Я смотрела, как уходит отец, и мое сердце колотилось как сумасшедшее. Я не могла этого сделать. Сегодня у меня ни за что не получится. Дверь открылась, и вошел Люциан. Я уставилась на него огромными глазами.

— Елена, перестань. Это твои способности. С тобой все будет хорошо.

Я покачала головой. Мне нужен был Блейк. У него был способ представить все в лучшем свете для меня, и каждый, кто входил в дверь, был не он.

Я расхаживала по комнате и хваталась за волосы.

— Я… не могу…

— Остановись, стоп. — Люциан остановил мое хождение. — С тобой все будет в порядке. Его способности не причинят тебе вреда. Они освободят тебя. Обещаю.

— Почему в этом месте все дают обещания, которые никогда не выполняют? — крикнула я.

— Это жестоко. Мы не даем обещаний легкомысленно. Кто не сдержал своих обещаний?

— Забудь об этом.

— Нет, я хочу знать, кто?

Я закрыла глаза и села на каменную скамью рядом с воротами. Ропот зрителей вывел меня из себя. Было бесполезно даже говорить об этом. Это могло только подвергнуть его жизнь опасности. Рубикон был рядом, а у них у всех обостренный слух.

Он подошел и сел рядом со мной.

— Поговори со мной.

— Блейк, хорошо?

— Блейк? — спросил он. — Он может быть идиотом, Елена, но он не дает обещания легко, особенно если не может их выполнить.

Я вытерла случайно набежавшую слезу.

— Это не имеет значения.

— Нет, имеет. Что он тебе пообещал?

— Это глупо.

— Не, раз так тебя расстраивает.

— Я знаю, что для него это была просто миссия — вернуть меня домой в целости и сохранности, но он мог бы сделать это и без обещаний.

— Что он обещал?

— Что я останусь с ним, хорошо? — закричала я, и Люциан прищурился. — Он заставил меня сильно влюбиться в него, Люциан. С тех пор, как мы приехали сюда, я почти не видела его. Я знаю, что это безнадежное дело, но он нравится мне больше, чем следовало бы, — прошептала я последнюю часть, надеясь, что Рубикон меня не услышит.

— Елена? — сказал Люциан, а затем из динамиков зазвучал голос ведущего. Он объявил предварительное шоу. Это снова были «Оборотни».

— Ты знал об этом? — спросила я Люциана.

— Да? Извини. Я думала, ты тоже.

Я покачала головой.

— Все в порядке.

Кадры на экране показывали подиум, поднятый из земли. Группа заставила всех закричать.

Появилось лицо Блейка. На нем была темная майка, и его мускулы выпирали повсюду. Остальные участники группы были одеты так же. Кожаная юбка закрывала его талию и ниспадала до лодыжек.

Он выступал перед шоу. Вот почему его здесь не было.

— Я ненавижу его голос, — пробормотала я, и Люциан рассмеялся. — Он на самом деле исполнил для меня серенаду на другой стороне. Блейк действительно изо всех сил старался сблизиться со мной. Он мог бы смягчить это.

Аплодисменты прекратились, и Блейк заговорил.

— Вау, думаю, всем вам не терпится увидеть, как Рубикон упадет на свою задницу.

Люциан рассмеялся, поскольку это заявление еще больше подействовало мне на нервы.

— Для меня честь играть для вас сегодня вечером и представить девушку, которая очень близка моему сердцу, а со временем и вашему тоже. Она Мэлоун до мозга костей. Сводит всех с ума.

Раздалось еще больше смеха. Почему он это сказал?

— Слушайте, слушайте, — прокричал Айзек в микрофон.

Блейк усмехнулся, а затем выкрикнул имя Айзека. Тот забренчал на гитаре, и все посходили с ума.

Тай был за барабанами. Он был коренастым чуваком с волосами, подстриженными в армейском стиле. У него были красивые ямочки на щеках, когда он быстро бил по барабанам, и, судя по тому, что я помнила о той ночи, он был еще и самоуверенным.

Затем появился Джейми, тоже на гитаре, и Тео на клавишных. И так появились «Оборотни».

— Сегодня я собираюсь немного рассказать вам о жизни принцессы. Это одна из ее любимых песен, и я не знал, сколько в ней смысла, пока не услышал слова. Надеюсь, вам понравится.

Клавишные заиграли вступление к «Fix you», и я уставилась на Люциана.

Он поднял руки.

— Я не говорил ему, Елена. Клянусь.

Он пел, и это было почти лучше, чем Coldplay. Музыка была его жизнью. В нем было столько страсти. Эмоции отражались на его лице с закрытыми глазами. Все аплодировали, когда он пел последний куплет первого абзаца. И он улыбнулся, когда открыл глаза.

Все слушали, и способности танцевали у них на ладонях. Экран телевизора сменился изображением дома.

— Что это?

— Он показывает им, как выглядит другая сторона. — Люциан прищурился, глядя в телевизор.

Блейк был лучше, чем Эмануэль.

Я встала и подошла к воротам, но я могла видеть только синие, желтые и темные тона света, отражающиеся от земли. Сцена парила над воротами. Я не могла видеть того, что видели они.

Я снова посмотрела в телевизор. Это были огни, которые указывали путь на экране. Это было то, что мы увидели, когда вернулись.

Я села рядом с Люцианом в благоговейном страхе, наблюдая за экраном.

— Это действительно произошло? — спросил Люциан, и я кивнула.

— Этот парень — Лунный Удар, который видел твою жизнь?

Я рассмеялась.

— Я тоже задавала себе этот вопрос, поверь мне.

Он улыбался, когда мы смотрели на экран. Это было все, через что мы прошли. Слезы навернулись мне на глаза, когда я пыталась забыть это, и вот он показал всем. Он играл с огнем, показывая этому Рубикону, особенно то, насколько мы были близки. Я покраснела, когда он показал всем наши поцелуи и тот незабываемый снежный день. Толпа зааплодировала, а Люциан просто приподнял бровь с тонкой улыбкой на губах.

Заиграло музыкальное вступление, и изображения исчезли. Айзек и Джейми играли вместе. Блейк подпрыгивал на сцене, поскольку он просто наслаждался музыкой, которую играла его группа. Тай пришел с барабанами. Я никогда не хотела знать, как он будет звучать, исполняя эту песню.

Я смеялась вместе с Люцианом, просто наблюдая, как он подпрыгивает на сцене, веселясь с участниками своей группы. Я никогда не собиралась разлюбить его. Они все пели припев. У меня от этого мурашки побежали по коже.

— Он не нарушал обещания, Елена, — сказал Люциан.

Я посмотрела на него, и в его глазах была нежность.

— Ты останешься с ним навсегда, если сегодня заявишь права на его гигантскую задницу.

Мое сердце перевернулось, когда я посмотрела на Блейка, поющего последний куплет на экране.

— Что?

— Он — Рубикон. Как ты этого не знала?

У меня пересохло в горле, когда я перевела взгляд обратно на Блейка, а потом на Люциана.

— Нет, он — Драконианец. У него есть дракон. Я видела их.

— Ты уверен, что это был Блейк? Я помню, как он развалился перед ступеньками, защищая твою костлявую задницу.

Блейк не был человеком. Он был гигантской задницей, на которую я должна была заявить права.

Люциан рассмеялся, увидев выражение моего лица.

— Ты никогда не искала, кто такой Рубикон, не так ли?

Я искала только Блейка, и он всегда появлялся на экране с блондинкой. Я даже не потрудилась прочитать заголовки.

Я закрыла глаза и вздохнула.

— Нет.

Он тихо рассмеялся.

— Ты странная девчонка, Елена.

Блейк спел еще одну прекрасную песню, слова которой толпа подпевала припеву колыбельной.

— Он написал ее сам.

— Как она называется? — Я все еще пыталась осознать, что Блейк был зверем… самым настоящим зверем.

— «Никогда не дыши».

Слова были прекрасны. Речь шла о девушке с рыжими волосами и веснушками, и я понятия не имела, что я к этому чувствую. Он говорил так, будто она была для него всем.

— Кто она?

— Думаю, это ты, но тогда он не знал, как ты выглядишь, поэтому импровизировал.

Ощущение внутри меня потеплело, будто шарик теплой слизи просто лопнул и вдохнул жизнь в мою душу. Блейк был Рубиконом. В голове у меня стало пусто.

Люциан продолжал смеяться, пока я смотрела на экран. Я закрыла глаза, и смешок сорвался с моих губ. Это было так глупо, спрашивать пытался ли он заявить права на Рубикона. Почему он не сказал мне правду?

— Теперь ты чувствуешь себя лучше?

Я посмотрела на Люциана, на губах которого играла мягкая улыбка.

— Елена, это не Блейк, когда Рубикон на ринге. Тебе нужно сражаться от всего сердца, потому что я могу обещать тебе это, он не хочет причинить тебе боль. Но он не контролирует зверя, когда находится на ринге. Он также не из тех, кто уступает.

Я кивнула.

Музыка прекратилась, и Блейк пожелал хорошего вечера, когда океан людей снова взбесился. Сцена опустилась на землю под всеобщие песнопения и одобрительные возгласы, а затем каждый участник группы превратился в какое-то животное. С них слетели рубашки и кожа, и аплодисменты толпы были оглушительными. Это продолжалось долго. Мои глаза расширились и остановились на этом зрелище.

Я подпрыгнула, когда черная пантера прошла мимо ворот.

— Лу, принцесса.

— Тай. — Люциан помахал.

Я наклонилась ближе к Люциану и прошептала:

— Это барабанщик?

Люциан усмехнулся.

— Иди и забери своего дракона, Елена.

Сцена снова поднялась на крышу, и вся арена осветилась. Не было никаких признаков Рубикона, но камеры мигали как сумасшедшие.

Ворота поднялись, и ведущий начал объявления, поблагодарив всех, кто спонсировал сегодняшнее заявление прав.

— Не бойся своих способностей, они не причинят тебе вреда.

— Спасибо, Люциан. За все.

Он закатил глаза.

— Ты не умрешь.

Я хихикнула.

— Будем надеяться, что нет.

Я все еще не могла поверить, что Блейк был Рубиконом. Почему все называли его маленьким самоуверенным говнюком? Ладно, так оно и было, когда воспоминание о той ночи в Лонгботтомсе промелькнуло у меня в голове.

Я вышла на яркий свет. Вспышки ослепили меня, а приветственные крики вибрировали под землей. Мои ноги хотели убежать. Что-то гигантское привлекло мое внимание на противоположной стороне.

Он был огромен. Я закрыла глаза, когда на них навернулись слезы. Это больше не был симулятор. Это было реально, и это был Блейк. Я тоже не хотела причинять ему боль.

Я фыркнула, когда в моей голове всплыло другое воспоминание. Той ночью, когда улыбка Фокса исчезла. Блейк сказал ему, кто он такой.

Я открыла глаза, и Рубикон уставился на меня. Это не Блейк, Елена. Он не контролирует себя.

Ворота закрылись, и Люциан показал мне поднятый большой палец. Мое сердце колотилось как сумасшедшее.

Песня не играла, я сказала папе, что это глупо. У меня не было песни для драки, как они ее называли.

Ничего не происходило. Я не сделаю первый шаг. План состоял в том, чтобы защищаться.

Это не Блейк, Елена. Заяви на него права; он должен сдаться.

Он шел ко мне. Каждая чешуйка двигалась от мускулов. Он был размером с дом, возвышаясь надо мной, когда сокращал расстояние. Усики вокруг его головы были гигантскими и медленно двигались в такт его шагам.

Мое сердце бешено колотилось в груди, и адреналин не помогал мне, как в симуляторе. Он делал свое старое дело, замораживая каждую конечность на месте. Я глубоко вздохнула и стала ждать, когда болото или что там еще он планировал изменить арену.

Я фыркнула, вспомнив кое-что, что Блейк сказал мне в лесу. Я бы тоже поверила ему, если бы он сказал мне, что он — дракон. Он говорил мне правду. Он никогда не лгал.

Зверь подошел ко мне, и его павлиньи голубые глаза уставились на меня в ответ. Если бы я встретила его, я бы знала, что это он. Ни у кого, кроме него, не было глаз такого цвета.

Он наклонился, и я замерла. Его морда приблизилась к моей щеке, и он принюхался.

Я не знала, что происходит, но вспышки камер сошли с ума, а из толпы донеслись щебет и вздохи. Даже ведущий заикался. У него не было слов.

Я закрыла глаза и почувствовала тепло, которого никогда раньше не испытывала. Это жгло в десять раз сильнее, чем костюм, и вот так просто прекратилось. Все было кончено.

— 43 -

ЕЛЕНА

Все стихло — такая же неестественная тишина, как в тот день на заправке. Не было ни ветерка, ни шума. Это было необычно для такого многолюдного места, как это.

Я открыла глаза, а зверь все еще парил в нескольких дюймах от меня, как дом. Он уставился на меня полуприкрытыми веками и павлиньими голубыми глазами, в которых теперь были вертикальные прорези зрачков. Он не двигался вместе со мной, как внутри симулятора. Розовое и оранжевое пламя окружало нас. Языки пламени не трепетали, как обычные языки пламени. Они застыли во времени. Это было так странно.

Что, черт возьми, происходит?

Восхождение всплыло в моем сознании, и я вышла из пламени.

Действия каждого человека в толпе превратились в камень. Звук, динамики. Большинство людей уставились на нас широко раскрытыми глазами и круглыми, разинутыми ртами.

Некоторые наклонялись ближе к человеку рядом с ними, хватаясь за его куртки или рубашки. У других были нахмуренные брови.

Я оглянулась на комнату, из которой вышла. Люциана там больше не было.

Рубикон застыл, его голова все еще была низко опущена к земле, и огонь окружал его голову и верхнюю половину. Оранжевое свечение просвечивало сквозь некоторые части его чешуи. Это было красиво.

Движение привлекло мое внимание слева, и мой взгляд метнулся к тому месту. Теперь там ничего не было. Движение послышалось несколькими рядами ниже, и мой взгляд скользнул по толпе несколькими рядами ниже.

Что бы это ни было, оно двигалось так быстро, что я не успевала его разглядеть. Движение произошло справа от меня.

Мое сердце замерло, когда ледяной палец пробежал по моей спине. Мурашки побежали по коже, и я почувствовала, как адреналин бежит по венам. Я ненавидела это чувство.

Движение проникло на ринг, и я резко повернула голову в его сторону. Это был мужчина в черном плаще. Он подошел ближе ко мне, и мои ноги отказались двигаться.