В первой половине XVII века американский мир в сравнении с последующими эпохами лишь слабо ощущал на себе отголоски европейских конфликтов. Основным проявлением влияния войн Старого Света в Новом Свете была активность флибустьеров, а также завоевание бразильского Нордесте голландцами в 1630 году. Это событие стало следствием стремления Соединенных провинций вытеснить Португалию с рынка сахара, что привело к массовой депортации африканских рабов для поддержания производства сахарного тростника. Тем не менее господство голландцев не осталось без вызовов: с усилением Англии на мировой арене соперничество между двумя морскими державами стало неизбежным.
Первый англо-голландский конфликт 1652–1654 годов, несмотря на свою значимость для европейской политики, оказал малое влияние на американские колонии. Внимание Оливера Кромвеля было сосредоточено на Испании, против которой он разрабатывал так называемый Западный проект. Религиозная неприязнь к католицизму и стремление подорвать экономические основы Испанской Америки сделали Испанию приоритетным противником для Англии. Начало Англо-испанской войны в 1654 году дало старт наступательным действиям в Карибском бассейне. Понимая ограниченность возможностей таких колоний, как Барбадос и Подветренные острова, в качестве баз для операций, Кромвель отдал приказ о поиске новых территорий. В конце 1654 года значительный английский флот с более чем 1800 солдатами отправился в экспедицию, которая, потерпев неудачу при попытке захвата Санто-Доминго, сместила свои цели на слабо защищенную Испанскую Ямайку. К маю 1655 года остров был завоеван, что ознаменовало важный сдвиг в карибской геополитике. Коренное население араваков к этому времени было практически уничтожено болезнями, войнами и испанской эксплуатацией. Однако в то время как Испания оставалась главным политическим и военным соперником Англии в Америке, ее торговые интересы все чаще сталкивались с голландскими. Острая конкуренция за контроль над африканской работорговлей обострилась к 1660-м годам, переросшая в прямые вооруженные столкновения на побережье Гвинейского залива и в Сенегамбии. К моменту начала Второй англо-голландской войны в 1665 году Королевская африканская компания стала серьезным конкурентом Голландской Вест-Индской компании (WIC) в работорговле.
Североамериканские колонии также ощутили последствия меркантилизма. Так, английский Навигационный акт 1651 года ввел ограничения на торговлю с другими странами, но привел к росту контрабанды, особенно между колониями Новой Англии и голландским поселением Новыми Нидерландами. Слабость последнего, где примерно 1300 голландских поселенцев мирно сосуществовали с сотнями англичан, побудила Карла II организовать его захват в августе 1664 года – еще до формального объявления войны в Европе. Вторая англо-голландская война (1665–1667) окончательно втянула Атлантический мир в сферу открытого соперничества европейских держав.
Напряженная торговая конкуренция сталкивала Соединенные провинции и Францию. Основание Французской Вест-Индской компании в 1664 году открыло путь к открытой конфронтации между двумя странами на побережье Гвинейского залива во время Франко-голландской войны (1672–1678).
Отношения между Великобританией и Францией, двумя основными претендентами на мировую гегемонию, продолжали обостряться. Несмотря на заключенные мирные договоры 1632, 1655 и 1667 годов, напряженность сохранялась. На Антильских островах усиливалась борьба за доминирование в производстве сахара, а в Северной Америке споры вокруг территориального контроля – над Акадией, Ирокезией и Гудзоновым заливом – обостряли противостояние между Новой Англией и Новой Францией. Вильгельм III, приступив к войне с Людовиком XIV в 1689 году, указал на французские провокации на Антильских островах и в Нью-Йорке как причины конфликта.
Война Аугсбургской лиги (1688–1697) увлекла за собой как североамериканские территории, так и Карибский бассейн. Самыми заметными событиями стали французский рейд на Нью-Йорк в 1690 году и английские контратаки на Канаду, включая нападения на Квебек и Монреаль. В Вест-Индии французы в 1689 году захватили английскую часть Сент-Китса, однако уже к 1690 году утратили контроль над островом. Другие эпизоды включали рейд французов на Ямайку в 1694 году и англо-испанскую атаку на Санто-Доминго в 1695 году. Одним из самых масштабных действий стало нападение французской экспедиции Пуаньи и дю Касса на испанскую Картахену в 1697 году. Заключенный Рейсвейкский мир (1697) в основном восстановил довоенные границы. Однако это соглашение подразумевало молчаливое признание французского присутствия на некоторых территориях, в частности на Санто-Доминго. Споры о границах и зонах влияния, таких как Акадия или Гудзонов залив, были переданы на рассмотрение специальной комиссии, деятельность которой началась в 1699 году. Однако в умах дипломатов и их правительств преобладала настороженность, вызванная неопределенностью, связанной с будущим испанского престолонаследия и его заморских владений.
Как только перспектива восшествия на испанский престол французского принца стала реальностью, противники Людовика XIV пришли к согласию по ключевым вопросам: главным образом они выказали общее неприятие возможности приобретения Францией испанских владений в Америке и открытия испанских колоний для французских купцов. Однако воцарение на испанском троне Филиппа V, внука Людовика XIV, вопреки этим опасениям, оказалось выгодным для Франции. Наилучшим свидетельством стало предоставление Французской Гвинейской компании монопольного права на поставку рабов в Испанскую Америку (асьенто) в 1701 году. Но всего через год это союзничество Франции и Испании вызвало широкомасштабный конфликт – Войну за Испанское наследство, начавшуюся в 1702 году.
Главным образом военные действия в Новом Свете свелись к грабительским рейдам и атакам на территорию противника. Уже в первый год войны из английской колонии Каролины был совершен налет на Испанскую Флориду. На севере же нейтралитет, провозглашенный ирокезами, несколько сгладил размах вооруженного конфликта. Однако и Новая Франция, и Новая Англия регулярно подвергались набегам. Так, в феврале 1704 года французы совместно со своими индейскими союзниками из племени абенаки захватили и сожгли деревню Дирфилд в Массачусетсе. Основные наступательные действия были сосредоточены восточнее, против рыболовных промыслов Ньюфаундленда и Акадии, где в 1710 году был взят Порт-Ройял. На Антильских островах французская часть острова Сент-Китс была легко завоевана англичанами уже в 1702 году, а Гваделупа атакована годом позже. Французы ответили серией нападений на Подветренные острова. Целью было не завоевание, а уничтожение плантаций и захват рабов. Боевые действия распространились до юга континента, где в 1705 году испанцы завоевали португальский город Колония-дель-Сакраменто, что позволило обеспечить безопасность Буэнос-Айреса. В свою очередь, Дюге-Труэн в 1711 году провел атаку на Рио-де-Жанейро, ограбив город и получив трофеи.
«Главный предмет нынешней войны – это торговля с Индиями и богатства, которые она производит», – писал Людовик XIV своему послу в Мадриде 18 февраля 1709 года. Действительно, с самых первых мирных переговоров стало ясно, что, в отличие от предыдущих договоров, тот, который ознаменует конец Войны за испанское наследство, закрепит территориальные уступки в Америке. Англичане хотели получить асьенто, открытие портов в Испанской Америке, французскую часть Сент-Китса, Ньюфаундленд и Гудзонов залив, а также признание территорий, которые каждая сторона занимала на момент заключения мира, что равносильно передаче Акадии. Они также стремились захватить районы добычи наиболее ценных мехов и, наконец, вытеснить французов с рыболовных промыслов на Большой Ньюфаундлендской банке[18]. Этот последний пункт был одним из наиболее важных, поскольку речь шла о гораздо большем, чем просто лов рыбы. Рыболовство не только обеспечивало прибыль, но и позволяло обучать моряков, необходимых для обслуживания флота, что имело критическую важность для морской державы.
Рыболовство в Северной Атлантике было суровой школой, позволявшей готовить моряков, которые затем служили на королевских судах. Поэтому было крайне важно обеспечить его непрерывность и сохранить возможность посещать Ньюфаундленд. Для французов необходимым условием было сохранение баланса сил на море. Государственный секретарь иностранных дел маркиз де Торси ясно дал понять своему английскому собеседнику, что полная уступка Ньюфаундленда в конечном счете будет означать передачу Англии господства над Европой и Америкой. Франко-английский договор, подписанный в Утрехте 11 апреля 1713 года, предусматривал уступку Гудзонова залива, Сент-Китса, Акадии и Ньюфаундленда. Французы сохранили остров Кейп-Бретон, который прикрывал устье реки Святого Лаврентия, и получили право посещать часть побережья Ньюфаундленда (French Shore) для сушки трески, а также небольшие острова Сен-Пьер и Микелон.
Уступки, на которые англичане в итоге согласились в Северной Америке, следует рассматривать в свете преимуществ, которые они получили в других регионах. Компания Южных морей получила на 30 лет право поставлять рабов в испанские колонии (асьенто), а также разрешение ежегодно отправлять туда судно, грузы которого не облагались таможенными пошлинами. Фактически эти привилегии дали англичанам легальные основания для контрабанды с испанскими колонистами.
Утрехтский мир установил новый баланс сил во всем Атлантическом мире, предоставив значительные преимущества англичанам, которые стимулировали не только их торговлю в Америке, но и работорговлю в Африке в ущерб французам. Мир также предоставил возможность обсудить проведение границ между европейскими владениями. Некоторые из них были установлены, например граница, разделяющая Гвиану и Бразилию, поскольку Людовик XIV признал суверенитет Португалии над берегами Амазонки и отказался от права своих подданных на судоходство по этой реке. Однако другие вопросы оставались открытыми, например определение границ Акадии, что стало одним из постоянных источников напряженности между французами и англичанами в последующие годы.
Период с 1720 по 1740 год, прозванный в Европе «Двадцатью счастливыми годами» благодаря царившему миру, резко контрастировал с ситуацией в Новом Свете. Годы, разделяющие Утрехтский и Ахенский (1748) мирные договоры, ознаменовались растущей напряженностью между Великобританией, Францией и Испанией. Хотя Война за австрийское наследство формально не была вызвана колониальными конфликтами, именно эти противоречия усилили борьбу и расширили ее масштабы.
Первые серьезные противоречия связаны с Акадией. Франция, согласно условиям Утрехтского мирного договора 1713 года, уступила эту территорию Великобритании. Однако четкие границы не были определены, что сразу породило споры. Франция намеревалась передать лишь полуостровную часть Акадии, в то время как Великобритания претендовала и на прилегающие континентальные земли между заливом Святого Лаврентия и Новой Англией, стремясь тем самым обеспечить целостность своих территорий.
Для Франции Акадия играла стратегическую роль, являясь ключом к обороне Новой Франции и позволяя контролировать подходы к реке Святого Лаврентия. Поэтому сразу после окончания Войны за испанское наследство французы начали укрепление своего поселения Луисбург на острове Иль-Руаяль (ныне Кейп-Бретон). К 1740 году Луисбург стал важным опорным пунктом с населением около 4500 человек, процветавшим рыболовным промыслом и мощной крепостью, охранявшей вход в залив Святого Лаврентия. Однако с британской точки зрения эта крепость, служившая к тому же центром обширной контрабандной торговли, представляла угрозу для Новой Англии. Еще одной нерешенной проблемой оказалось будущее акадийского населения. Британские власти не могли определиться: либо позволить французским колонистам эмигрировать (что усилило бы позиции Иль-Руаяля и обезлюдило провинцию), либо насильственно удерживать их в новой колонии (рискуя столкнуться с восстанием акадийцев, преданных Франции). Это недоверие усугублялось религиозной неприязнью протестантской Новой Англии к католицизму местного населения.
Другим очагом напряженности стали Антильские острова, где судьба четырех островов оставалась неопределенной. Доминика, Сент-Люсия, Сент-Винсент в центре Малых Антильских островов и Тобаго, расположенный на их южной оконечности, именовались «спорными» или «нейтральными» островами, хотя Доминика и Сент-Винсент еще в 1660 году были признаны принадлежащими карибам. Сент-Люсия, расположенная всего в нескольких часах плавания от Мартиники, являлась объектом конкурентной борьбы Франции и Великобритании, которые неоднократно пытались захватить ее, но каждый раз отступали, опасаясь открытого конфликта.
Залив Святого Лаврентия после Утрехтского договора (1713)
В первой половине XVIII века напряженность в этом регионе обострилась по двум причинам. Во-первых, англичане и французы стремились укрепить свои позиции на Антильских островах, считая их необходимым тылом для своих ключевых владений – Барбадоса (для английской стороны) и Мартиники с Гваделупой (для французской). Во-вторых, на Малых Антильских островах сложилась неблагоприятная экономическая ситуация для Великобритании. С начала XVIII века Барбадос переживал кризис, вызванный истощением почв и нехваткой капитала, что отрицательно сказывалось на производстве сахара. На этом фоне французские сахарные колонии демонстрировали впечатляющие успехи, что вызывало у англичан опасения относительно утраты прежних позиций и доминирования Франции в атлантической торговле. Французские опасения были симметричными. Британия активно расширяла колониальную торговлю и контрабанду в Испанской Америке, укрепляла монополию Ост-Индской компании в Индии и демонстрировала явно экспансионистские амбиции. В условиях, когда развитие колониальной торговли и заморского судоходства считалось основой могущества государства, атлантическое соперничество приобрело первостепенное значение.
Сталкиваясь с экономическим ростом французских Антильских островов, англичане искали компенсации в контрабандной торговле промышленными товарами и рабами с Испанской Америкой. Однако суда, занимавшиеся этой незаконной деятельностью, оказывались легкой добычей для испанской береговой охраны. С 1713 по 1731 год испанцами было захвачено 77 английских судов, вовлеченных в контрабанду, что вызывало гнев инвесторов, засыпавших петициями парламент в Лондоне с требованиями решительных действий против Мадрида. Однако после заключения Фамильного договора в 1733 году Филипп V Испанский, заручившись поддержкой своего племянника Людовика XV, мог твердо противостоять английским претензиям. В Лондоне сторонники войны утверждали, что будущее антильских колоний напрямую зависит от (незаконного) обмена с Испанской Америкой. Они также осуждали жестокость испанской береговой охраны, используя в качестве повода инцидент с капитаном Робертом Дженкинсом, у которого якобы было отрезано ухо во время ареста в 1731 году. Этот случай стал символом, объединившим сторонников войны, которая противопоставила Великобританию Испании с 1739 по 1748 год, и дал название конфликту – «Война за ухо Дженкинса». Британское правительство, подталкиваемое лобби крупной торговой буржуазии, стремилось принудить Испанию к более широкому открытию своего колониального рынка.
Этот конфликт, который испанцы называют Войной Асьенто (guerra del Asiento), стал первым столкновением европейских держав, непосредственно вызванным колониальными спорами, хотя у обеих стран существовали и другие разногласия, например вопрос о Гибралтаре. Уже в 1739 году британский Королевский флот атаковал и разграбил Портобело (Панама). В последующие годы английским атакам подверглись Куба, Флорида, Панамский перешеек и в особенности Картахена-де-Индиас. Однако с 1744 года наступление ослабло в связи с началом военных действий между Великобританией и Францией в рамках Войны за австрийское наследство.
Боевые действия также начались с мощного английского наступления на крепость Луисбург, которая пала в 1745 году. Кроме этого эпизода, крупных военных операций на Американском континенте не проводилось. Британский Королевский флот упрочил свое господство в Атлантике после побед у мыса Ортегаль и мыса Финистерре в 1747 году. Ахенский мир, подписанный 18 октября 1748 года, был основан на принципе взаимного возвращения захваченных территорий в Европе, Индии и Америке. Луисбург был возвращен Франции, к большому разочарованию жителей Новой Англии, надеявшихся избавиться от этой угрозы, нависшей над их северными границами. Во время переговоров французские представители учитывали интересы Испании, стремясь сохранить баланс сил как на море, так и на суше между Великобританией и коронами Бурбонов. Однако Ахенский мир, по сути восстановивший довоенное положение, ничего не решил. Спорные вопросы остались неурегулированными, а напряженность лишь усилилась.
Малые Антильские острова в первой половине XVIII века
«Не стоит обольщаться искренностью нашего примирения с англичанами, по крайней мере с их стороны», – писал анонимный мемуарист вскоре после подписания Ахенского мира. Он добавлял, что англичане лишь выжидают «малейшего предлога, чтобы завладеть всеми нашими владениями, полностью уничтожить нашу торговлю и тем самым лишить нас возможности когда-либо иметь флот, достойный столь великого государства, как Франция». Это высказывание ярко иллюстрирует характер отношений между Францией и Великобританией в межвоенный период, который отделяет окончание Войны за австрийское наследство и начало Семилетней войны.
Американский континент стал основным театром противостояния двух великих держав. В 1750 году граф де ла Галиссоньер, бывший губернатор Новой Франции, составил свои широко известные мемуары под названием «Записка о колониях Франции в Северной Америке». Он настаивал на необходимости активного заселения Канады, причем считал это вопросом не столько торговой выгоды, сколько обороны: по его мнению, от судьбы колонии зависел баланс сил в Америке. Развивая идеи, высказанные еще в начале XVIII века, Галиссоньер утверждал, что французское присутствие в Канаде, благодаря постоянной угрозе, которую оно представляло для Новой Англии, сдерживало дальнейшее продвижение англичан на юг и препятствовало их попыткам установить безраздельное господство в Америке. Безопасность Луизианы, Мексики и Антильских владений, таким образом, напрямую зависела от создания мощной базы в районе реки Святого Лаврентия. После 1748 года французы упорно стремились укрепить свои позиции в регионе. Луисбург, одна из главных крепостей на побережье Атлантики, был модернизирован и усилен новым гарнизоном, а остров Иль-Руаяль (современный остров Кейп-Бретон) снова стал оживленным центром рыболовства и контрабандной торговли, привлекая все больше поселенцев. В ответ на эти действия англичане основали крепость Галифакс в Новой Шотландии – территории, которую они называли полуостровной Акадией.
Регион находился в состоянии вооруженного мира. В 1751 году французы, чтобы предотвратить дальнейшую экспансию англичан, построили форт Босежур на границе спорных территорий, отделявших полуостров от континентальной Акадии. Ответ англичан не заставил себя ждать: прямо напротив французского форта был возведен их укрепленный пункт – форт Лоуренс. Напряженная обстановка накалилась еще больше из-за быстрого демографического роста франкоязычного акадского населения, что вызывало серьезное беспокойство британских властей. В Лондоне опасались, что в случае новой войны акадцы, поддерживаемые Францией, поднимут восстание. А попытки англичан заселить Новую Шотландию протестантским населением лишь усиливали конфликты и провоцировали новые очаги напряженности.
Одной из ключевых зон трений между Францией и Великобританией стала долина реки Огайо. С 1740-х годов демографический рост британских колоний и расширение сферы деятельности торговцев пушниной вынуждали англичан обратить внимание на земли за Аппалачскими горами. Иммигранты из Пенсильвании и Виргинии активно осваивали регион, а стимулировала этот процесс Огайская компания, основанная в 1748 году по инициативе влиятельных виргинских семей, включая род Вашингтонов, и получившая королевскую хартию. Стратегическое значение долины Огайо было очевидно для обеих сторон. Для французов эти земли служили важным коридором, соединявшим Новую Францию с Луизианой и обеспечивавшим контроль над речной системой Миссисипи. Для англичан же это соседство представляло значительную угрозу: казавшаяся замкнутой система французских колоний создавала крайне неблагоприятные условия для расширения британских владений. Однако закрепление границ на столь обширных, малозаселенных и недостаточно изученных территориях оказалось практически невыполнимой задачей. В подтверждение своих претензий французские отряды устанавливали кресты и таблички на спорных землях, отмечая территории как свои. Англичане, в свою очередь, без колебаний уничтожали эти знаки. В ответ французы начали возводить укрепления на стратегически значимых участках. В период с 1749 по 1755 год ими было построено около 50 фортов, простиравшихся от Великих озер до устья Миссисипи. Одним из ключевых среди них стал форт Дюкен, основанный в 1754 году на месте современного Питтсбурга, у выхода одного из важнейших перевалов через Аппалачи.
Третьим очагом напряженности стали Антильские острова, где так называемые нейтральные острова стали объектом жадности обоих соперников. Несмотря на официальную эвакуацию в 1748 году, многие французы с соседних территорий поселились на этих островах, фактически продолжая их колонизацию. Так, в 1753 году англичане заявили о присутствии более 4000 французов на Доминике. Следует отметить, что сменявшие друг друга губернаторы Мартиники не проявляли особого желания эвакуировать своих соотечественников, поскольку эти острова имели стратегическое значение: Сент-Люсия и Доминика окружали Мартинику с двух сторон, а Сент-Винсент и особенно Тобаго располагались недалеко от Барбадоса, что также имело стратегическое значение.
По итогам Ахенского конгресса Франция и Великобритания согласились создать «комиссию по урегулированию границ в Америке», которая начала свою работу в Париже в 1750 году. Ее задача заключалась в определении права собственности на нейтральные острова Антильского архипелага и в разрешении пограничных вопросов между Акадией и Новой Шотландией. Комиссарам, среди которых был и Ла Галиссоньер, предстояло рассмотреть законные основания каждой стороны, вступив в долгие и зачастую бесплодные дискуссии, где противопоставлялось право открытия территорий праву фактической оккупации. При этом стороны проанализировали огромный массив документации, включая множество карт. Однако результаты оказались неоднозначными: карты зачастую не только расходились в деталях, но и откровенно противоречили друг другу. В 1752 году к этим спорам добавился еще один принципиальный вопрос – о принадлежащей долине реки Огайо. Комиссия просуществовала вплоть до 1755 года, не добившись ощутимого прогресса, в то время как обстановка уже накалялась. Процесс движения к новой войне казался практически неизбежным.
Кульминация последовала 28 мая 1754 года: столкновение между вирджинским ополчением под командованием Джорджа Вашингтона и французским отрядом в районе Огайо стало началом цепочки взаимных атак, которые вскоре охватили всю территорию Новой Франции и британских североамериканских колоний. Эскалация быстро переросла в общеевропейский конфликт – Семилетнюю войну (1756–1763), которая стала первым вооруженным столкновением между великими державами, начавшимся за пределами Европы. Этот конфликт нередко называют «первой мировой войной», поскольку боевые действия развернулись на всех континентах. Британские силы совершили решительные первые шаги, захватив сотни французских судов задолго до официального объявления войны. Повторяя стратегию, которая принесла успех в ходе Войны за австрийское наследство, британцы использовали флот для блокады французских владений в Америке, развернув эскадры в Северной Атлантике и Карибском море.
Колониальное соперничество в Северной Америке накануне Семилетней войны
Боевые действия в Северной Америке развивались стремительно. В 1755 году англичане приняли решение о депортации акадийцев. Они сожгли их поселения и уничтожили их имущество, чтобы отбить у них всякое желание вернуться. В ходе «Великого изгнания» более 10 000 акадийцев вынуждены были искать новое пристанище – кто отправился во Францию, кто на Антильские острова, а кто пытался обосноваться в британских колониях. Несмотря на это, военные успехи сопутствовали Франции на ранних этапах войны (форт Освего в 1756 году, форт Уильям-Генри в 1757 году), которые привели Новую Англию в состояние полной боевой готовности. Однако после того, как в 1758 году угроза французского десанта на английское побережье миновала и война в Средиземноморье стабилизировалась, лондонское правительство во главе с Уильямом Питтом решило перейти от преследования вражеской торговли к настоящей политике завоеваний. После падения Луисбурга началась победоносная серия атак, завершившаяся захватом Квебека в 1759 году и капитуляцией французской колонии, подписанной губернатором Водреем в 1760 году.
Франция была изгнана из Северной Америки, и на Антильских островах ситуация сложилась не лучше. В 1759 году, после первой неудачи на Мартинике, эскадра под командованием генерала Хопсона захватила Гваделупу. С 1761 года североамериканские войска, больше не воевавшие с французами, приняли участие в завоевательных операциях на Антильских островах. Нейтральные острова были быстро оккупированы, а в феврале 1762 года пала Мартиника. К успехам Королевского флота на Антильских островах добавилось взятие Гаваны в августе 1762 года, что ознаменовало запоздалое и плохо подготовленное вступление Испании в войну на стороне Франции. В итоге только Сан-Доминго официально оставался французским, но он был отрезан от метрополии и выживал лишь благодаря своим связям в американском регионе, в том числе и со своими врагами! К этому следует добавить падение африканских факторий Сен-Луи и Горе, чтобы получить полное представление о масштабах английской победы. Лондон потратил в 25 раз больше, чем его противники, на заморскую войну и намеревался пожинать плоды своих успехов за столом переговоров.
В Великобритании разгорелись ожесточенные споры относительно главного условия, которое следовало предъявить Франции. Нужно ли было настаивать на передаче Канады, чтобы окончательно изгнать французов из Северной Америки, или же важно было сохранить Гваделупу, привлекательную как богатый сахаропроизводящий остров? Остроту этих дебатов ярко выразило разочарованное замечание премьер-министра Уильяма Питта, сделанное в Палате общин в 1760 году: «Одни требуют сохранить Канаду, другие предпочитают Гваделупу. Кто назовет мне, за какую из них меня повесят, если я не смогу ее удержать?» В итоге приоритет был отдан безопасности Тринадцати колоний, а опасения вест-индских лоббистов насчет внутренней конкуренции со стороны Гваделупы способствовали решению вернуть этот остров Франции.
Парижский мирный договор, подписанный 10 февраля 1763 года, хотя и не изменил расстановку сил в Европе, закрепил блестящую победу Великобритании. Франция уступила британской короне свои североамериканские владения, включая Канаду, Акадию, остров Иль-Руаяль, бассейны Великих озер и долины Миссисипи. К этим приобретениям добавилась Флорида, переданная Британии Испанией в обмен на обещание Франции уступить ей Луизиану. Французы ограничили потери, вернув Мартинику и Гваделупу, а также факторию Горе, но были вынуждены уступить Сен-Луи в Сенегале. Англичане также признали Сент-Люсию за Францией, но получили другие нейтральные острова (Доминику, Сент-Винсент и Тобаго), а также Гренаду, значительно укрепив свое присутствие на юге Антильского архипелага. На другом конце света, в Индии, Франция смогла сохранить лишь пять факторий.
Британия одержала верх на всех театрах войны, и достигнутые договоренности значительно расширили ее колониальную империю. Однако во Франции эту потерю не называли катастрофой: наиболее продуктивные и прибыльные плантации в Карибском регионе были сохранены. Людовик XV тем не менее не смог извлечь из этого противостояния никакой славы. С другой стороны, умеренная позиция Георга III и его премьер-министра лорда Бьюта, отказавшихся выдвигать слишком жесткие условия в надежде на долговременный мир, вызвала неоднозначную реакцию. В Великобритании это решение подверглось резкой критике, а во Франции стало поводом для осторожности. Так, аббат Рейналь выразил свое удивление по поводу того, что Британия «упустила возможность, которая, вероятно, больше никогда не представится, – завладеть вратами и источниками всех богатств Нового Света».
Семилетняя война ознаменовала триумф Великобритании, которая бесспорно утвердилась как ведущая держава Атлантического мира. Однако этот успех таил в себе зерно будущих конфликтов. Об этом недвусмысленно предупреждал Людовика XV герцог Шуазель, занимавший пост государственного секретаря по морским делам и военным вопросам: «Пройдут еще века, прежде чем удастся достичь прочного мира с этим государством, стремящимся к господству в четырех частях света». Англия, впрочем, тоже не питала иллюзий относительно добросовестности французов и испанцев. Так, Уильям Питт Старший заявил, что мир 1763 года – всего лишь «вооруженное перемирие».
Несмотря на дипломатическую напряженность, военные успехи, значительные территориальные приобретения, ожидаемый рост торговли и могущество Королевского флота подтверждали безоговорочное превосходство Великобритании. К концу войны она обладала более чем 110 линейными кораблями, тогда как французский флот сократился до 47, а испанский насчитывал лишь 37 кораблей. Однако это поражение стало для Франции и Испании мощным стимулом к проведению реформ, направленных на восстановление и усиление их позиций в мировой политике. Во Франции реформы военно-морского флота, инициированные Шуазелем, а затем его преемниками, включали модернизацию корпуса морских офицеров и активное строительство новых военных кораблей. Подобные меры были предприняты и в Испании, которая также направила свои усилия на укрепление обороны стратегических территорий. В Вест-Индии завоевание Гваделупы и Мартиники показало необходимость усиления обороны этих двух островов. После войны туда были отправлены дополнительные войска, инженеры-фортификаторы и картографы, что свидетельствовало о новом подходе к обороне региона, рассматриваемого теперь как фронт наравне с европейскими территориями. Франция не остановилась на укреплении Малых Антильских островов. Были построены дополнительные оборонительные сооружения на Сан-Доминго – крупнейшей колонии региона, – чтобы защитить ее от возможного вторжения и обеспечить укрытие для флота. Испания, в свою очередь, сосредоточила все силы на обороне Кубы, усилив ее гарнизоны и утвердив амбициозный проект строительства укреплений. Франция и Испания, сблизившиеся после заключения Фамильного пакта 1761 года, начали сотрудничество.
Наряду с укреплением флота Шуазель стремился уменьшить дисбаланс сил с Великобританией в Атлантическом регионе. Лишившись Канады, Великобритания больше не сталкивалась с угрозой со стороны северных территорий и могла сосредоточиться на своих планах гегемонии в тропической Америке. В свете этих обстоятельств Шуазель обратил внимание на Гвиану. Французы официально вступили во владение этой малоизвестной территорией еще в 1604 году, а в последней четверти XVII века там была основана небольшая колония, которая, однако, существовала весьма скромно. В 1763 году Шуазель предложил создать поселение вокруг Куру, куда могли быть направлены крестьяне-солдаты для заготовки древесины и занятия животноводством. Эти ресурсы должны были поддерживать французские Антильские острова и использоваться для отражения атак противника. План, однако, оказался плохо подготовлен, а высокая смертность среди переселенцев из Европы привела к провалу проекта. Замысел Шуазеля заключался в том, чтобы сделать Гвиану тыловой базой для плантационной экономики островов, иными словами, добиться успеха там, где потерпела неудачу Канада: придать целостность империи для противостояния Великобритании.
Лондон был осведомлен о реваншистских планах Бурбонов, и премьер-министр Джордж Гренвилл использовал первые месяцы после мирного договора для маневров, сочетая дипломатические усилия с угрозами. В частности, три инцидента, произошедшие в 1764 году, обострили напряженность. Первым стал запрет губернатора Юкатана на вырубку леса англичанами на территориях Гондураса и Москитового берега, что ранее было разрешено. Почти одновременно с этим Гренвилл получил известие о высадке французских солдат под руководством губернатора Сан-Доминго на островах Теркс, расположенных к югу от Багамского архипелага. Хотя ни вырубка леса в Гондурасе, ни суверенитет над островами Теркс не упоминались в договоре 1763 года, Лондон воспринял эти действия как силовые акции. Третий конфликт произошел в Западной Африке, где французы вернули себе пост Альбреда у реки Гамбия, угрожая интересам британских купцов. Спор о статусе Альбреды так и остался нерешенным: Франция настаивала, что этот пост принадлежит Горе, в то время как Британия считала его частью Сенегала, закрепленного за ней по договору.
Для Гренвилла эти три инцидента свидетельствовали о стремлении Франции и Испании пересмотреть условия мира. Он сочетал протесты английских послов в Версале и Мадриде с одновременным усилением вооружения военных кораблей, чтобы продемонстрировать свою решимость не допустить даже малейшего отступления от порядка, установленного в 1763 году. Британская «дипломатия канонерок» принесла свои плоды и произвела впечатление на соперников, о чем свидетельствует Фолклендский кризис 1770 года. Англичане стремились обосноваться на этом архипелаге в Южной Атлантике. Французы, не сумев вступить во владение им в 1764–1767 годах в качестве компенсации за потерю Канады, поддерживали испанский суверенитет. Шуазель был готов к войне, но ни Людовик XV, ни Карл III Испанский не хотели идти на этот риск. Напряженность спала после удаления Шуазеля с его должности, что фактически означало оставление островов во владении Великобритании.
Английский триумф 1763 года был достигнут ценой очень большого долга, который необходимо было выплатить. Правительство Гренвилла считало, что жители Тринадцати колоний обязаны внести свой вклад. Вследствие этого началась череда кризисов, вызванных введением новых налогов и ужесточением борьбы с контрабандой. Бойкоты британских товаров со стороны колонистов, в ответ на которые Лондон применял все более строгие санкции, привели к разрыву отношений и прокламации независимости Соединенных Штатов Америки 4 июля 1776 года. При французском дворе граф де Верженн проявлял заинтересованность в поддержке американцев, тогда как Людовик XVI долго колебался, размышляя, стоит ли становиться на сторону восставших, бросивших вызов своему законному монарху.
6 февраля 1778 года между Францией и Соединенными Штатами были подписаны два договора: договор о дружбе и торговле и договор об оборонительном союзе. Именно с этого момента началась новая фаза конфликта между Францией и Великобританией. В 1779 году Испания встала на сторону Людовика XVI. Боевые действия в Европе были довольно ограниченными, включая неясный исход морского сражения при Уэссане (27 июля 1778), основная часть морских операций развернулась в американской части Атлантики. Французский флот сначала отличился завоеваниями Доминики, Гренады, Сент-Винсента и Тобаго. Эти успехи вызвали у англичан опасения за судьбу Ямайки и облегчили действия флота адмирала де Грасса, который блокировал Чесапикский залив в конце августа 1781 года. Корнуоллис и его армия оказались зажатыми в Йорктауне перед войсками Вашингтона и Рошамбо и 19 октября были вынуждены капитулировать.
Поражение при Йорктауне стало переломным моментом, вынудившим британцев начать переговоры, хотя операции по завоеванию английских островов (Сент-Китс, Невис, Монтсеррат и Антигуа) со стороны французов еще продолжались. Однако поражение и пленение де Грасса в сражении у островов Сентс в апреле 1782 года стало ощутимым ударом для Франции. В конце концов, Парижский договор 3 сентября 1783 года официально завершил войну: Великобритания признала независимость Соединенных Штатов, Испания получила Флориду и вернула Минорку; со своей стороны, Франция получала Тобаго, возвращала свои оккупированные англичанами территории (Сент-Люсию, Сен-Пьер и Микелон), свои индийские фактории и, прежде всего, Сенегал. Поскольку возвращение Канады было очевидно иллюзорным, возвращение Сенегала стало первоочередной задачей для обеспечения рабами плантаций на Антильских островах.
Как заметил бригадный генерал Дюма, служивший в Америке во время Семилетней войны: «С тех пор как морские державы Европы образовали Колонии в других частях света, это приращение их состояния добавило гири и противовесы на общие весы: и потому эти владения стали крупными объектами соперничества». Эта [международная] конкуренция подтолкнула колониальные державы к созданию дополнительных военных средств, особенно на море. На американских берегах были основаны оперативные базы для обеспечения безопасности флотов и личного состава. В течение XVIII века настоящие арсеналы возникли в Кингстоне (Ямайка) и Галифаксе (Новая Шотландия), а также в Гаване (Куба), тогда как Франция ограничилась меньшими базами, например, на Мартинике (Фор-де-Франс). Эта военная сеть отражала создание настоящей имперской системы обороны, продуманной в масштабе Атлантики.
Однако с 1783 года в отношениях между атлантическими державами появился новый игрок. Соединенные Штаты столкнулись с проблемой определения своих отношений с Европой в качестве суверенной державы. Осознавая необходимость поддерживать внешние сношения, американцы тем не менее были полны решимости держаться в стороне от европейских политических распрей. «Дела Америки с Европой касаются торговли, но не политики и не войны», – заявил Джон Адамс, один из отцов-основателей, в 1783 году. Соединенные Штаты, защищенные океаническим пространством, хотели избежать принятия обязывающих соглашений с европейскими державами, к которым следовало бы относиться одинаково, и в то же время добиться благоприятных условий для развития своей торговли. Французы же надеялись получить привилегированный режим со стороны тех, кому они помогли добиться независимости. Вторая половина 1780-х годов была отмечена глубоким недовольством в Версале по отношению к позиции Америки. Мало того что американцы бессовестно занимались интенсивной контрабандой на Антильских островах при пассивном содействии своего правительства, они еще и покупали главным образом британские товары, что побудило посла Франции в Соединенных Штатах написать в 1788 году: «Они платят Англии за товары, которые оттуда получают, нашими деньгами».