но она смотрела не на капитана Кела и остальных, которые еще могли их увидеть, а на свои Видения Смерти. Похоже, ей именно из-за них было неловко.

Икс смеялась так долго и громко, что уже дышать не могла. Про себя она надеялась, что ее улыбка сейчас не выглядит жуткой. Она обняла их обоих – своих родителей – и прижалась к ним так сильно, как только могла. К ней вернулось чувство, что скрывалось глубоко внутри, в дальнем уголке ее души: чувство, что тебя любят, и ты в безопасности, и мама с папой рядом. Может, оно всегда было в ней, и она вовсе этого не забыла. Может, их любовь всегда согревала ее изнутри.

Она отстранилась и посмотрела на родителей сияющими глазами:

– Я вас представлю всем своим друзьям. И отведу к тете Таре. Она вам так обрадуется! Ой, она ни за что не поверит, кто моя мама!

Нейтан улыбнулся, но улыбка это была грустная, и его глаза мерцали от слез.

– Икс, – ласково произнесла Смерть, – я должна остаться, привести Лабиринт в порядок. И твой отец больше не может покинуть Междумирье. Он слишком долго дремал в кристалле. Теперь его душа принадлежит этому месту.

Сердце у Икс болезненно сжалось. Она потерла влажные щеки:

– Нет, нет. Не может быть. Неправда. Мы же только что встретились! Ты не можешь уйти!

Это было слишком несправедливо.

Кто-то ласково положил руку ей на плечо, и Икс обернулась. К ним вернулся капитан Кел и встал с ней рядом.

– Мне жаль, – сказала Смерть.

– И все, папа пройдет через твою дверь? – спросила Икс. – Он умрет?

– Нет.

Смерть сделала широкий жест рукой, и Икс как-то поняла, что теперь ее слышит весь Лабиринт.

– Сегодня, – объявила Смерть, – в Междумирье появилась малая Скорбь: Меланхолия Сожаления. – И уже тише, так, что Икс едва ее расслышала, она добавила: – Больше ты не Нейтан Таттерфол.

Отец Икс закрыл глаза, и по его лицу покатились слезы.

– Мне жаль, Икс. Я был слишком одержим Лабиринтом и тем, чего я лишился. И забыл ценить то, что имею.

Его печаль была особенной, окрашенной чувством горечи, тягой к тому, что могло бы быть, поступи он иначе. Это была Меланхолия Сожаления.

Икс расплакалась еще горше, и от слез все помутнело перед глазами. Она пыталась думать о том, сколько всего хорошего есть у нее в жизни, чтобы душу не одолела тоска, но сердце слишком сильно болело.

Мама ласково погладила ее по волосам.

– Расстраиваться – это нормально, Икс. Ты можешь грустить, и злиться, и бояться. Испытывать любые чувства. Понимаю, тяжело жить в мире, в котором столько печалей, – сказала Смерть с горькой улыбкой, – но Скорби созданы не для того, чтобы терзать души. Они многому нас учат. Напоминают о том, как дорого нам то, что мы имеем. Благодаря им мы ценим время и тех людей, что нас окружают. Во власти Скорбей оказываются лишь те, кто не способен жить с ними в мире.

С этими словами Смерть выпрямилась во весь рост.

– Боюсь, наше время на исходе. В моих владениях могут оставаться лишь создания Смерти. Но мы с тобой еще увидимся, обещаю.

– Иди сюда, Икс, – позвал папа.

Икс шагнула к нему, и они снова обнялись, все втроем. Она старалась насладиться моментом, пока он не оборвался. Отстранившись, Икс утерла последние слезы с лица.

– Я буду каждый Хеллоуин вас навещать.

Папа улыбнулся:

– В следующий раз я расскажу тебе нашу историю. О том, как мы полюбили друг друга.

– Хорошо, – сказала Икс. В горле у нее все еще стоял ком. – Я бы очень хотела ее услышать. И мне столько всего надо будет рассказать тете Таре, когда вернусь…

– Вернешься? Или заедешь в гости? – спросил капитан Кел, поднимая бровь. – Думаю, Орден Света не хотел бы тебя терять.

Икс растерянно на него посмотрела:

– Как? Я думала, меня исключат?

Темпест усмехнулся:

– После того как ты спасла и орден, и Лабиринт? Я расскажу Совету обо всех твоих храбрых поступках. Приукрашу немного, если потребуется. К концу моей великой повести они будут умолять тебя остаться!

Капитан Кел со значением посмотрел на Икс:

– Иными словами, ты можешь вернуться, если захочешь.

– Возвращайся обязательно! – попросил Олли с сияющей улыбкой. – Я ведь еще даже обнять тебя не могу как следует!

– Меня не заставляй тебя упрашивать, – сказала Морриган, отбрасывая волосы за спину. – Я это плохо умею.

Глаза Икс снова защипало от слез, но теперь она плакала от счастья.

Она подумала о своей жизни в Оплоте ордена. О гремящих в рамах картинах. О Платочке под кроватью. О бессчетных кошках. О своих друзьях, об уроках и учителях, особенно о профессоре Сване с его доброй улыбкой и мятыми свитерами. Обо всех уголках крепости, о тех, кто ее населял, людях и Кошмарах, о тех, кого она полюбила всем сердцем. Обо всем, чего ей будет ужасно не хватать, если она вернется в Тускловилль.

Икс хотела остаться в ордене и сделать его лучше. Чтобы в первую очередь Солдаты Света старались не развеять Кошмара, а понять его. Чтобы люди и Кошмары могли жить в мире.

А главное – Икс не хотела ни о чем сожалеть.

– Я вернусь в орден, – сказала она.

Икс Таттерфол в последний раз взглянула на родителей и пошла за своими друзьями к выходу из Лабиринта. Морриган взяла ее за руку, и Темпест притянул их всех в неуклюжие объятия; даже раненого капитана Кела, который болезненно закряхтел. Олли смеялся и вился вокруг них, переливаясь светом.

В груди Икс расцвело прекрасное чувство. Теплое и сильное.

Чувство того, что здесь она своя.