Мой взгляд упал на улыбающегося мне Люциана.

— Это похоже на катание на американских горках?

— Если тебе страшно, просто закрой глаза и не забудь сделать глубокий вдох, когда все прекратится. Это помогает.

— Прекратится, где? — спросила я. Ничто из того, что слетало с его губ, не имело смысла.

— Расслабься, Елена. Просто наслаждайся поездкой. — Он одарил меня одной из своих сладких улыбок и откинулся на спинку кресла.

Я глубоко впилась пальцами в подлокотники, когда механическая перекладина опустилась над нами и сильнее вдавила нас в кресло.

— Наслаждайся, — с улыбкой сказал мастер Лонгвей, и двери закрылись. Я ничего не могла видеть.

Нервный смешок сорвался с моих губ, когда стулья просто остались на одном месте, играя с моими нервами. Я попыталась успокоиться и сделала глубокий вдох, медленно выдыхая через нос.

Сопли попала в горло, отчего мой желудок подскочил к горлу.

Мой конский хвост развевался во все стороны, а губы и лицо, казалось, хлопали, как в мультфильмах. Скорость возросла, и с моих губ сорвался крик. Я крепче вцепилась в подлокотники.

Люциан вскрикнул, когда лифт продолжил спускаться. Ему это очень нравилось.

Затем, как будто мы только что достигли дна мира, все остановилось.

— Глубокий вдох, Елена, — сказал он взволнованно, и я не раздумывала дважды.

Я думала, что умру, когда боль пронзила все мое тело. Я закричала и выдохнула, что сделало боль в десять раз сильнее. Было такое чувство, будто кто-то пометил меня железным колом по всему телу. Я пыталась заглушить свои крики и изо всех сил стискивала зубы. Потом это просто исчезло. Все просто прекратилось.

Я учащенно дышала, обхватив голову руками. Мое сердце бешено колотилось, а звон в ушах мешал слышать Люциана рядом со мной.

Двери лифта открылись, и свет ослепил меня. Голос королевы Мэгги раздался прямо передо мной. Как, черт возьми? Это было ненормально!

Я открыла глаза, и она держала передо мной коричневый пакет. Меня стошнило в пакет, и Люциан усмехнулся.

— Люциан, это не смешно? — пожурила королева.

Тошнота, наконец, утихла.

Люциан уже поднялся со своего места, и мой отец обеспокоенно посмотрел на меня.

— Ты в порядке, Медвежонок?

— Жить буду. — Мой взгляд метнулся к Люциану, стоящему у стола и поедающему пачку крендельков. — Как тебе это может нравиться?

— Тебе следовало задержать дыхание.

— Это безумие.

— Со временем становится легче, Елена. Я делал это миллион раз и почти ничего больше не чувствую.

— Это не может быть полезно для тела. — Я посмотрела на королеву, когда она расстегивала ремешки.

— С моим все в порядке. Каждый орган на своем месте, если это то, о чем ты беспокоишься, — ответил Люциан.

У меня подкашивались ноги, когда королева Мэгги помогала мне встать со стула.

Это была поездка прямиком из ада.

Позже в тот же день Миша показала мне слабые места, о которых она говорила, внутри симулятора.

Он был таким большим, что мы проходили под его телом.

Люциан приостановил игру, чтобы мы могли оценить его. Она постучала по месту на серебристой плоти под ним. Это было одно, но он очень оберегал его. Все, кто пытался сделать это, были затоптаны до смерти его огромными лапами. Люциан едва выбрался из-под него.

— Эта лодыжка, — Миша пнула заднюю левую лодыжку, — требует большой нагрузки. Он левша, и, насколько я поняла, на эту лапу приходится большая часть его веса. Так что он будет защищать ее, Елена, поскольку он это знает.

Я кивнула.

У него было только три слабых места, вот и все.

— У него есть четвертое слабое место, но оно тебе не сильно поможет.

— Боже мой, что это?

Она рассмеялась, когда Миа сказала мне то же самое.

— Полегче, ты.

Я замерла и рассмеялась.

— Я?

— Да. Или ты им станешь.

Мои щеки покраснели, когда я поняла, что имела в виду Миа, что это не поможет мне на ринге.

Я все еще боялась, что он раздавит меня или оторвет мои конечности, не высвободив ни одной из моих способностей. С моими способностями я могла отвлечь его, но если он их не высвободит, мне нечем будет защищаться.

Мы также в последний раз тренировались с Эмануэлем. Он хотел того же от меня, изменить болото, или что там еще мой зверь собирался бросить в меня на ринге, обратно на ринг.

Я сделала это частично, но ровно настолько, чтобы увидеть, какой валун или дерево были Эмануэля, чтобы он не застал меня врасплох.

Люциан много раз говорил мне, что Рубикон любил болото. Как-то он был камнем, которого Люциан вообще не видел, и он довольно плохо видел свою задницу.

Около шести Миша попрощалась; она не осталась на завтра. Ей нужно было вернуться к моему Папи. Я хотела, чтобы они оба были здесь.

— Помни все, что я тебе показывала, Елена. Воздействовать на его три уязвимых места, может быть, и сложно, но это самый быстрый способ раскрыть его способности. А потом все пойдет под откос, и ты заявишь права на своего дракона.

— Да, дракон не был первым в моем списке подарков на шестнадцатилетие.

Она рассмеялась.

— Он нам нужен. Я знаю, у тебя все получится.

Я снова обняла ее, и королева вручила ей маленький подарок, завернутый в красную бумагу.

— Что это? — спросила Миша.

— Кое-что маленькое от Елены.

Взгляд Миши метнулся ко мне.

— Елена?

— Нет, ты действительно мне очень помогла. Жаль, что у меня не было тебя четыре месяца, тогда у меня не было бы этого кома в животе сейчас.

Она погладила меня по руке.

— Это нормально — нервничать перед заявлением прав. Делай все, что отвлекает. Ты готова, даже если этого не чувствуешь. — Ее пальцы оставили мою руку и убрали ворсинку.

— Нет, пожалуйста. Мне будет слишком неловко. — Я схватила ее за руку.

Она улыбнулась.

— Хорошо, что бы это ни было, спасибо. Тебе не следовало этого делать, так как мне было приятно познакомиться с тобой.

— Еще кое-что. — Я вытащила еще одно толстое письмо для Папи, и она улыбнулась, взяв его. — Спасибо, Миша.

— Всегда пожалуйста, принцесса.

Я зарычала на нее, заставив всех рассмеяться.

Мы наблюдали, как она шла к лифту, и она пристегнула себя ремнями к одному креслу, а свою сумку — к другому. Как сюда попали наши сумки? Вероятно, во время последующей поездки. Я не осталась смотреть.

Она, безусловно, была моим любимым и лучшим тренером.

Лифт закрылся, и она исчезла.

Я долго принимала душ и пыталась последовать ее совету расслабиться. Ничего не работало. Ее слова о том, что я стала слабостью Рубикона, не выходили у меня из головы. Я вспомнила ту ночь, когда смотрела на него, и то, как он смотрел на меня. Знал ли он, кто я такая?

Когда я спустилась, у папы в руке были ключи.

— Я хочу тебя кое-куда отвезти.

— Хорошо, — сказала я и последовала за ним.

Он взял одну машину и поехал к овальному зданию со стеклянной остроконечной крышей. Остальное было кирпичным.

Внутри было очаровательно. Это было что-то вроде арены. Тысячи ярусных кресел окружали ее и заканчивались в стеклянных ложах для VIP-персон, смотрящих вниз на все, что происходило внизу. Я уставилась на миллионы прожекторов, прикрепленных к стене прямо перед началом остроконечной стеклянной крыши.

Внутри было много людей, которые что-то устанавливали. Они были заняты чем-то вроде сцены, и мы наблюдали, как она двигалась вверх и вниз по команде электрика.

Мы с папой заняли места в зале.

Он достал пакет, обернутый коричневой бумагой и перевязанный бечевкой.

— Завтра ты, возможно, даже не увидишь свой день рождения. Мэгги делает торт. Я знаю, как сильно ты ненавидишь сюрпризы.

Я обняла его за руку. Мы продолжали наблюдать за персоналом, развешивающим флаги. Цвета Рубикона занимали большинство из них, и по контрасту с королевским синим это выглядело красиво.

— Цвета Мэлоунов.

— Что? — спросила я папу.

— Королевский синий — это цвета Мэлоунов.

Мой взгляд вернулся к голубым флагам. На материале был напечатан какой-то золотой герб.

— Я в ужасе, папа.

— Я говорил тебе, что все важные события в нашей жизни, за которые стоит бороться, ужасны, Елена.

Я покачала головой.

— Что, если он разорвет меня на части?

— Я остановлю это, Медвежонок. Гельмут остановит это. У него не будет такого шанса, ясно?

Я кивнула.

— Открой свой подарок.

— Сейчас, — спросила я.

— Да, я хочу, чтобы ты надела это завтра.

Я кивнула и развернула подарок. Это был кожаный браслет с темно-фиолетовой отделкой. Он выглядел почти как мой другой браслет. Его сделал Блейк?

Я перевернула его и подняла клапан. Инициалы Е У М уставились на меня. Я улыбнулась, покачав головой.

— Ты же знаешь, что это не от меня.

Я кивнула. Я никогда не сбегу от него. Он не нарушил своего обещания. Я была привязана к нему, просто не так, как хотела.

— Он очень заботится о тебе, медвежонок. Имей веру, хорошо. Завтрашний день обещает быть великолепным.

Я кивнула.

Мы посидели еще немного, пока папа указывал на ложи, откуда члены королевской семьи обычно наблюдали за заявками, но завтра он будет рядом с рингом вместе с Робертом, на всякий случай.

Мы ушли после того, как мое любопытство улеглось, и вернулись домой, где нас ждал торт.

Все мои тренеры были там, кроме Миши, персонал, даже Люциан был там. Блейка не было. Его никогда не было здесь, когда я хотела, чтобы он был.

Но у меня был браслет. Я надену его завтра.

Они спели для меня, а потом я задула шестнадцать свечей.

Мэгги подарила мне так много художественных принадлежностей и красивую кожаную сумку для творчества. Я не хотела знать, во сколько ей это обошлось. Она также раздобыла много краски для фрески в Военной комнате, как называл ее Люциан. Я не могла дождаться, когда начну этот проект. Я скучала по искусству.

После заявления прав моя жизнь официально начнется в Пейе. На следующей неделе у меня будет интервью с одним из крупнейших ток-шоу. Я так нервничала, что меня чуть не стошнило.

Но это было беспокойство другого рода.

Около одиннадцати я пожелала спокойной ночи, приняла ванну и просто уставилась на свой браслет, который сделал Блейк.

На нем были цвета Рубикона, и серебристый металл, должно быть, соответствовал цвету его живота.

Я не могла поверить, что под этим комком чешуи прячется дерзкий мальчишка. Мне не повезло больше всех.

— 42 -

ЕЛЕНА

Субботним утром меня ждал праздничный завтрак.

Люциан купил мне подарочную карту в магазине, где я могла бы отоварить свое маленькое сердечко.

Его пожелания были милыми, и, если дело дойдет до драки, я поговорю с Рубиконом. Мне действительно нравился Люциан. Роберт искренне верил, что он отошел бы в сторону, если бы мои чувства к нему не были такими.

Папа вручил мне подарок. Я развернула красивый бант и сорвала бумагу. Папа улыбнулся, с любовью наблюдая за происходящим. Я достала коробку с кэмми. Он выглядел как обычный телефон, но сверху у него была крошечная серебристая рамка, которую нужно было открыть, чтобы на ней заплясала голограмма.

— Спасибо. — Я вскочила и обняла папу, который сидел в кресле рядом со мной.

Я сегодня не тренировалась, но мои нервы были на пределе. Что, если я не была готова настолько, насколько думала?

Я попыталась расслабиться. Я даже надеялась, что Блейк появится, но, как всегда, он продолжал разочаровывать меня.

Около трех я приняла душ и собралась идти в Колизей.

Камеры ждали снаружи и высвечивали темные тонированные стекла, пока Эмануэль вез нас с папой к отдельному входу.

Слава богу, они не смогли последовать за мной.

Внедорожник остановился у огромной двери. Папа вылез первым, и я подбежала к двери.

— Елена, — сказал Эмануэль, и я остановилась. — Удачи.

— Спасибо. — Я попыталась улыбнуться и вылезла из внедорожника.

Папа открыл дверь, и мы вошли внутрь.

Это было что-то вроде зоны ожидания, и большие массивные ворота из серебряной решетки на противоположной стороне вели на ринг. Прямо рядом с воротами стояла каменная скамья.

Стены были из грубых коричневых камней, которые создавали ощущение пещеры. Пол был выложен гладкими камнями, а ковер у белых диванов немного нарушал холодную атмосферу.

Там был телевизор с большим экраном, на котором демонстрировалось рекламное изображение какого-то продукта, со столом, уставленным множеством закусок. Мое внимание привлекла бутылка шампанского.

Я плюхнулась на диван, и папа открыл шампанское.

— Немного, чтобы отпраздновать твой день рождения.

Я кивнула.

Папа ждал вместе со мной, и время тянулось медленно. Он рассказывал о моих родителях и о том, как они гордились бы сегодня. Он рассказывал о моем вознесении и умолял меня, когда я увижу своего отца, не бояться. Пойти к нему. Он отказался от всего, чтобы я могла жить.

Слезы навернулись на глаза. Я могла бы увидеть его, а могла бы присоединиться к ним обоим после сегодняшнего.

Толпа снаружи быстро заполнялась, и на заднем плане играла музыка.

Приближалось пять часов, когда мое тело отключилось. Мои мысли подвели меня, поскольку я не была готова к сегодняшнему дню. Я продолжала видеть, как зверь разрывает меня на части. Это был не симулятор. Это было по-настоящему, и этот зверь собирался сделать все, что в его силах, чтобы сегодня не быть заявленным.

Я посмотрела на часы. Оставалось всего тридцать минут. Папа улыбнулся, увидев мой браслет. Он нежно взял мою руку в свою.

— Цвет тебе идет.

Я усмехнулась.

Он поцеловал меня в висок.

— Мне нужно идти, иначе, боюсь, я никогда не доберусь до своего места, чтобы посмотреть «Заявление прав века», но знай, что я в этой аудитории и болею больше всех.

Я кивнула.

— Верь в себя и своего дракона, хорошо?

Я снова кивнула.