После пира, когда Карман сообщил Халку и Нушику о своих догадках по поводу их родства, они долго говорили и в итоге пришли к выводу, что так оно и есть. Халк действительно является родным, младшим братом Нушика. Его, Халка, двадцать с лишним лет назад, еще младенцем, принес отец и отдал на воспитание своим родителям, дедушке и бабушке Нушика. Счастливый Нушик, который всегда считал себя одиноким, узнал, что у него есть родня в лице бабушки с дедом, которые и по сей день живы, брата, его жены и целого выводка племянниц. Известие о скором уходе из Стекляшки оба брата восприняли тяжело, одинаково хмуро. Лаки предложил Нушику остаться с его родными, Карман поддержал идею, но тот отказался, ответив, что сюда он еще вернется, обязательно, а пока есть дела. Все хуманы провожали Лаки и его ребят душевно, с крепкими объятиями и слезами, не только женскими. Скупо всплакнули и мужчины, пожимая руки и еще раз благодаря за помощь. Племянниц на силу отлепили от Нушика, вернув под строгий надзор матери.

– Да хранит вас Всевышний, – с мокрым от слез лицом поцеловала старушка своего старшего внука, затем и младшего.

Дед порывисто обнял, смахнув слезу. Бабушка, глядя на удаляющиеся широкие спины обоих внуков, перекрестила их вслед, утирая краем большого вязаного платка свои глаза.

* * *

По пустынной улице Стекляшки в сторону Николота шла группа из трех хуман и четверых людей. Гоблу Лаки принял в свою команду, и он теперь покидал родной город на неопределенный срок. Помимо общих забот новой семьи, а именно семьей, как понял Калин, и являлась эта группа воинов, Гобле отец наказал решить и другие важные для его народа дела, в коих Лаки обещал помочь парню. Нушик, как теперь выяснилось, тоже не человек. Он чистокровный хуман. По матери из родни, к сожалению, не осталось в живых никого, а вот по отцу – много. Халк шагал рядом с братом. Он и его близкий друг Март вызвались проводить ребят до окраин города. Калин смотрел на братьев и немного завидовал. Он думал:

«Вот бы и мне встретить свою родную семью…»

Мысли закружились, выхватывая из памяти отдельные кадры его прошлого: Базиль, Док, Юр… Кто из них? Юр, он и есть родной отец здесь и сейчас, он и мама, и девочки – вдруг очевидное осенило его, словно ведро ледяной воды опрокинули на голову. Нестерпимо захотелось домой, к маме с папой, и что бы его обняли. Калин шумно шмыгнул носом, утерев рукавом лицо, пока никто не заметил его слез. Все заметили и поняли душевные терзания мальчишки, но сделали вид, что никто ничего не видит.

Дорога тихо шуршала под их ногами, иногда отдаваясь треском. Они шли по пустынным улицам «стеклянного» города, и, хотя менее пустынным, чем был пару дней назад, он не стал, но что-то в нем неуловимо изменилось. Атмосфера? Или этот запах пепла, который незримо витал в воздухе? Чем ближе они подходили к речной набережной, тем явственней чувствовался смрад смерти – запах горелой плоти. Как ни старались разумные жители города, заливая жидким топливом трупы, они все равно не прогорели до конца, и до сих пор местами в старом русле клубился дым от тления нижних слоев многочисленных трупов. Иногда встречались глоты небольшими стайками в три-четыре особи, пожирающие мертвечину. Ели они лениво, меж собой за кусок мяса, как обычно, не дрались. Даже издали заметно было, как раздулись их животы. Увидев путников, глоты поворачивали головы, следя безразличным взглядом за живой едой, не переставая при этом двигать челюстями медленно и отрешенно. Бежать, гнаться, нападать – ни у одного из них желания подобного не возникло. Зачем, если вокруг столько пищи, и она не убегает?

– Обожрались, – брезгливо скривился Гриня. – Перебить бы их сейчас, пока они вот такие, неподвижные.

Март отрицательно мотнул головой.

– Нет, нельзя. От них же польза. Глянь, как они улицы почистили, – указал он на множество бурых пятен и скромные костные останки, валяющиеся во множестве тут и там. – Как оголодают, и кости догрызут.

– Если не они, то других желающих на это тут в достатке, – добавил Гобла. – Еще несколько дней, и следа от безликих не останется.

– Верно, – кивнул Март. – Представь, какая вонь стояла бы иначе?

Гриню перекосило еще больше, на что Март лишь улыбнулся.

За окраиной города их ждала еще одна картина, напоминающая о былом нашествии – огромный скелет песчаника. Гиганта выели подчистую, даже кости обглодали добела. Погибший змей навечно застыл в песках…

– Вот это махина, – Калин мерил шагами рептилию. – Сорок шесть, сорок семь…

– Не отставай, – прикрикнул Лаки на лазающего в костных останках мальчишку.

Калин стоял внутри песчаника во весь рост, ни за что не цепляясь. Даже вытянув вверх руки, он лишь в прыжке смог дотронуться до хребта.

У этого скелета распрощались с провожающими. Халк с Нушиком, отойдя в сторонку, недолго говорили, после крепко обнялись и разошлись каждый в свою сторону.

– Добра вам! – крикнул Март, стукнув себя в грудь и подняв вверх руку с зажатым кулаком.

– Добра! – так же отсалютовал Гобла.

Остальные просто кивнули.

* * *

Ноги вязли в песке, это с непривычки затрудняло ход, но Гобла объяснил, что, если ставить стопу под определенным углом, то идти станет гораздо проще. Двинулись к столице уже более бодрой походкой.

– Рассвет скоро, а леса не видно, – глянул в небо обеспокоенный Лаки. – Чую, поджаримся.

– Не успеем, – Гобла шагал вслед за Нушиком и поэтому видел лицо старика. – Еще немного, и мы дойдем до колодца. Там на дневку можно встать.

– Тут есть колодец? – удивился Норг.

– Скоро сам увидишь.

Калин думал:

«Как Гобла ориентируется в столь однообразном ландшафте и отлично знает дорогу? Песок, барханы – куда ни глянь, все одинаковое. Сами бы точно заблудились уже. Или, как сказал Лаки, поджарились. Колодец. Откуда тут колодцу-то взяться?»

– Догоняй, – махнул рукой Норг, обращаясь к Калину. – Шевелись активней.

Он карабкался вверх по осыпающемуся склону вслед за Гриней. Судя по лицам товарищей, на последнем вздохе тащился не только Калин, но и Гриня с Норгом тоже. Лишь хуманы перли, словно вездеходы, без устали, иногда останавливаясь, чтобы подождать людей. Нушик словно и не замечал, что у него за плечами сидит Лаки. Ребята тащили свои сумки, мысленно ругая себя за то, что столько всего в них напихали, и даже возникли мысли выбросить часть менее нужного.

– Поднажмите! – крикнул Гобла с вершины бархана, призывно махнув рукой. – Почти пришли.

Горизонт посветлел, небо окрасилось в розовые тона. От осознания, какая температура поднимается в пустоши после восхода солнца, у изможденных людей открылось второе дыхание.

– Тебе помочь? – предложил Гобла Калину, указывая на его сумку, когда тот на четвереньках добрался до вершины бархана.

– Сам справлюсь, – севшим голосом прохрипел мальчик.

– На, смажь губы, – протянул ему склянку Гобла. – Потрескались. Нам крови не надо. Нечего приманивать всякую гадость на завтрак.

Калин взял баночку, обмазав губы густой дурно пахнущей мазью, похожей на жир, и, пользуясь остановкой, напоил мрякула. Глянув, как диск солнца показался на горизонте, Калин спросил:

– И где же твой колодец?

– Тут, – весело ответил Гобла, топнув ногой. – Внизу. Сейчас спустимся, там лаз.

Не знай они, что тут есть вход, прошли бы в паре метров и не заметили. Изъеденные временем и ветрами, стояли полузасыпанные песками пустоши некогда величавые колонны. Сейчас же в этих огрызках признать прежнее строение удалось с трудом, лишь с внутренней стороны при спуске по насыпи под самым верхом козырька еще виднелись округлые бока с обрывками лепнины.

Карабкаясь вверх, под самый потолок, добрались до вентиляции, проползли немного по трубам и спустились в мрачный коридор. На стенах виднелись глубокие борозды от когтей, клочки шерсти, темные пятна и разводы. Иногда попадались небольшие кости. Гобла, как и прежде, во время путешествия к бункеру, кидал вперед светляка, затем привязанную за шнурок крысу, которую к немалому удивлению остальных извлек из своей поясной сумки, причем живую. И лишь после этого «ритуала» шел сам. Калин уже знал этот способ передвижения и, взяв в руки копье, передвигался за спиной проводника таким образом, чтобы при неожиданном нападении защитить впереди идущего товарища.

– Отлично. Быстро учишься, – похвалил Гобла мальчика.

Все встречающиеся проемы зияли пустотой, неизвестным мраком. На счастье путников помещения оказались пусты. По ступеням передвигались особенно медленно. Шли вниз. Тут Калин увидел первую дверь, мощную, железную. Вместо того, чтобы попытаться ее открыть, Гобла принялся дергать шнурок, свисающий из отверстия для глазка, затем простучал условно определенную комбинацию. Спустя пару минут послышался ответный стук. Замки щелкнули, и дверь приоткрылась.

– Добра, Макар, – Гобла первым переступил порог.

– Добра, Гобла, и твоим друзьям всего хорошего, – ответил севший скрипучий голос из темноты. – Проходите.

В этих коридорах уже не было следов диких зверей и пахло тут иначе – жизнью. После очередного поворота, а их Калин насчитал четыре, впереди забрезжил свет.

– Ты с кем? – спросил Гобла у того, кого назвал Макаром.

– Тимур, да Костика малого взяли.

– Не рано ли?

– Куда там, тринадцатый год пошел, обряд же скоро.

– Думаешь, охотником станет?

– А как иначе, наследственность рода, – в голосе послышались уверенность и гордость. – Ты к обряду вернешься?

– Не, я надолго. Добра, Тимур. И тебе, Костян, – поздоровался Гобла, войдя в помещение, освещавшееся огнем от пылающего брикета местного топлива.

Местные сидели на полу. При появлении путников оба поднялись, приветствуя всех, как того завещали предки. Они не спрашивали, кого и зачем привел сын правителя в их укромное тайное место отдыха. Зачем, если и так понятно, что кого попало он не приведет. Тем более, взглянув на ребят при свете, признали в них гостей Кармана.

Зайдя в комнату, Калин тут же зацепился взглядом за мальчика, который с интересом смотрел на него. Внешне никаких отклонений от человеческих норм Калин не заметил ни у кого из троицы охотников. Мальчишка чуть выше его ростом, такой же худой и жилистый, светловолосый, с россыпью веснушек, курносым носом и зелеными глазами. Тимур – яркая копия Костика, только старше раза в два. Макар тоже родня этим двум, только ростом ниже Тимура, но широк в плечах. Мощные длинные руки, короткие ноги и густая косматая борода по грудь.

«Или отец, или родной дядя, – подумал Калин, – на гнома похож».

– Удачная охота, – указал бородатый низкорослый крепыш Макар на крытые носилки. – Мы сами только пришли. Сейчас сготовим, поедим все вместе.

Калин посмотрел на трофей, скрытый под накидкой, и подумал – как умудрились протащить столь громоздкую и неудобную конструкцию по довольно узкому проходу вентиляции? Кресло Лаки пришлось оставить, зарыв в песке и обрызгав то место специальным раствором, отбивающим запахи – оно не пролезло.

– Что, думаешь, как протащили? – словно прочел его мысли Гобла.

Калин кивнул.

– На волокуше. Переноска, – имея в виду носилки, пояснял Гобла, – складывается легко, а саму тушу один тянул, другой толкал.

Из дальнейшей беседы охотников и Гоблы Калин узнал, что те промышляли в приграничном лесу и видели разъезд на дороге, ведущей к столице. Досматривали путников и их грузы, если те передвигались на каком-либо транспорте.

– Думаешь, снова отстрел? – спросил хмурый Гобла.

– Нет. Они не наших ищут. Не раздевали.

Гобла пояснил, что иногда власти проводят поголовный досмотр всех путников, выискивая «глотов». Каждого встречного заставляли полностью раздеться и, лишь убедившись, что нет никаких врожденных изъянов, отпускали.

– А если находят, то что? – спросил Калин.

– Чаще трамбуют в клетки и увозят, но бывает, и сразу убивают, особенно, если встречают сопротивление, – ответил Макар.

– Куда увозят?

– В Николот. Ходят слухи, что их отдают мелким щенкам в качестве мяса.

– Собакам скармливают?! – опешил Калин.

– Уж лучше бы собакам, – вздохнул «гном». – Щенками зовут малолетних ублюдков, из которых растят элитных имперцев. Сыночки знати, военной династии и тому подобные высококровные выродки.

– Так говоришь, ищут они кого-то? – сменил тему Гобла, заметив, что его знакомый не на шутку разнервничался.

– Ищут, но не особо рьяно. Так, чисто глянут груз, не прячется ли кто там, да бегло на людей посмотрят. А на кого и вовсе не смотрят, так пропускают. Мы их видели у развилины. Они там лагерем встали.

– Дальше ходили?

– Не, дальше не пошли. Понаблюдали немного, да на север свернули. Там добычу быстро взяли и домой.

– Выходит, еще вчера они стояли на развилине… – задумался вслух Гобла, потирая подбородок.

– Не, позавчера. Мы на день задержались. Малого учили, как зверя брать надо.

– И как?

– А во как! – сорвавшись с места, Костик опрометью бросился к носилкам и извлек оттуда метровую тушу мягколапа, с гордостью демонстрируя Гобле и гостям. Особенно он глянул на Калина, видимо, ожидая какой-то реакции от ровесника, но тот лишь слегка ухмыльнулся.

– Ух, красавец какой! – воскликнул Гобла. – Молодец, Костян! С первым знатным трофеем тебя.

Мальчик смущенно залился краской и вновь глянул на Калина, но тот даже не смотрел в его сторону. Опершись подбородком о колени, Калин с задумчивым видом смотрел на пляшущие под котелком огоньки пламени. Разговаривать ему не хотелось. Город так близок, всего несколько дней пути. А что дальше? Где искать девочек? Как попасть во дворец? Настроение у него было патовым… Так, не проронив ни слова, он поел и, пожелав всем добра, лег спать.

* * *

Проснулся Калин, услышав шорохи. Приоткрыл один глаз – мрак полный. Огонь потушен, ничего не видно. Шебуршание и чавканье вновь прорезало тишину, нарушаемую лишь сопением спящих.

– Полкан, подлюка, опять мясо крадешь? – прошептал мальчик в темноту.

– Мрук, – услышал он в ответ.

– Брысь от туши, сейчас же, – зашипел на крылатого мальчик.

– Пусть ест, – неожиданно прозвучал голос «гнома». – Сильно не убудет.

– Спасибо, – шепнул в ответ Калин и, натянув на нос покрывало, попытался уснуть, но сон уже не шел.

Так он и пролежал до общего пробуждения, слушая чавканье Полкана и сопение ребят. Когда разожгли огонь, Калин нашел своего ненасытного товарища спящим рядом с сумками, мол, будете уходить, не забудьте про меня. Круглые бока зверя мерно вздымались, а из приоткрытой пасти текла слюна. Полкан дергал задней лапой, иногда чавкал и облизывался.

– Он у тебя и во сне, что ли, ест? – усмехнулся Костя, присев на корточки рядом с Полканом и внимательно того рассматривая. – Хороший зверь. С мальца приручивал?

– Вот такой был, – показал Калин руками размер двухмесячного котенка. – Я не знаю, сколько ему было на тот момент.

– Ну, уже не малек. Подросток, – с видом знатока кивнул Костя. – А у меня крыс дома есть ручной. Шкряба звать. Я его слепого нашел и молоком выпаивал. Долго от родни прятал, пока он матери на глаза не попался. Еле успел его от котелка уберечь, – усмехнулся мальчишка. – Мама на него уже охоту устроила по всему жилищу. А твои не ругались из-за него? – указал взглядом на мрякула.

– Нет. Он им и не показывался особо.

– Умный. А мой наглый стал, знает, что не трогают, так вообще кругом лазит.

– С диким не попутают?

– Не, я ему спину покрасил. Он теперь с белой полосой от головы до самого хвоста бегает. Приметный. Соседи только жалуются иногда на него, что шкодит, но не трогают. Ну, шугнут если только. Видал, какого хокби я подбил?

– Видал.

– Ох, и обрадуется мать. А Серый от завидков лопнет.

Калин чуть улыбнулся.

– Да чего ты, не веришь, что я сам его выследил и подбил?

– Верю, – дернул Калин плечом.

– А чего тогда так… ну, это… – задумался Костя, не зная, как выразить свою мысль. – Ты знаешь, какой это сложный зверь? Слух у него ого-го, попробуй подкрадись на расстояние выстрела. Его даже бывалые редко когда приносят, а я в первый раз вышел и сразу подбил.

– Молодец, – холодно ответил Калин и полез в свою сумку.

– Не, ну, ты какой-то странный, – фыркнул Костик, обидевшись на безразличный тон.

– Что мне, сплясать теперь на радостях? – психанул уже Калин. – Ну, подбил и подбил, чего ты на похвалу напрашиваешься, словно подвиг совершил?! Моя мать еще осенью себе из такого же хокби воротник пошила. Я его ножом, вот этим, – хлопнул по кукри, висевшему на поясе, – подбил и не хвастаю о том первому встречному.

– Врешь!

– Конечно, вру. Ты супер-охотник, а я лжец!

Возмущенный донельзя Костик вопросительно уставился на Тимура.

– Не врет, – заявил тот, качая головой, – чисто правду говорит.

Калин тоже уставился на Тимура.

– Дар, – пояснил Гобла. – Слышит, когда врут, когда нет.

– Все? Успокоились? – поинтересовался Макар, с укором взирая на стушевавшегося Костю. – Айда есть, да собираться пора.

Костя ел молча, искоса поглядывая на Калина, которому, судя по виду, было все абсолютно безразлично. Мясо подбитого зверя разделали и, порезав на куски, уложили в сумки еще до отдыха. Калин к тому моменту уже спал, и что это был за зверь, не видел. Хокби тащил Костя, сам, закинув того на спину поверх рюкзака. Калин смотрел вслед удаляющейся по ночной пустоши троице и думал, как все же они нечеловечески сильны. У него бы позвоночник переломился от такой тяжести и ссыпался в штаны, а этот Костик прет и даже не потеет, хотя по виду хлюпик хлюпиком. Вновь почувствовав себя ущербным, Калин вздохнул и отвернулся.

– Чего застыл? Надевай рюкзак, идем.

Калин напялил надоевшие до жути лямки рюкзака на плечи, поправил в переноске спящего мрякула и поплелся вслед за остальными.

* * *

Песок кончился не сразу. Сначала барханы стали реже и мельче, лишь постепенно полностью сойдя на нет. Потом вдали показалась темная полоса приграничного леса, а затем начал редеть и песок, перейдя на сухую, всю в крупных трещинах почву. Чем ближе подходили к лесу, тем выше становились деревья, трещины мельчали, и даже то тут, то там стали попадаться жиденькие одинокие кустарники и чахлые деревца. Запахло прелой листвой и цветами. Разноцветный ковер уже виднелся на окраине леса, пестрея буйством всевозможных красок. Калин засмотрелся, как вдруг его нога потеряла опору, и он провалился под землю по самое колено. Реакция Норга была молниеносной. В тот же миг он выдернул пацана и отпрыгнул вместе с ним в сторону, но тут же и сам угодил в подобную западню.

– Проклятье! – выругался Гобла. – Бежим! Бежим!

Земля зашевелилась живым ковром. Послышались скребущие звуки, и вот проклюнулась первая мордочка, покрытая густой коричневой шерстью. Подслеповато щурясь, зверек принюхивался, водя длинным носом. Уловив запах путников, пронзительно завизжал и ринулся в атаку. Малютка размером с крупного хомяка не внушал страха, пока Калин не заметил, сколько их повылазило вокруг и продолжало появляться. Мелкие грызуны прыгали на бегущих, пытаясь прокусить одежду, проникнуть в штанины, всячески стараясь добраться до мяса, метили вцепиться своими острыми зубками в кисти рук и лицо. Спотыкаясь, проваливаясь в норы, помогая друг другу подняться, стряхивая зверьков и отборно матерясь, команда неслась к спасительному лесу. Мрякул пытался прикрывать друзей с воздуха. Первые мгновения он убивал зверьков, но потом на это просто не оставалось времени.

«Лишь бы успеть сбить мелких тварюшек, отвлечь их на себя и увернуться», – думал Полкаша, виртуозно маневрируя в воздухе и атакуя грызунов.

Бешеные хомяки, как про себя их обозвал Калин, преследовали своих жертв аккурат до цветочной поляны. Дальше они почему-то не решились бежать, и те, кто доехал верхом на людях и был скинут в траву, с паническим визгом удирали обратно.

– Чего это они испугались? – тяжело дыша, спросил Калин, посмотрев на Нушика.

Тот только пожал плечами.

– А глот их разберет. Может, боятся кого-то, а может, травы какой не выносят…

Калин ощутил нутром что-то жуткое. Лаки хмыкнул.

– Что, храбрый победитель безликих испугался пустынных пушканчиков? – на устах старика играла улыбка.

Калин поморщился, стиснул зубы, но ничего не ответил, начал заниматься обработкой мелких ран, оставленных зубами мерзких пушканов. Осмотрев мрякула, он принялся за себя, остальные занимались тем же. Калин часто замирал, вслушиваясь и всматриваясь в округу. Не нравилась ему эта полянка, неспокойно было на душе.

– Перекусим? – предложил Гриня.

– Чуть дальше, в лесу. Тут лучше не задерживаться, – с беспокойством глянув в звездное небо, сказал Гобла. И, подхватив свою ношу, поспешил в чащобу.

Калин, не задерживаясь ни на миг, припустил следом. Ему не терпелось покинуть это место. Все же что-то тут было не так, но что именно, он так и не понял.

Привал устроили в дупле огромного дерева. Оказалось, у хуман и в лесу есть укромные безопасные места для отдыха. Взобравшись с проворством обезьяны на довольно приличную высоту, Гобла скинул вниз веревку.

– Может, тут пересидим? – предложил Лаки, понимая, как сейчас его будут тянуть наверх.

– Ты быстро бегаешь? – с неизменной усмешкой спросил Гобла, выглядывая из укрытия. – Я вот не очень.

Лаки обреченно вздохнул.

– Чтоб тебя… ладно, тяни, – поплевав на руки, ухватился он за веревку.

Нушик, который уже успел вскарабкаться, и Гобла споро подняли и Лаки, и весь груз.

Дупло оказалось размером с целую комнату, в которой с легкостью уместились шесть постояльцев. Поели и попадали спать, не забыв о сменном карауле. Смены делили при помощи вытягивания палочек – кому короткая, тот и дежурит. Распределив очередность, все, кроме Калина, отправились на отдых. Ему повезло стоять на посту первым. Дежурить первым или последним мальчику нравилось больше, чем в середине. Не успел уснуть, как тебя будят, только лег, и снова подъем, уже общий, а так уснул чуть позже или проснулся чуть раньше, зато сон цельный, никто никуда не дергает. Отмеренный на дежурство час подходил к концу, когда мальчик услышал с противоположной от входного отверстия стороны звуки. Посмотреть в том направлении можно было через просверленные ручным буром отверстия. Как объяснил Гобла, показывая эти дыры, их наделали для кругового обзора, чтобы не было слепых зон, и для обстрела сонными иглами в случае надобности. Вход дупла умело замаскировали дверью с кусками коры. Если смотреть снизу, то и не поймешь, что дерево с сюрпризом. Калин выглянул наружу. Дикий вепрь размером с теленка рылся по соседству. Неподалеку копались несколько самок чуть поменьше вепря ростом и около десятка поросят.

– Чего там? – тихо спросил Лаки.

– Кабаны. Семейство.

– Крупные?

– Самец метра два в холке.

Лаки поперхнулся воздухом.

– Лишь бы они тут на отдых не устроились.

– Не, уходят, – шепнул мальчик, не отрываясь от наблюдения.

Больше никаких происшествий на его смену не выпало. Передав дежурство деду, Калин тут же сладко уснул.

Ужин состоял из вяленого мяса, сыра и хлебных лепешек. Огонь не разводили по понятным причинам. Запив все это простой водой, начали сборы. Спустившись, Гобла брызнул раствором, отбивающим запах.

– Вот тебе и глоты, пустоши исчадья, – усмехнулся Лаки, наблюдая за манипуляциями нового члена своей команды.

– Но-но, попрошу не оскорблять, – улыбнулся Гобла.

– Не, серьезно, сколько лет живу, в жизни бы до такого не додумался.

– У вас жизнь проще, вам прятаться не нужно.

– Тоже верно.