Мариетта исчезла. Вместе с Тиной и Кабусом. Точнее, это Спук и Фантома думали, что вместе.

– Это похоже на противный кошмар, – сказала Фантома, – не интересный с монстрами и вампирами, а такой, где, например, лестница проваливается и ты не можешь подняться наверх. Или хочешь бежать, а не выходит.

Тревога точила детей, они метались между желанием найти родителей и необходимостью позвонить бабуле Бабаки. Один раз они это делали, когда Фантоме было восемь. В тот день призрак из отельной бильярдной запер Тину и Кабуса в подсобке. Тогда младшие Бабаки запаниковали, а потом полгода бабуля точила их родителей: «Я так и знала! Рано было передавать вам семейное дело! Вы никогда не слушаете старших!» Каждый такой раз Кабус подозрительно быстро находил новый заказ, и они уезжали. И копили на дом.

Фантома встряхнула головой. Почему эти мысли лезли именно сейчас? Они со Спуком трижды поднимались в номер и трижды спускались обратно. Сидели в холле, выходили побродить вокруг отеля. И ждали неизвестно чего. А вдруг драгоценное время уходит и промедление опасно для родителей?

– Мне нужна жвачка. Я лучше думаю, когда жую. А есть я не могу, – сказала в конце концов Фантома, и они с братом отправились к автомату на углу.

Дети тревожно оглядывались, всматривались в прохожих и нервно сжимали телефоны. Вдруг чудом позвонят родители?

Цветные шарики высыпались в специальный лоток, и дети рассовали их по карманам. Модная курточка Фантомы смешно оттопырилась, а джинсы Спука грозили съехать вниз.

В «Тупике» дети вернули на место семейный кошелёк, о местонахождении которого знали все Бабаки, и вернулись в холл. Постояльцы спокойно возвращались с ужина, кто-то отправлялся на прогулку, Ботаник постоял у стойки Мариетты, постучал себя по носу и ушёл в номер. Спросил перед этим, не видели ли дети горничную.

– Не-ет, – с трудом разлепил рот Спук.

Они с Фантомой жевали цветные шарики, и те постепенно теряли цвет и вкус. Но всё равно сочные ароматы поднимали настроение и помогали думать.

– Завтра последний день перед полнолунием, – сказала Фантома, когда челюсть начала ныть.

Девочка выплюнула жвачку в носовой платок и спрятала в карман. Спук последовал её примеру, но воспользовался чеком из автомата.

– Помогло? – спросил Спук.

Фантома выдержала драматическую паузу и покачала головой:

– Прошёл почти целый день. Или полиция, или бабуля. И неизвестно, что хуже.

«Тупик» продолжал работать без хозяйки как ни в чём не бывало. Только некому было включить верхнее освещение в девять часов, как обычно, поэтому лампы на стенах так и остались незажжёнными. Постояльцы затихали в номерах, а гуляющие не торопились возвращаться.

Внезапно за дверью Мариетты раздался шорох. Как будто кто-то долго ждал, пока холл опустеет, и теперь решил выбраться наружу. И не догадывался, что двое детей могут сидеть на диване в углу совершенно тихо и неподвижно.

– Элли! – воскликнула Фантома, когда увидела горничную, выходящую из комнаты Мариетты.

Элли шустро отвернулась, застыла спиной к ребятам. Голос у неё был гнусавый:

– Я делала уборку. А вы почему не в кроватях?

Спук и Фантома обменялись подозрительными взглядами.

– Рановато. Элли, всё в порядке? – как можно невиннее спросил Спук.

Хотя нехорошее предчувствие зашевелилось у него в груди. Фантома думала о том же и крепко сжала ладонь брата, лежащую на диване. Раз, второй. Это был их способ беззвучно подать сигнал о том, что рядом опасность.

– А где швабра? – спросила Фантома.

– Забыла внутри, – сказала Элли мужским голосом и сделала шаг в комнату.

О чём точно горничная не подозревала, так это о том, что младшие Бабаки могут быть такими быстрыми. Прежде чем она закрыла за собой дверь, Фантома и Спук ввинтились в дверной проём, пытаясь схватить Элли. Получилась куча-мала из девушки, вселившегося в неё призрака и двух полупризраков. В гостиной Мариетты царил плотный сумрак и потому сложно было разобрать, где руки, где ноги и уж тем более невозможно было определить их владельцев.

– Верни родителей! – шипел Спук.

– Отстаньте! – мужским голосом отвечала Элли.

Фантома в суматохе пыталась включить фонарик на телефоне, чтобы разглядеть зрачки Элли. Она уже не сомневалась, что они двойные.

– Свечение! – пыхтя, выдавил Спук.

Он пытался заломить руки Элли, но та отбивалась, поэтому Фантома схватила бедняжку за лицо.

– Двойные! – захрипела она. – Верни родителей, гад! И Мариетту!

Элли захохотала низким голосом:

– Вы пытались меня найти, да? Глупые, глупые людишки! Даже если у вас светятся пальцы, всё равно вы глупые! Всё это время вы ловили не того!

– В смысле? – от удивления Спук выпустил Элли.

Фантома зашипела на него и попыталась повалить горничную. И ей это удалось, девушка упала с грохотом и, казалось, потеряла сознание. Типичная реакция на то, что призрак покидает твоё тело.

– Скажи нам правду! – взмолился Спук.

Но призрачная сиреневая субстанция покинула голову Элли и стремительно потекла в сторону вентиляционной вытяжки.

– Не могу-у-у, – прошелестел голос, – запрещено-о-о. Нас двое, всё, что скажу, двое нас! Ищите второго!

– Кого второго? – От шока Фантома не могла сообразить.

– При-и-израка, – был ответ, и говорящий исчез за пластиковой решёткой.

Спук и Фантома сели на кушетку в тёмной гостиной Мариетты. Перед этим они осмотрели остальные комнаты: ванную, небольшую столовую, спальню и кабинет. В них не было ни души. Не считая горничной, которая после одержимости спала как убитая.

– Это была Элли, – растерянно сказала Фантома, – столько времени потеряли зря.

– Она же милая! Мы много раз болтали. – Спук не мог поверить, что они позволили обмануть себя так легко.

– Так вот почему форма на ней трещала по швам! А я-то думала, Мариетта жалеет ткань для одежды горничной. Элли просто ела и ела. А ещё она была в очках в помещении, помнишь? А спасая нас из подвала, по-моему, она так ни разу не посмотрела нам в глаза.

– Я думала, она как Джордж, – ответила Фантома.

Их двоюродный брат был умным, почти гением, но он почти не мог находиться рядом с людьми, особенно смотреть кому-то в глаза.

– Если говорить языком фактов, это была не Элли, – сказал Спук, – а призрак, вселившийся в неё. Элли для нас чужая. Может, она картавит? Или ненавидит детей?

– Спук, – голос Фантомы зазвенел, – у нас есть проблемы посерьёзнее. Мамы с папой всё ещё нет. Мариетты тоже. Но страшнее то, что призраков двое!

– Если этот не врал.

– Ты слышал, что он сказал? Ему запрещено говорить правду, и когда он сказал, что их двое, то почти потерял свечение. Помнишь, папа рассказывал, что один призрак может поработить другого? Если у него будет то, от чего зависит существование второго.

– У меня от темноты голова болит, – невпопад ответил Спук. – И что мы будем теперь делать?

– В подвале мы всё видели, – сказала Фантома, – в сорок седьмой номер нам не попасть. Остаются комнаты Мариетты. Давай поищем зацепки? Если мы раскроем тайну этого призрака, что вселялся в Элли, то поможем ему освободиться. И тогда он может всё нам рассказать.

Настоящая Элли всхрапнула так, что дети вздрогнули.

– Не темновато? – спросил Спук.

– Здесь плотные шторы блэкаут. Убедимся, что между ними нет щелей, и включим свет. Одним призрачным свечением тут не обойтись.

– Хорошо. – Спук подумал о том, как ему повезло, что он младший.

Что бы ему пришлось делать одному? Он не только испугался бы окончательно, но и мог пропустить важные детали или отвлечься от важного. Не то что Фантома – ей знания будто сами прыгали в голову. И сейчас она вспомнила про призрачный запрет: чтобы подчинить себе призрака, второй мог найти самую-самую важную вещь из жизни покойного и спрятать её. Духи всегда привязаны к предметам и вещам: портретам близких, любимым книгам, пустым флаконам духов. И потерять такой предмет для призрака хуже смерти.

Хорошо, что настоящая горничная спала как убитая. Фантома и Спук аккуратно накрыли её пледом, чтобы не потревожить, и принялись изучать комнаты Мариетты.

– Это похоже на музей, – поморщился Спук, когда увидел в ванной обилие статуэток ангелов и котят.

– У неё так странно висят картины, – заметила Фантома, – не на гвоздях, а на ниточках. А те привязаны к панелям на потолке, смотри.

– Мебель тёмная, тоску наводит. – Спук предпочитал всё светлое и современное.

– Ты нашёл что-нибудь? – спросила Фантома полчаса спустя.

– Ничего. Одни старушечьи вещи. Не считая коллекции утяжелителей для рук и ног. И зачем они ей? Она же старенькая.

Фантома села на мягкий стул в крошечной столовой и принялась накручивать длинные ворсинки своей чёрной курточки на указательный палец правой руки.

– Тут всё старомодное, почти как на старых чёрно-белых фотографиях. Помнишь, у бабули Бабаки в альбоме снимки из дома её бабули? И я не верю, что у Мариетты нет секретов. Мне кажется, она прекрасно знает, кем являлся призрак при жизни. И, возможно, даже знает о втором.

– О, она просто бабушка, у которой поехала крыша, – отмахнулся Спук, – и неудивительно, потому что живёт под одной крышей с двумя призраками… Один из которых серый. И всё это в одном небольшом здании.

Мальчик подошёл к шторам единственного в столовой окна и принялся щупать их, как будто в подкладке могла таиться разгадка. Чихнул. Потом снова.

– Аллергия? – спросила Фантома, барабаня пальцами по столу.

Она пыталась придумать место, где Мариетта могла хранить сейф, и потому задала вопрос на автомате.

– Нет, пыль, – ответил Спук, – пальцы серые стали, фу.

– Ой, у меня тоже, а я и не заметила. – Фантома принялась отряхивать ладони. Такое ощущение, что Мариетта не очень-то любит чистоту.

– Или не справляется с уборкой. В её-то возрасте, – сказал Спук.

– У неё есть Элли, – возразила Фантома. – Хотя, кажется, она сюда давно не заглядывала.

Спук и Фантома переглянулись. Как обычно, когда какая-то идея витала в воздухе и ни один не мог ухватить её. И каждый потому ждал решения от другого. Девочка продолжила:

– Если Элли, а точнее, призрак в теле Элли давно не заходил в комнаты Мариетты… До сегодняшнего вечера то есть. Может, Мариетта всё знала?

Настоящая Элли согласно всхрапнула.

– Думаю, призрак мог скрываться. Помнишь папины уроки? – Впервые Спук смог сам напомнить сестре о теории призракоуловления. – Выбрав тело, ты можешь покидать его ненадолго.

– Ненадолго, – эхом повторила Фантома и посмотрела в сторону двери.

В любой момент призрак вернётся в тело Элли или будет вынужден покинуть её навсегда. И неизвестно, какой вариант выберет.

– Так, у нас мало времени. – Фантома встала и отряхнула юбку от пыли. – Если бы ты был древней старухой, где бы ты хранил всё самое секретное?

– А если… Документы и фотографии спрятала в подвал сама Мариетта, а не призраки? – У Спука расширились глаза.

– Но зачем ей скрывать историю «Тупика»? И собственные свадебные портреты?

Элли в спальне захрапела, подобно пароходу. Её ужасно захотелось отключить от сети, как если бы она была древним гудящим холодильником. Но возможности такой не было, поэтому Фантома просто прикрыла дверь в спальню.

От усталости и переживаний мысли из головы разлетались, как стая напуганных птиц. Оставалась надежда на то, что вместе со Спуком им удастся поймать главную идею. Но Элли храпела громче и надрывнее. Наконец Фантома не выдержала и вошла в спальню.

– Ты что-то хочешь сказать?

Ответом был короткий всхрап. Фантома посмотрела на подошедшего Спука. А тот спросил:

– Один это «да», два раза «нет»?

Снова всхрап.

– Я поняла! – Фантома схватила Спука за локоть. – Это тот призрак! Он сказал нам, что их тут двое, несмотря на запрет, и теперь едва может влиять на тело того, в кого вселился. А говорить, рискуя навсегда потерять власть над Элли, он не может!

– Связана ли со всем этим Мариетта? – спросил Спук.

Всхрап.

– А горничная?

Два всхрапа.

– Мариетта сама спрятала документы в подвале? – Голос у Фантомы готов был сорваться от волнения.

Всхрап.

– Она скрывает прошлое? Историю?

Два всхрапа, пауза и ещё два. И тут Фантома поняла:

– Дай свой телефон!

Девочка пролистала изображения в галерее, дошла до свадебного снимка и закричала:

– Господи, да это же очевидно! Мы же видели его силуэт! Она скрывала мужа?!

Ответный всхрап был подобен грому!

– Вы – муж Мариетты? – Фантома и Спук прокричали этот вопрос хором.

Всхрап.

– А кто второй призрак? – побледнела Фантома.

Ответа, конечно, не последовало, ведь призрак теперь мог «говорить» только да или нет. И тогда дети поняли. Утяжелители на ногах, чтобы придать вес шагам и держаться у земли. Трость, чтобы издавать звуки… Ведь этот стук был единственным шумом, что отдавался от пола, когда Мариетта ходила. И пышные волосы… Это была не химия! Это была обычная причёска призрака, ведь даже у полупризрачных Фантомы и Спука волосы рвались в небеса!

– Мариетта? – одновременно шёпотом спросили Фантома и Спук.

Вместо ответа призрак в теле Элли заплакал.

– Как я устала от вас! – раздался голос позади. – Шныряете туда-сюда, назойливые и противные детишки! В наши времена детей должно было быть видно, но не слышно!

Фантома и Спук быстро оглянулись. Мариетта, отбросив трость, покачивалась в воздухе. Косынка с седой макушки слетела, отчего кудри задвигались как под водой, в такт движениям призрака.

– Мне всего-то нужен был он! – Мариетта указала на спящую Элли, точнее, призрак её мужа в теле бедняжки. – Чтобы уничтожить его! Всего-то поймать в ваш уловитель, о котором беспечный папаша разболтал мне! И тогда я смогла бы поместить его в аппарат и смести с лица Земли!

– Почему вы не можете поймать его сами? – озадачился Спук, когда первый шок прошёл.

– Глупенький, я не могу подойти к гениальному изобретению, которое купила втридорога, даже если поймаю Гарольда! Оно же может уничтожить и меня! Нет, внутрь мне путь заказан! Но теперь мне некогда вошкаться и жалеть сирот! Я закину внутрь Элли, не подходя близко к аппарату, и дело с концом! С духом это бы не вышло, ведь он как сквозняк! А с человеком запросто!

Призрак в теле Элли всхлипнул. Мариетта взревела:

– Не изображай бедную овечку, Гарольд! Ты явился сюда за своей шкатулкой!

Старушка пролетела сквозь детей, обдав их холодом, подхватила Элли и вылетела с ней в окно. Звон, грохот! В разбитое окно тут же задуло ночным прохладным воздухом.

– Но как? – У Спука отвисла челюсть.

– Серые призраки могут получить такую силу лишь раз в месяц и лишь на пике эмоций. Ведь луна вот-вот взойдёт.

– Полнолуние. – Лицо Спука сморщилось, словно маска Пьеро.