Спуку и Фантоме казалось, что «Тупик» должен проснуться, ведь случилось немыслимое! Но люди спали, и только дыра в окне, часть которого прикрывала штора, напоминала о том, что Мариетта утащила Элли и собирается убить её. А заодно и бывшего мужа.

– Гарольд же мог просто покинуть тело Элли, – жалобно сказал Спук.

– Он нарушил запрет Мариетты и потерял силы. Бедный! А мы ещё за ним гонялись. Помнишь, когда он пытался принять свою форму? Он же просто хотел попросить о помощи!

– Значит, та записка от него? Это же Элли отправила нас в архив!

– И мы схватили Мариетту тогда, в сорок седьмом номере. А она притворилась, что случайно попала внутрь!

– Звоним в полицию?

Фантома посмотрела на брата, высоко подняв брови. Тот смутился:

– Я просто не знаю, что делать!

– Брать и всех спасать, какие ещё варианты? – развела руками Фантома. – Даже если вызвать клан, они будут добираться сутки. А там уже некого будет спасать. Совсем.

У Спука даже волосы будто побледнели.

– Она вернётся за нами?

– Уверена. – Фантома потянула Спука к двери. – Сейчас дотащит Элли до того аппарата, а потом за нами. Свидетели ей не нужны. Никто не позволит призраку управлять отелем, а «Тупик» для неё важнее всего на свете, это мы уже заметили. Папа же предупреждал, что в полнолуние серый призрак попытается нас убить. Уходим!

Дети побежали к выходу, с трудом отперли дверь, потому что замок заело, выскочили в холл.

– В номере она нас найдёт, – растерялся Спук. – Куда деваться ночью в незнакомом городе? Нас даже в гостиницы без взрослых и документов не пустят.

– Справимся. – Фантома сжала руку брата. – А место есть только одно. Где нас не сразу будут искать.

Девочка многозначительно постучала носком туфельки об пол. Снаружи раздался какой-то шум, и дети выбежали из «Тупика». Фантома сбила горшок с высохшим цветком, и он с грохотом покатился по ступеням.

– В обход! – От ужаса голос Фантомы сорвался на визг.

До угольной дверцы было рукой подать, но путь этот пролегал мимо подвальной двери. К которой приближаться сейчас было смерти подобно. Поэтому оставалась дорога, которую им показала недавно Элли. Через соседний квартал на узкую улочку между домами. Нужно лишь сдвинуть доску в заборе и попасть на задний двор «Тупика».

Ночь была свежей, каждый звук множился эхом и казался преувеличенно громким. Звонче всего стучали каблучки Фантомы, поэтому она старалась наступать только на носки. Спук крепко держал сестру за руку. Та бросила на него взгляд искоса и подумала, что он впервые попал в такую передрягу. Для Фантомы это был уже второй раз или третий. Но тогда братишка был слишком мал, а чувствительные привидения просили девочку хранить секрет их спасения.

Нет ничего хуже, чем лезть в ночи в угольную дверцу здания, в котором обитает серый призрак. Враждебно настроенный серый призрак. Но если вся твоя жизнь, родители и надежда их спасти находятся за этой дверцей, выбирать не приходится. Вокруг было так тихо, что Спуку и Фантоме начало казаться, что им всё привиделось. Только адреналин, сжимающий виски и сковывающий руки и ноги, напоминал о случившемся.

– Я первая, – сказала Фантома, когда они открыли дверцу. – Подам знак, включив свечение в ладони. Тогда и ты спускайся.

Девочка протиснулась в проём и беззвучно спланировала на пол подвального закутка. Прислушалась, боясь дышать. Потом подняла ладонь, будто окутанную синеватым пламенем. Спук стремительно влетел внутрь, видимо, снаружи одному было совсем не по себе.

– Аккуратнее, – сдавленно сказала Фантома, брат едва не сбил её с ног.

Тишина и темнота. Но не баюкающие, а тревожные, скрывающие опасность.

– Слушай, будем делать так, – начала Фантома, – иду первая. Если услышишь любой шум, что-то странное, сразу убегай, понял?

Спуку очень, очень хотелось согласиться. Но он знал, что не сможет оставить сестру. Даже если она порой вредничает и насмехается над твоими знаниями или причёской. Это всё равно что оставить самого себя в этом тёмном, ужасном подвале. Который Фантоме, наоборот, нравился. Ей было и страшно, и тревожно, но вместе с тем она явно чувствовала что-то похожее на восторг. Желание встретиться с опасностью лицом к лицу и победить. Всё это имело смысл, если есть за что бороться.

Тунц!

Спук и Фантома окаменели. В основной части подвала с грохотом отлетела в сторону потайная дверца.

– Я поймаю этих паршивцев и отправлю к родителям, – прошипела Мариетта за стенкой и вылетела на улицу.

Выждав минуту, Фантома наклонилась к брату:

– Пока она будет нас искать, мы найдём Элли, маму с папой и вытащим их отсюда.

И они вышли из закутка. В подвале горело аварийное, тускло-синее освещение. Такое бывает, когда сети перегружены и вот-вот отключатся – видимо, аппарат Мариетты почти обесточил здание.

– Лезь! – прошептал Спук, испуганно оглядываясь на вход.

Фантома пробралась за потайную дверь, отошла на пару шагов, чтобы дать место Спуку.

– А теперь быстро! – скомандовала она.

Знакомый тёмный коридор, едва видимая дорога (на этот раз дети включили свечение в ногах, чтобы не споткнуться). А вот и аппарат, похожий на перевёрнутую кастрюлю. Видно, что Мариетта боялась подходить вплотную. Элли лежала наполовину внутри, ноги же торчали из нового отверстия внизу «кастрюли» наружу.

– Хватай за ноги! – Фантома подлетела к девушке, с опаской заглядывая внутрь призракоуничтожительного аппарата.

– Тяжёлая, – пропыхтел Спук.

Они совсем забыли, что призрак, вселившийся в человека, в несколько раз увеличивает его вес. Девушка была без сознания, своим ходом ей не сбежать.

– Эй, попробуй встать. – Спук безнадёжно потряс ногу Элли.

– Храпеть больше не можешь? – спросила Фантома. – О, я придумала! Надо дать ему немножко сил.

Спук потянулся к Элли, чтобы поделиться с ней призрачной энергией, но сестра его остановила:

– Нет, я сама! Даже не думай!

Фантома включила свечение в ладонях и положила их на ступни Элли. Не прошло и минуты, как девушка зашевелилась со стоном. Потом открыла глаза, увидела, где находится, и с воплями начала выползать наружу. Вопли были мужские, значит, Гарольд по-прежнему находился внутри.

– Ноги не идут, – жалобно сказал он басом.

– Почему она так зла на вас? – Спук сгорал от желания всё узнать.

И поскорее уйти от страшного аппарата.

– Где наши родители? – Фантома от нетерпения затрясла руками.

– Здесь их нет, Мари спрятала их в кухонном чулане. Запустила свои силы серого призрака на полную, сами они не выберутся. И кухарке запретила туда заходить, мол, там мыши.

– И они сидят там с самого утра? – Фантома схватилась за щёки.

От избытка чувств она становилась эмоциональной и потом долго стеснялась таких вспышек.

– Это я во всём виноват, – сказал Гарольд, повесив голову на грудь, – я хотел быть образцовым мужем. Не давал Мари управлять отелем, отвергал её идеи, чтобы она не переутомилась. Чтобы плела свои кружева и читала книги. Мне казалось, что я делаю её счастливой! Но она, оказывается, так злилась, так злилась на меня.

– А какой важный для вас предмет она спрятала? – Фантома готова была уже запрыгать, лишь бы поскорее всё решить.

Если уж они не смогут вытащить Элли из подвала, можно попробовать освободить Гарольда, чтобы Мариетта потеряла к девушке интерес.

– Я не могу сказать! Она наложила запрет и на это! – В голосе Гарольда послышались слезливые нотки.

– Намекните! – взмолился Спук. – Ведь это не запрещено?

Гарольд зажмурился, чтобы лучше думалось, и выпалил:

– Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое! Голубое!

– Что это значит? – спросили Фантома и Спук разом.

Фантома нахмурилась. Где-то она слышала эту фразу… Она касалась чего-то важного и чего-то, что в будущем будет иметь значение и для самой Фантомы.

В помещении вдруг стало холодно, как будто в морозный зимний день распахнули окна. «Кастрюля» загудела громче. Спук и Фантома прижались к Гарольду с двух сторон, пока он, прислонившись к аппарату, тяжело дышал. В дверях над лесенкой стояла Мариетта. Вид у неё был зловещий, теперь, когда ей не нужно было притворяться человеком: всклокоченные волосы шапкой вились вокруг головы, подол длинного цветастого платья парил над полом. Глаза горели как у кошки, а пальцы скрючились, будто Мариетта готовилась напасть.

– Решили сделать злодейкой меня?! – прокричала она.

Голос у неё был будто наэлектризованный, в волосах потрескивали искры.

– Ой, не-ет, – пробормотал Спук.

Этот урок папы он запомнил хорошо: поведение серого призрака накануне взрыва. Ещё чуть-чуть – и «Тупик» взлетит на воздух вместе со всеми, кто внутри. Фантома тоже это отлично понимала и решила использовать единственный метод, который был возможен. Разговорить Мариетту. Неспроста во всех историях злодеи любят много болтать – злыми их делают обиды и тяжёлое прошлое, о которых можно говорить. После разговора боль их отпускает. Только злодеям не хватает сознательности, чтобы обращаться к психотерапевту или друзьям (которых они тоже не умеют выбирать), и потому они начинают пакостить кому-то или миру целиком. В зависимости от масштаба личности.

– Злодеев судят по поступкам. А вы пока ничего плохого не сделали, – сказала Фантома, аккуратно подбирая слова. – И я чувствую, что у вас нет тяги к ужасным поступкам. Вас как будто загнали в ловушку, вот как я чувствую.

Спук зажмурился, взрыв мог последовать тут же. Но Мариетта пока держалась, тяжело дышала призрачной грудью. Конечно, это была лишь имитация дыхания, но серые призраки обычно битком набиты эмоциями и проявляют их так, как привыкли при жизни.

– Это всё он! – завопила Мариетта, указывая на Гарольда. – Он испортил мне жизнь, а потом и смерть! Я так надеялась поуправлять отелем, когда его не станет, но и тут он не дал мне воли. Умер со мной в один день и час, представляете? Хоть я и моложе на десять лет! Ух, как я возненавидела его за это. Будь мужчиной, Гарольд, и оставь Элли!

Элли обмякла, завалилась на бок. Рядом с ней зависло облачко сиреневого с блёстками тумана. У тумана проступили глаза и рот.

– Мари, это всё, что от меня осталось!

– И поделом!

Под потолком подвала пророкотал гром. Фантома и Спук, переползший к ней, крепко обнялись.

– Лезь в аппарат! – взвыла Мариетта, а Гарольд бросился прочь.

Так они покружили по подвалу пару минут.

Мариетта – плотная, как человек, и Гарольд – в виде облачка. Он мог бы просочиться сквозь стену, но не хотел бросать детей, ведь они не бросили его, когда узнали, где родители. Мариетта в конце концов подлетела к лестнице и села на нижнюю ступеньку.

– Он не давал мне и слова сказать, – ох, сколько горечи было в голосе серого призрака! – Даже картинку выбрать для холла, даже цветы в палисаднике посадить. Потому, как только мы умерли, я скрыла это. Все думают, что мы уехали в отпуск, из которого Гарольд не вернулся. Я так рыдала, стоило кому-то вспомнить о нём, что скоро эта тема была закрыта. Только рыдала совсем по другой причине! А потом я выбросила в подвал все страшные рамки с фотографиями, эти безвкусные деревяшки. И засыпала садик гравием. И перепутала номера на комнатах. Теперь в «Тупике» всё по-моему! Вот только выгнать его я не смогла. Привязка к месту. Я стащила шкатулку Гарольда, которую он не давал мне открывать при жизни. Там действительно что-то ценное для него, и я смогла управлять им. Запретила просить о помощи, запретила говорить кому-то о шкатулке. Только заставить залезть в аппарат я не могла. Призрака легко подчинить, украв самый значимый для него предмет, но это касается всего, кроме уничтожения. А поймать Гарольда мне не удавалось. Потом нашла объявление вашего отца. Понадеялась, что получу Гарольда в руки и отправлю его в эту машину. Если бы мне помог какой-то человек. Знаете, как трудно было портить собственную водопроводную систему, чтобы вы подумали, что это Гарольд? Я почти сломала одно соединение, пришлось потом просить постояльца чинить!

– Вы знали, что Гарольд вселялся в Элли? – Спук был так заворожён рассказом, что острое чувство опасности в его душе притупилось.

Мариетта покачала головой.

– Но на всякий случай запретила горничной входить ко мне. Ведь она могла найти и выкрасть шкатулку.

– А что там внутри? – Спука снова одолело неуместное любопытство.

Мариетта пожала плечами:

– Даже не думала открывать. Бейсбольные карточки? Трубка его отца? Пф! Он никогда не интересовался моей жизнью, и потому я не собираюсь интересоваться его.

Фантома слушала разговор, пока на виске у неё билась венка и путались мысли. Она отчаянно пыталась вспомнить значение фразы «Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое». Как будто это могло решить дело. Ведь беседа пока помогала мало, вокруг Мариетты так и вились искры. Она говорила о том, как непросто управлять отелем, когда приходится бороться с призраком неугодного мужа.

– Счета! Налоги! Мне пришлось скрыть свою смерть.

– Но зачем? – спросил Спук, и Фантома мысленно поблагодарила его.

Пока он болтал, у неё было время вспомнить. Почему-то в голове у неё всплыли сцены любимого сериала бабули Бабак, про жизнь семьи аристократов начала прошлого века. Но Фантома никак не могла увязать эти не имеющие смысла обрывки воедино.

– В нашей стране запрещено управлять отелем, если ты призрак! – Возмущению Мариетты не было предела. – Да и во всех странах, кроме Трансильвании, области в Румынии. Но я не могу перенести туда «Тупик»! Ведь это достояние моих предков. Дедушка говорил мне, что я буду отличной владелицей отеля и приведу его к небывалому процветанию. Он же не думал, что Гарольд запрёт меня в четырёх стенах и заставит плести кружево!

– Почему вы прямо не сказали нам, что призрак – ваш бывший муж? – нахмурилась Фантома.

Слово «муж» встало у неё в один ряд с фразой и сценами из сериала.

– Тогда твои родители быстро нашли бы его привязку к месту, и он бы сбежал. А я не собираюсь давать ему такой шанс! Ведь он… Он никогда не любил меня!

Последняя фраза прозвучала громоподобно, «кастрюля» затряслась, как стиральная машинка на больших оборотах. Воздух трещал от электрического напряжения.

– А теперь я не могу позволить уйти и вам! – закричала Мариетта (погромче, чтобы не дать себе передумать).

Гарольд испустил тяжёлый вздох, Спук закричал тоненько, как заяц, а Фантома отдавила ему ногу. Да, жаль, что Мариетта провела свою жизнь без смысла, не занимаясь любимым делом. Но сейчас она стала настоящей злодейкой, а Бабаки не показывают своего страха преступникам!

– Лезьте внутрь! – взвизгнула Мариетта.

А сама стала надуваться, больше, больше. «Теперь я знаю, как выглядит серый призрак перед взрывом, но никому не смогу этого описать», – с горечью подумала Фантома и прижала Спука к себе. Гарольд лёг ей на плечи как шаль. Он щекотал ей голую шею, словно тонкая, невесомая ткань.

И это ощущение собрало обрывки мыслей воедино.

Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое.

Муж.

Сцены из сериала.

Тонкая ткань на плечах – фата.

– Это же про свадьбу! – заорала Фантома, как будто её крик мог остановить неминуемый конец. – Свадебный наряд невесты!

– Что? – Мариетта раздувалась и не могла остановить этот процесс.

– Что было у вас голубого цвета в вашем свадебном наряде?

– Ты не сможешь меня отвлечь! Я всё равно запихну вас в этот аппарат. Даже если мне придётся погибнуть самой! – разъярённо воскликнула Мариетта.

– Просто ответьте! – взмолилась Фантома, чувствуя, как дрожит Спук в её объятиях.

– Перчатки! Какое это имеет значение? – Мариетта достигла в ширину трёх метров и продолжала расти.

До взрыва оставалось несколько секунд.

– Самая важная вещь Гарольда – это ваша свадебная перчатка! – прокричала Фантома. – Он всегда любил вас! Но не умел это показать!

Всё в подвале замерло, даже «кастрюля» перестала жужжать. От избытка электричества в воздухе её блок питания не выдержал и с громким чпоком перегорел.

– Что-о-о-о? – тонко протянула Мариетта, пока «о» постепенно не перешло в протяжный свист и шипение.

Мариетта сдувалась как гигантский воздушный шар. Гарольд отлетел от Фантомы, завис над полом и заплакал:

– Ты была самым важным для меня человеком. И я старался беречь своё сокровище. Прости меня! Я не мог сказать тебе о содержимом шкатулки, ведь ты запретила раскрывать эту тайну всем! Всем, включая тебя саму!

Облегчение упало на Фантому и Спука невероятной тяжестью. Коленки у них подкосились. Они сели, крепко держась за руки. Аппарат сгорел, Мариетта сдулась. Жаль, только она не заплатит теперь, ведь Бабаки не выполнили свою работу. Придётся возвращаться домой к бабуле Бабак, где они будут слушать её тоскливые рассказы о прошлом и смотреть скучные сериалы.

Ни с того ни с сего Фантома вдруг подумала: а говорила ли она когда-нибудь бабуле, что любит её?

Зато скоро появилась возможность сказать это родителям, которых дети освободили. Тина плакала и смущала этим Спука, который едва мог дышать из-за крепких объятий матери.

– Ну, мам… Ну, хватит! Отпусти. Всё же в порядке.

Тина отстранилась, внимательно посмотрела на сына:

– Я привыкну когда-нибудь к тому, что вы взрослеете?

Фантома фыркнула:

– Да как только мы поступим в колледж, вы сразу войдёте во вкус! Только представьте: не надо никого будить по утрам, заставлять делать уроки, воспитывать…

Руки Кабуса мелко дрожали, он сжал плечо Фантомы так, что она пискнула от боли.

– Ой, извини! Как вы могли… Такая опасность. И мы с Ти… То есть с мамой так вас подвели!

– Ну что ты! – Фантома бросилась обнимать отца, чем почти напугала его. – Вы сделали практически всё сами. И вот, о чём я думала там, в подвале. Мам, пап, я вас очень люблю.

Тина нервно рассмеялась, признание из уст Фантомы поразило её не меньше, чем вся история с Мариеттой.

– Быть родителями – самая сложная работа в мире.

Кабус кивнул, потом сгрёб в объятия детей:

– Но я бы никогда и ни на что её не променял.