– Боишься высоты – влезь на самую высокую башню. Боишься жуков – заведи жука.

– Что делать, если боишься смерти?

– Умри.

– Не, не помогает, – лицо Калина исказила кривая ухмылка.

– Умереть можно по-разному. Иногда смерть желаннее жизни. А вообще, я бы опасался того, кто не боится смерти.

Калин промолчал. Шагали они по пустынной улице, и ни одно существо пока еще не попалось на глаза. Если кто-то и находился в окрестностях, то умело прятался. Впереди идущий Сергей, замедлив шаг, оглянулся через плечо.

– Там драка, пошли в обход.

– Может, глянем? – предложил Аюр, сгорая от любопытства. – Мы тихонько, со стороны. Серега, ну мне же для записей нужно.

– Ладно, идем, студент, но недолго, время жмет.

Калин навострил уши. Про японский магнитофон он ловко отбрехался, сказав, что это любимая поговорка его деда. Мол, он всегда так кричал, когда возмущался, либо злился, вот и прилипло, как ругательство. На вопрос мальчишки же о том, кто они такие, ему ответили крайне облачно и туманно, мол, они действительно являются учениками Богов, хранителями их знаний, но вдаваться в подробности не стали. Очень подробно расспрашивали про нож: откуда взялся, как работает. Про семью и цель его путешествия. Калин рассказывал все, без утайки, кроме того, что он на самом деле не Калин и появился тут, заняв тело умершего мальчика. Пока слушал беседу «капюшонов», у него не раз возникало ощущение, что эти люди его современники, ну, или кто-то близкий той эпохе. Да кто угодно, но уж точно не местные. Возможно, они такие же пришельцы, как и он сам, а может, у них есть машина, при помощи которой ему удастся вернуться домой? Мысли терзали душу, но как спросить? Как узнать желаемое, не навлекая на себя еще больших неприятностей? Пока они думают, что мальчик всего лишь местный абориген и не понимает тех слов, которые жителями этого мира давно позабыты, он в безопасности. В относительной, по крайней мере. Но что случится, если правда о его происхождении вскроется? Будут ли с ним так же добры и любезны? Помогут ли? Или заберут, как подопытного, в свои лаборатории? А может быть, просто прирежут на месте и концы в воду. Голова от мыслей пухла. Разум яростно сражался с эмоциями.

Выбравшись на поверхность уже к закату, решили разбить лагерь в одном из зданий. Из разговоров Кардиналов Калин понял, что Сергей – это старший группы, а Аюр – его младший брат или подопечный, который без конца что-то конспектирует и крайне любопытен к окружающему миру. Судя по всему, он ученик и сейчас находится на практике. А вот Кирилл, скорее, выполняет роль силовика, военного, охранника. Лиц своих они так и не показали, но по голосам и по тому, как общались, Калин предположил, что Аюру лет восемнадцать-двадцать. Кириллу примерно двадцать пять-двадцать семь, а Сергею около сорока. И еще он заметил, что эти ребята вовсю пользуются различными способностями, либо то были вовсе не способности, а скрытые под тканью балахонов технические приборы. Этого он, как ни силился, так и не понял. Еще Калина насмешило выражение Аюра, когда тот в шутку заявил, что сможет победить Кирилла в поединке.

– Да я тебе ща рожу отксерю вот прям тут, – заявил он, указывая на здание, мимо которого шли. – Впечатаю лицом в стену, и останется там на веки вечные оттиск твоего фейса.

– Будут потом паломники ходить и молиться, – вроде бы серьезно добавил Сергей.

– Пупок развяжется, – рассмеялся Кирилл в ответ, – телекинетик недоученный.

Калину сложно было изображать непонимающего дурачка, и когда на его хихиканье обратили внимание, он соврал, что слова забавные и вообще, смех – штука заразительная.

Найдя место, пригодное для ночлега, Сергей разложил по кругу несколько камешков, синих, прозрачных, похожих на кристаллы, и, словно работая на виртуальном экране, начал двигать перед собой руками. Длилось это всего пару минут, после чего он сообщил Калину, что если тот переступит порог этой комнаты, то станет трупом, и куда-то ушел.

– С вероятностью в сто процентов, – кивнув, добавил Аюр. – Но тут мы в полной безопасности.

– Разве найдется тот, кто осмелится на вас напасть?

– Еще как. Есть монстры, которые не признают ничего, кроме желания набить брюхо. Когда Сергей рядом, они не смеют подойти, но в его отсутствие все может статься.

– Поэтому за весь день пути мы никого не встретили?

– Отчасти. Это если Сергей в рабочем состоянии, мы никого не встречаем, но и ему нужен отдых, поэтому часть пути мы идем без его защиты. Впрочем, многим достаточно просто нас увидеть, чтобы затаиться и не отсвечивать. Мало ли, какое настроение у Господ, – в голосе Аюра послышались веселые нотки. – Милостью одарят, а может, и жизни лишат, кто знает.

Лицо Калина выражало глубочайшую степень задумчивости и непонимания.

– А камни эти, значит, защищают нас от непрошеных гостей? – озвучил он свои мысли. – А руками он что делал? Колдовал?

– Ага, почти, – хихикнул Аюр. – К богам взывал.

Отсутствовал Сергей недолго. Вернувшись, он принес с собой походный матерчатый рюкзак, в котором оказались провиант и вещи. Калина переодели и умыли, но костяную защиту с рук и ног он снимать не захотел, натянув широкие холщовые штаны поверх поножей и рубаху, длинные рукава которой скрыли людоедские наручи. По размеру вещи оказались немного велики, что пошло только на пользу. Поев, все легли спать, не выставляя постового. У привыкшего к постоянной опасности мальчика подобная беспечность не укладывалась в голове, и он долго не мог уснуть, боясь, что пропустит нападение и будет застигнут врасплох, или, что еще хуже, съеден заживо. На рассвете, когда сон все же одолел его, наступило время собираться в дорогу. Проснулся он с трудом, матеря все на свете и проклиная себя за бессонную ночь.

И вот, наконец, Калин хоть кого-то увидел на пустынных улицах города. Пройдя сквозь арку, они оказались во дворе. У когда-то жилой пятиэтажки, за полупрозрачными серыми глыбами частично обвалившегося здания пятерка глотов атаковала уцелевший парадный вход, но войти им не давали странного вида длинноухие животные. Рык, ор, душераздирающие визги и пыль столбом.

– Почему они не убегают? – спросил Аюр, делая зарисовку сцены сражения.

Рисовал он очень здорово, словно фотографию переносил грифелем на бумагу.

– Видимо, гнездо там. Приплод защищают, – ответил ему Кирилл.

Калину было очень жаль этих животных. Кем бы они ни были, но глоты у него стойко ассоциировались с мертвяками.

– Может, поможем им? – предложил он, а скорее, попросил, уже не в силах стоять в стороне и наблюдать за подобной расправой, ничего не предприняв. – Давайте я отвлеку этих тварей на себя, ну, или еще чего придумаем, – он нервно топтался на месте, готовый в любой миг кинуться в бой.

– Нет, – коротко ответил Сергей мальчику и легонько толкнул брата в спину. – Сворачивай свои художества, Аюр. Время дорого. Когда уже ваши научники до создания фотоаппаратов доберутся?

– Сдурел? Какие аппараты, только первый печатный станок недавно собрали. Тоже мне, нашел прогрессоров великих. Все, заканчиваю уже, – он торопливо наносил завершающие штрихи наброска, усердно сопя.

Калин в очередной раз взял на заметку услышанное, но сейчас его больше заботило сражение. Глоты побеждали.

– Но их же сейчас всех там сожрут, смотри, одного разорвали уже! – зашипел он, не сдержав эмоций, но все же старался не создавать лишнего шума.

И правда, оттащив в сторону одного из защитников гнезда, двое глотов буквально разорвали несчастное существо на части и с жадностью, уже конфликтуя между собой за лучший кусок, принялись пожирать его. Трое оставшихся прорвались внутрь, скрывшись с глаз наблюдателей. Видимо, с потерей одного из защитников оборона фатально ослабла. Калин, сжав от бессилия кулаки, уже в голос взвыл:

– Да что вы, не люди, что ли?! Жалко ведь!

Все три капюшона развернулись в его сторону. И один из них голосом Сергея глухо произнес:

– Молодой человек, если вы еще раз… Не говори так больше, никогда.

– Че, схожу? – буркнул Кирилл.

– Сходи, – Сергей опустил свою ладонь Калину на плечо, удержав того на месте. – А ты, мой юный воитель, тут постой.

Калин был настолько взвинчен, что стоять на месте удавалось с трудом. Хлынувший адреналин заставил кровь бурлить, побуждая на действия, хоть на какие-нибудь.

Переминаясь с ноги на ногу и терзая край своей рубахи, Калин с нетерпением смотрел в черный провал прохода, где, судя по звукам, битва подходила к завершению. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чья взяла.

Вынув из-под полы балахона меч, Кирилл с проворством хищного зверя бросился к месту побоища. Завидев его, двое оставшихся на улице глотов позабыв, о своей добыче, не раздумывая, тут же дали стрекача. Кирилл шустро метнулся в темный проем подъезда. Звуки кратковременной борьбы, и вот он уже тащит длиннолапое существо, удерживая его за шкирку и уши. Зверь отдаленно походил на кролика, но размером с козленка. Он безвольно висел в руках своего спасителя с остекленевшими от страха глазами и часто дышал. На боку виднелась рваная рана от укуса.

– Держи, – Кирилл сунул окровавленное животное Калину в руки. – Это теперь твоя забота.

– Кто это? Что мне с ним делать? А…

– Что хочешь, то и делай. Хочешь – съешь, хочешь – лечи, – Кирилл явно был не в духе. – Остальным повезло меньше.

– Это снуф, – Аюр вынул рулон ткани. Принялся делать перевязку. – Рана неглубокая, только шкуру чуть попортили, так что жить будет.

– Кто?

– Щенок снуфа. Приручить их удается, но нечасто. Взрослые особи своенравные, вольнолюбивые, а приплод добыть редко получается. Хорошо они свои гнезда охраняют, сам видел. Этот маленький совсем, месяца два от роду, не больше, должен привыкнуть. Обычно их используют как ездовых животных, ну, и следопытов заодно. Очень хороший нюх, но проказничать любят – кошмар, особенно, пока маленькие.

– Шевелитесь быстрей, – рыкнул Сергей. Его что-то нервировало, и он, не дожидаясь остальных, поспешил вперед.

Дальнейший путь Калину очень не понравился. Они летели чуть ли не бегом, буквально напролом, пересекая дворы и квартиры, выбивая двери и прыгая из окон. Таким образом они срезали путь, чтобы не обходить здания и не терять время. Калин старался держать заданный темп, но быстро выдыхался. К тому же живая ноша стесняла движения и мешала преодолевать препятствия «марш-броска». Может, этот снуф и щенок, но весил он не меньше десяти кило. Сергей постоянно подгонял. Пот катил градом, мокрые волосы прилипали к лицу, мешая обзору, а руки были заняты. Приходилось либо терпеть, либо, когда уже было невмоготу, изворачиваться как-то, чтобы убрать эту помеху хотя бы с глаз.

«Доберусь до хуман, первым делом обрею голову налысо», – думал Калин, в очередной раз мысленно матерясь.

– Давай сюда, – Кирилл указал на широкую лестницу административного здания.

Зашли в темноту, и из-под рукава Аюра выбился яркий луч белого света, как от самого настоящего фонаря. Они спустились по пыльным ступеням на минус третий этаж и, снеся напрочь дверь, зашли в длинное помещение.

«Архив», – подумал мальчик, петляя меж многочисленных стеллажей. Вышли через маленькую дверь пожарного выхода на совершенно другую улицу. Калин хрипел, как загнанная лошадь, но крепко прижав зверя к себе, торопился следом за своими провожатыми, спотыкаясь уже чуть ли не на каждом шагу.

Глянув на взмыленного мальчишку, Сергей остановился.

– Выдохся?

Калин отрицательно мотнул мокрой головой, веером раскинув брызги. Сказать что-либо он не смог, жадно хватая ртом воздух.

– Так не годится. Аюр, ты пойдешь с Кириллом, отведите мальчика. Встретимся у библиотеки, – и, даже не прощаясь, старший быстро скрылся за углом здания.

Калину стало немного обидно. Что он, попрощаться не мог, или у них от слов «до свидания» языки отваливаются?

– Отдышался, герой? – все с той же насмешливой интонацией поинтересовался Кирилл. – Ладно, идем, тут уже немного осталось.

Двигались они все так же, сквозь дворы, но теперь хоть не сломя голову.

– Куда мы? – в отсутствии Сергея, Калин решился задать мучающие его вопросы, хотя бы часть из них. – Вы меня к себе заберете?

– Зачем ты нужен? Нам вон Аюра хватает по самые уши. Не переживай, к хуманам тебя ведем. Скоро друзей своих увидишь, домой вернешься, если, конечно, обратно в неприятности не угодишь. Бедовый ты паренек, но везучий. Чует мое сердце, встретимся еще с тобой.

– Калин! – окликнул его Аюр. – Из какой ты, говоришь, деревни? Мне бы с дедом твоим пообщаться.

– Не получится, умер дед.

– Жаль. Он случайно сказок тебе никаких не рассказывал, небылиц там всяких?

– Не, выражался только витиевато и матерно, бывало, слова непонятные говорил, – вновь прикинулся Калин чайником, – а я и нахватался. Так что теперь тоже иногда могу чего такого интересного сказать, вот только чего оно означает, я не знаю. Дед не пояснял.

– Жаль, – повторился Аюр. – Побеседовал бы с ним. Да и с тобой тоже еще пообщаться хочется, но, к сожалению, спешим.

– Я тоже не против ближе познакомиться и узнать о вас побольше, а то столько всякой всячины мне рассказывали, но как оказалось, все вранье. Добрые вы. И вовсе не кровожадные детоубийцы, которые всех мутантов в жертву Богам приносят. Вон тут мутантов сколько, а вы их не трогаете и даже с мечеными дружите, и меня спасли.

– Про мутантов тебе тоже дед говорил?

– Ага. Он так кривых называл, – отмазался Калин, поняв, что обратно прокололся на слове.

Кирилл рассмеялся.

– Про нас много всяких страшилок ходит, но далеко не все выдумка. Мы, Калин, не добрые, просто тебе повезло, что Аюр очень любознательный и, заметив, как ты задумался, вставать на колени пред нами или нет, задался вопросом – почему? Кто ты такой? Зная натуру и законы наших милых друзей, увидеть чужака в качестве жениха «Принцесски» было странно. Возникли вопросы, нужны были ответы. Все просто, Калин, никакой доброты. А по поводу детей в жертву богам, так это правда. Есть такая Богиня, древняя, Наукой зовется, вот ей и приносим. Кого-то принимает, кого-то нет. Ну, и хватит на этом про нас, к тому же пришли мы уже. Вон там пост хуман расположен, – он указал на крышу девятиэтажки. – Прощаться, думаю, не стоит. И, Калин, лучше помалкивай о том, что слышал и видел по пути. Поверить тебе не поверят, а вот на костре, как богохульника, сжечь могут.

– Понял, – кивнул мальчик. – Спасибо вам.

– Да не за что. Удачи тебе.

– И вам тоже удачи.

Калин стоял на дороге, среди остекленевших машин. Он смотрел вслед уходящим Кардиналам, мысленно прощаясь с забрезжившей белым парусом надеждой на возвращение домой. Хотелось плакать.

Не успели Кардиналы скрыться, как из окна второго этажа той самой девятиэтажки показалась лысая голова хумана.

– Как твое имя, мальчик?

– Калин.

* * *

Еще час пути, и он узнал тоннель, по которому возвращались после встречи с аномалией. Вести о том, что потерявшийся мальчик нашелся, долетели до поселения быстрее, чем дошел сам виновник волнений. На подступах его уже встречала делегация, состоящая из Нушика, Гоблы и мрякула, который первым, радостно мрукая, со всего маху спикировал на грудь другу, сбив того с ног.

Калин ожидал трепки, когда после медвежьих объятий Нюши и звонкой затрещины от него же шел на разговор к старшим. По пути он вкратце поведал друзьям о своих приключениях, но кажется, ему не поверили.

Оба старика сидели в палатке у Кармана, распивая чай.

– Для съеденного людоедами ты неплохо выглядишь, – заявил Карман с легкой насмешкой.

– Ну, и где тебя носило? – ехидно поинтересовался Лаки вместо приветствия. – Нагулялся?

После рассказа о том, что произошло, в ответ Калину поведали, что обнаружили его пропажу лишь утром, когда тот не явился ни на тренировки, ни к Карману. Поискали в округе и нашли след, который привел их к месту боя и пленения. Все решили, что мальчик погиб, но Карман, вытаскивая Калина из Лабиринта Психеи, получил с ним некую связь и с уверенностью утверждал, что парень жив. Он четко ощущал его как живого, поэтому несмотря на косые взгляды Лаки поднял на уши все племена хуман, дав им приметы «потеряшки».

Расспросив все в подробностях, мальчика выставили вон из жилища, а сами продолжили беседу. Пока Калин стоял у полога палатки, размышляя о том, куда ему пойти и где бы выспаться, ненароком услышал разговор.

– Ну, вот и все, Лаки, парень твой нашелся, дела вроде как налаживаются, так что можно и в путь. Но я бы попросил тебя и твоих парней остаться еще на несколько дней. Дело есть, очень важное, и я думаю, что вы сможете помочь мне. Подожди, не спеши отказывать, выслушай сначала. Каждые сто лет с востока на нас нападает полчище монстров. Мы зовем их безликие за их внешний вид. Существа без лица, с одним лишь ртом. Четыре ноги, острые, как шило, три хвоста, которыми они арканят жертву, и длинные руки. Ростом не сильно велики, но численностью их просто не счесть. Несутся смертельным потоком, уничтожая все живое на своем пути. Так вышло, что эта миграция выпала на мою долю, и вот срок подходит к исходу. Времени мало, Лаки. Думаю, ты заметил, что у нас ведутся работы по укреплениям. Сейчас у нас каждая пара рук на счету… Ребята твои обученные, и если они хоть немного натаскают моих, я буду тебе крайне признателен.

– Мы тут неделю дурака валяли, почему ты только сейчас об этом говоришь?

– Я очень надеялся, что у меня еще пара лет в запасе, но на днях пришли вести, и они плохие. Или я просчитался, или эта миграция началась раньше срока, – Карман громко вздохнул и прокашлялся.

– Уже началась?

– Да. Через несколько дней достигнут нашего города. Завтра будет большое совещание. Соберется вся верхушка племен и кланов.

– Кланы – это хуманы, племена – это меченые. Я правильно тебя понимаю?

– Да. Верно. Утром я пойду в священный сад на собрание. Прошу тебя составить мне компанию, и только после этого дашь свой ответ – останетесь нам помочь, или уйдете.

Уши мальчишки буквально приросли к пологу, в животе расплывался неприятный холодок от дурного предчувствия, как вдруг радостный писк заставил вздрогнуть всем телом. Худенькая девочка повисла на шее Калина, сжимая его тонкими ручонками.

– Я так рада, что ты нашелся! – воскликнула Нара, выпуская свою «жертву» из захвата. – Я сильно волновалась. Все говорили, что ты к меченым попал, но я деду верила и ждала. Я так и знала, что все враки, и ты просто заблудился в наших пещерах. Где ты был, Калин? Ой, что это?

Мальчик нечаянно задрал рукав, и девочка заметила наручи. Прикрыв рот ладошками, Нара попятилась, с ужасом таращась на его руки.

– Ты чего? Из-за этого, что ли? Да ерунда, это всего лишь защита от ударов. «Наручи» называется.

– Ты что, правда у меченых был? – прошептала она еле слышно. – И они тебя не съели?

Вид у девочки был такой перепуганный, что Калину даже показалось, будто она дрожит. А может, и не показалось.

– Нет, – Калин усмехнулся, стараясь снять напряжение, – и даже женить хотели… но… в последний момент решили со мной не связываться. А там и Кардиналы подоспели, – задрав подбородок и уперев одну руку в бок, добавил с ухмылкой. – В общем, повезло им.

Испуганное личико девочки медленно озарилось улыбкой, а потом и вовсе на нее напал смех.

– О-ой смешной ты! – звенела колокольчиком Нара, держась за живот. – Ну, ты как придумаешь, «повезло им»! – хохотала она звонко и заливисто. – А если честно, где штуку эту нашел? Ты знаешь, что такое носят только меченые? Ты лучше выкинь, вдруг кто из хуман увидит, потом доказывай, что ты не каннибал.

– Где нашел, там уже нету, – Калин натянул рукава рубахи так, что виднелись лишь пальцы, и сунул руки в карманы.

– Выбрось сейчас же, говорю тебе, иначе наживешь себе неприятностей, – Нара насупила брови, хмуро давя взглядом.

– Да ладно, выброшу потом. Вот пристала. Ты мне лучше скажи, куда дели раненного зверя?

– Снуфа, что ли? Так он у меня. Спит сейчас. Это ты его спас? Он такой миленький, – тут же заулыбалась девочка.

Калин поразился, как быстро меняется ее настроение, и тут же поспешил избавиться от проблемы.

– Ну, вот и забирай его себе, раз милый. Хочешь?

– Правда? Конечно, хочу! – пискнув, подпрыгнула она на месте и радостно захлопала в ладоши. – Спасибо! – чмокнула Калина в щеку, но тут же смутилась, отведя взгляд.

Калин тоже покраснел, потерев лицо ладошкой.

– Я назову ее Осень.

– Осень?

– Ну, да. Это ведь девочка. Пойдем, – взяла она его за руку, – тебя друзья звали. Идем, идем, они там вон сидят, – Нара уже тянула Калина, петляя меж костров и палаток.

Рот ее при этом не закрывался, она болтала без перерыва то о том, какие маленькие снуфы миленькие, и как теперь все будут бегать к ней и просить понянчить животинку, то о том, что говорили взрослые, когда его искали, но Калин ее почти не слышал. Он думал о нечаянно подслушанном разговоре и о той беде, которая грозит всему племени хуман, за проведенное тут время ставших ему не безразличными. Он представил, как полчище зубастых тварей нахлынуло на город, скрыв под своим потоком даже самые высокие дома, и как он, словно сторонний наблюдатель, паря по подземным ходам, видит гибель меченых. Видит, как гибнут хуманы, как яростно сражаются его друзья, защищая мутантов, и тоже терпят поражение один за другим, исчезая под месивом из окровавленных тел.

* * *

Про Кардиналов и несостоявшуюся свадьбу друзья Калину все-таки не поверили, посмеявшись от души над, как они подумали, забавной выдумкой мальчишки. Наевшись вдоволь, он наконец-то добрался до спального места и уснул, да так крепко, что разбудить мальчика Карману стоило немалого труда. Наскоро перекусив остатками вчерашней стряпни, старик, не дав даже прийти в себя, потащил еще сонного мальчика в их «лабараторию», а оттуда вместе с Гоблой, Колотухой и еще тремя хуманами очень воинственного вида они отправились к хранилищу древних, как сказал старик.

По пути Карман рассказал все то, что мальчик уже и так знал, подслушав беседу, и добавил лишь то, что Лаки и ребята остаются помочь. Но на самом деле, Карман стыдливо признался, что немного слукавил, потому что на самом деле ему очень нужен Калин. Оказывается, несколько лет назад его люди нашли древнее хранилище, запечатанное. Это огромное счастье, потому как уже многие годы ничего подобного не попадалось. Все давным-давно вычистили предыдущие поколения, оставив своим потомкам лишь голые стены. Сколько ребята Кармана ни трудились, вскрыть хранилище не удалось. Идти к тому месту предстояло через подконтрольный район одного из самых кровожадных племен меченых, поэтому поход являлся довольно опасной затеей, но недавние события внесли приятные коррективы. Время миграции – время общего перемирия. Как оказалось, против безликих раз в сто лет объединяли свои силы все жители города и бились против одной напасти. Узнав, что мальчик может прочесть найденные записи древних, нанесенные на запирающем механизме, и возможно, отгадать загадку, Карман рискнул попытать счастье еще раз. Пропажа «золотого» ребенка чуть не стоила старику сердечного приступа. Именно по этой причине он поднял на уши все кланы, обещав тому, кто найдет ребенка, немалое вознаграждение, но Лаки о том не сказал. Сделал все тайно.

Путь по подземным переходам и пещерам оказался довольно долгим. Первое время мальчик с восторгом любовался красотами подземного мира, но потом ему надоело молчать.

– Карман, я вот чего подумал, вы ведь умеете делать яд из грибов, так почему до сих пор терпите соседство людоедов и не избавились от них, ведь это так просто с вашими изобретениями? Смотри, при нападении они ведь не только пленных берут, но и ваши припасы, так отравите еду, и пусть жрут на здоровье. А вы потом просто пройдете и добьете недодохшие остатки. Есть еще вариант, можно проникнуть к источникам воды, которые питают племена, и влить яд туда.

– Экий ты кровожадный стал, – старик печально усмехнулся, а мальчик смутился, потупив взгляд.

– Насмотрелся просто, – тихо произнес он себе под нос. – Видел бы ты их праздничный стол… я в жизни это зрелище не забуду. И ведь то были их друзья, родня, а они их, как свиней, нарубили, сготовили и на блюда выложили. Традиции у них… Животные они, давным-давно они стали бешеными животными, которые не имеют права на жизнь! – от нахлынувшей злости Калин сжал кулаки, сведя челюсти до боли.

– Не тебе решать, мальчик мой, кто имеет право на жизнь, а кто – нет. Не все так просто в этом мире, думаю, что в других тоже. Понимаешь ли, как бы мы ни ненавидели друг друга, но полное уничтожение одной из сторон приведет к неминуемой гибели и другую. Каждое рожденное существо занимает свою ступень и приносит определенную пользу окружающим, пусть даже и не подозревает о том. Вот, к примеру, те же меченые. По сравнению с нуюмами они – меньшее зло, к тому же они нагоняют страх на чистых, и те до жути боятся соваться в пустоши. Глоты полностью лишены разума, а вот меченые – нет. Они обряжаются в кости и красят лица, чтобы казаться еще страшнее, чем есть на самом деле, и одним своим видом повергать противника в ступор или бегство. Замечу, это им с успехом удается. В том году на нас напало племя Лексия. Эти самые хитрые и самые умелые в бою. Пока мы отбивали основное нападение, малая группа прошла с тылов. Тогда погиб мой сын. Его жену и двух дочерей увели. Нара выжила лишь чудом, видимо, мать успела спрятать девочку так, что ее не нашли. Когда она к нам вышла, ее волосы стали такого же цвета, как мои, – Карман вскинул руку. – Не перебивай. Как ни печально осознавать, но все же от них пользы больше, чем вреда. Молчи. Тут давно бы уже был проходной двор из имперцев, а нас, как неугодный богам мусор, перерезали бы, как скот, либо сожрали подчистую всех без остатка.

– Кто, нуюмы?

Старик кивнул.

– Слышал же, про соседнюю пустошь? Там кроме этих тварей никого нет. Они прожорливей глотов, но вполне разумны, почти как меченые. Сожрав даже глотов, они теперь питаются друг другом – кто слабее, тот еда. Выживают сильнейшие. Но периодически делают вылазки сюда, к нам, пробуя нашу оборону на прочность. Хуманы больше ремесленники, чем воины. А вот меченые – те поголовно все бойцы, словно мамка одна их рожала. Не любят они трудиться, и думать тоже не любят, – чуть улыбнулся Карман, приложив указательный палец к виску. – Мы умнее, а они сильнее. При набегах на наши кланы всегда оставляют необходимый минимум запасов для пропитания и пленных, больше, чем им требуется, не берут. Приходят редко, раз в три-пять лет. По доброй воле никто своего ребенка или жену не отдаст. Вот и воюем, уповая на удачу. Кому повезло, тот остался, кому нет, того забрали или погиб. Кстати, погибших мы не забираем после боя, оставляя их тела меченым, ведь съев уже убитых, им меньше придется резать живых, а значит, наши пленные там проживут дольше. И, возможно, кого-то удастся спасти. Были случаи, когда удавалось сбежать, бывало, получалось обменять. К примеру, мог хороший ремесленник уйти в добровольное рабство в обмен на своего родича. Мальчика выменять проще, девочек они отдавать не любят.

Калин угрюмо смотрел себе под ноги, отмеряя шаг за шагом. От услышанного хотелось выть. Было чувство, что его только что окунули в чан с дерьмом.

Помолчав какое-то время, Карман продолжил беседу:

– Стрекуны, они ведь тоже разумные, знаешь ты это?

– Да, – кивнул Калин, с трудом проталкивая слова сквозь глотку, – догадался. Слышал про Белую.

– Да, да, хорошая самка, мудрая, старая, правда. Жаль с ней расставаться. И кстати, забыл тебя поблагодарить за спасение ее детей. Если вожаком станет Нод – это тот темный самец, с которым ты обменивался образами – то наша дружба продолжится, а вот если Шрам, то тут уже навряд ли.

– Это такой здоровенный, у которого весь бок был в шрамах?

– Именно он. Знаком с ним?

– Да. Его Лаки грохнул.

– Что сделал?

– Ну, в смысле, убил. Когда мы сюда шли, на подступах к городу столкнулись со стаей Белой, и так вышло, что Лаки пришлось принять поединок. Вышел этот, со шрамами. Ну, как вышел, так и лег, – Калин многозначительно провел большим пальцем по своему горлу.

– Вот это новость, – обрадовался Карман. – Хорошая, скажу я тебе, новость. Этот сукин сын у нас как кость в горле был. Всю воду баламутил. Хм, а Лаки не промах, хоть и обрубок. Как ему это удалось? Ты знаешь, сколько моих ребят из-за этого демона похоронено?

– Просто. Один глаз у него плохо видел, Лаки это сразу понял и воспользовался. Когда он переложил нож в левую руку, хотя сам правша, я в тот момент подумал, что старый сбрендил и решил помереть раньше времени. А оно вон как оказалось.

– Вот, опять же, наука тебе, не все безумные поступки на самом деле безумны.

– Да знаю я, – отмахнулся мальчик. – Нушик растолковал уже, правда при помощи затрещин и пары синяков.

– Подобное учение запоминается крепче, – усмехнулся Карман, легонько щелкнув Калина по лысой голове.

– Карман, долго еще?

– Нет, сейчас поверху чуть пройдем, а там и лаз будет. Повезло, что здание обрушилось, и его стены пробили лаз в запечатанное подземелье. Все эти годы оно было скрыто, вот и сохранилось, видать нас ждало, – предвкушение отразилось на лице старика жутким оскалом.

– Как думаешь, что там?

– Надеюсь, не еда.

– М-да… было бы обидно. Или склад компов, во, где смеху-то было бы.

Калин представил, как обрадовались хуманы, вскрыв двери хранилища древних, и каково стало выражение их лиц при обнаружении там жидкокристаллических экранов и стиральных машин. Да, действительно, было бы обидно, ведь у них столько надежд на чудо-вещи, а получат бесполезный мусор.

– Не знаю я, что это такое, но лучше не наговаривай дурного. Все будет хорошо, я верю в это, и ты верь, – Карман весело подмигнул хмурому мальчишке.