Эгоистичный, нарциссичный, слишком самовлюбленный, импульсивный, часто неспособный подумать прежде, чем сделать, но не злой: Арес был таким, и я задаюсь вопросом, заслуживал ли он такого эпилога.

— Они не должны быть различимы, — приказывает Танатос.

Арес поворачивается к своему близнецу и думает: «Отлично, я в дерьме».

Вокруг него только вооруженные люди и еще одна фигура в капюшоне. Именно она подходит ближе, толкая тележку со всеми инструментами и гримом, необходимыми для того, чтобы сгладить любую деталь, которая делала их разными.

— Скоро придет кое-кто, чтобы привести вас в порядок, — объявляет незнакомец в капюшоне.

Незнакомка, на самом деле. Этот до ужаса раздражающий голос ему знаком, к несчастью. Дженнифер Бенсон. Или лучше — Джунипер.

Она подходит прямо к нему. Арес запрокидывает голову и отвечает ей взглядом, хотя и не различает черт её лица.

— Привет, Дженни. Пришла со мной попрощаться?

— Слушай меня внимательно, придурок. У меня мало времени, скоро придут остальные, и мне придется уйти, — шепчет она еле слышно. Пожалуй, так, чтобы слышал только Арес.

Теперь ему любопытно. Он сжимает губы в одну линию.

— У Эриса на запястье есть родимое пятно, похожее на вишню, — быстро объясняет она. — Я сообщила об этом тем, кто будет вас гримировать, чтобы вас сделали одинаковыми. Но не Урану и вообще никому другому. Это может стать твоим козырем, чтобы выкрутиться, так или иначе.

Его не удивляет такая подлянка, но он не понимает, к чему всё это. — А ты-то откуда знаешь про пятно?

Дженнифер бросает быстрый взгляд через плечо. Вдалеке они оба слышат хлопок закрывшейся двери.

— Мне сказал Аполлон. Откуда он это узнал — понятия не имею. Серьезно, послушай меня, это может спасти тебе жизнь, поверь мне.

Аполлон. Аресу почти хочется рассмеяться. Надо же, именно он дает ему призрачную надежду на спасение.

— И зачем ты мне помогаешь, Дженнифер? Ты же меня ненавидишь.

— Назовешь меня еще раз Дженнифер — врежу, — предупреждает она.

— Ладно, прости.

Она перебивает его, потому что шаги слышны всё отчетливее. — Я тебя ненавидела и, пожалуй, до сих пор ненавижу. Но всё это я делала ради денег, которые обещал Уран. Ради защиты, которую он гарантировал. Я думала, что ему не всё равно. Но потом я узнала его план на этот подвиг. Сегодня умрет много людей. И я больше не уверена, что Уран меня защитит. Видеть твою смерть было бы забавно, мучить тебя в играх было отличным развлечением, но что-то подсказывает мне, что он убьет и меня тоже. Моя месть тебе за интрижку в старшей школе не стоит моей жизни.

— У нас не было отношений… — уточняет Арес.

Дженнифер шипит: — Не делай хуже.

«Умрет много людей». Аресу хочется поблагодарить её за такой мощный заряд оптимизма.

Он задумывается на секунду. — А еще потому, что Аполлон заплатил тебе больше, верно?

— Он предложил мне больше денег и безопасный путь отхода от Урана.

Арес уверен, что видит тень улыбки на лице Дженнифер. Самый дружеский момент между ними с тех пор, как она вернулась в его жизнь.

Кто бы мог подумать, что в итоге поможет именно она? Конечно, из-за денег и потому, что поняла — Уран пустит в расход и её. Но это всё равно что-то да значит.

— Удачи, — говорит она, отступая. — Если ты сдохнешь, я не расстроюсь. Но если выживешь… ну, молодец.

— Фантастика. Спасибо, ворона.

Паршивая затея — оскорблять того, кто прикрывает тебе задницу, но мы-то уже знаем, какой этот парень придурок.

Да, в итоге родимое пятно было у обоих. Его идеально воссоздали на коже Ареса. Внешне они были неразличимы. Только слова и то, как они их используют, могли спасти настоящего Ареса.

Но этого не случилось. С сегодняшнего дня миру придется жить без Ареса Кейдена Лайвли. Красивого, обаятельного, смелого, сексуального, страстного, фант…

Блядь, слишком длинно получается.

Ладно, хватит.

Арес не умер. Хелл и Тейя выбрали правильно. Того, что слева.

И… вполне возможно, что это я.

Сюрприз.

Это вообще ни разу не эпилог моей истории.

Глава 67

ГДЕ МОЙ «ОСКАР» ЗА НЕВЕРОЯТНУЮ АКТЕРСКУЮ ИГРУ?

Вознесшись на Олимп, Геракл занял место среди богов, принятый Зевсом и Герой, и взял в жены богиню вечной юности Гебу.

Арес

Мне хотелось продолжить спектакль еще немного, нагоняя пафоса — это никогда не бывает лишним.

Ну, может, я и перегнул палку, но назад пути уже нет.

В конце концов, герои всегда торжествуют и спасаются. Злодеи проигрывают и дохнут.

Но я не из тех и не из других.

Какая судьба у антигероя? При доле везения и капле коварства — спасти свою задницу.

Во время игры я оставил Хелл послание. Оно было зашифровано в словах, которые я произносил, оно и было самими словами. Поначалу я боялся, что она не заметит. И всё же она догадалась.

Я же всегда говорил, что она мой Гений.

Я понял, почему родимое пятно может мне пригодиться. Поэтому притворился Эрисом, моим близнецом. Даже несмотря на то, что Уран оказался в проигрышной ситуации из-за эффектного появления сестры Тимоса, лучше было не рисковать.

Вскоре ведь прибыла подмога, чтобы забрать его саркофаг в машину и смыться.

— Что теперь будет со мной? Что мне делать? — проорал я ему, чтобы добавить щепотку реализма.

Мне нравится играть. Я мастерски притворяюсь тем, кем не являюсь. И если я веду себя тихо и чуть больше думаю, мне даже удается не испортить всё каким-нибудь лишним словом.

Перси Хейл, тебя никогда не забудут, хотя ты и был занудой и был вынужден дрочить, потому что тебе никто не давал.

— Получишь свои деньги завтра к утру, — заверил меня Уран, всё еще валяясь на траве. От дыма вокруг начал кашлять даже он. — Иди и начни новую жизнь.

— Но… — возразил я, подталкивая его рассказать об условиях их сделки.

Уран раздраженно махнул рукой. — Да, я обещал тебе семью. Что ж, некоторые обещания рождаются только для того, чтобы их нарушали. Деньги получишь; что до семьи — сомневаюсь. Сомневаюсь, что эти тебя примут.

Мне даже стало почти жаль Эриса, моего близнеца. В конце концов, он был таким же, как мы. Просто хотел семью, место, которое можно назвать «домом», и прочие сентиментальные сопли, с которыми я на сегодня завязал.

Конечно, пытаться пришить меня, чтобы занять мое место — это было не очень красиво. И всё же я его понимаю.

Каждый делает что может, чтобы выжить. Притворное бескорыстие раздражает.

И с сегодняшней ночи я перестал чувствовать вину за то, что всеми способами пытался уцелеть.

Шестерки Урана приехали быстро. Помогли ему подняться и увезли на одной из его машин.

Единственное, за что можно похвалить Урана, — он оставил нам тачку, на которой привез сюда остальных. Маленькое одолжение своим обожаемым внучатам.

Проблема в том, что за рулем один из его людей. Вот почему я пока не могу поднять всем настроение, объявив, что я жив.

Им придется еще немного пострадать из-за утраты такой драгоценной души, как Арес Лайвли. Мне жаль подвергать их этой пытке, но нужно держаться.

Так что, пока мы едем в минивэне дедули Урана, я изо всех сил стараюсь молчать и не портить план Аполлона.

Что-то мне подсказывает, что он в курсе моей постановки.

Моя мать, кстати, тоже. Она была уверена в своем выборе. Лицо у неё бледное, глаза расширены, но будь она действительно убеждена, что потеряла сына — она бы разнесла к чертям эту гору и придушила Урана.

Больше всего меня беспокоит Хелл. Вот ради кого я мог бы серьезно послать всё к коту под хвост и во всём признаться прямо сейчас. Она не дышит, не двигается, сидит понурив голову, а взгляд у неё пустой. Она чувствует себя виноватой в моей (мнимой) смерти. Как-никак, это она настояла на том, чтобы спасти Ареса слева.

Я бы хотел утешить её, успокоить, сказать, что она умница и спасла мне жизнь, но не могу. Пока нет.

Напряжение зашкаливает, и никто не решается нарушить тишину, пока мы катим по дороге, а рассвет всё ближе.

— Это кажется невозможным, — шепчет Гера со слезами на глазах. — Не могу поверить, что он правда мертв.

Лиам уже давно всхлипывает. Я начинаю этому удивляться. Ну, не думал я, что он меня так любит.

— Он был идиотом, — встреваю я. — Но, в глубине души, он этого не заслуживал. Представляю, как вам будет его не хватать. Не стесняйтесь плакать и убиваться, я не обижусь. Выплесните всё свое горе.

— Это точно, — соглашается Зевс. Его инвалидное кресло сложено в багажнике. — Мудак эпических масштабов, тупи…

— По-моему, некрасиво плохо говорить о покойниках, — перебиваю я его.

Зевса сотрясает всхлип. Звук повисает в салоне, повергая всех в шок. Я видел, как он плачет, от силы три раза за всё время. И то, что в третий раз это происходит из-за меня, вызывает у меня желание к нему присоединиться.

На миг я ловлю зеленые глаза Аполлона. Я почти уверен, что он знает.

И Тейя тоже.

Ма мой Гений? Она в порядке?

Я блуждаю взглядом по салону, раз за разом возвращаясь к Хелл, в надежде, что она поймет — нужно сосредоточиться на мне. Остальные, кажется, ничего не замечают, слишком потрясенные произошедшим.

Гера обнимает Зевса, который плачет как ребенок.

Внезапно Хелл впивается в меня взглядом и опускает глаза на свою правую руку, лежащую на коленях. Я вижу, как шевелятся её пальцы. Она показывает мне один указательный палец. Затем указательный, средний, безымянный и мизинец. И, наконец, первые три пальца.

Один. Четыре. Три.

Сто сорок три. I love you.

То, что я сказал ей вчера у водопадов.

Она знает. Она поняла.

И радость тут же обрывается, потому что еще один человек в этой машине заметил наш тайный шифр.

— Арес? Это ты?! — восклицает Гера, не в силах сдержаться, и тычет в меня пальцем.

Шок на её лице заставил бы меня заржать, если бы этот чертов фургон не вел один из людей Урана.

— Дерьмо, — бурчит Аполлон.

— Сестрёнка, я тебя люблю, но ты могла бы хоть раз подержать язык за зубами, — ругаюсь я.

В мгновение ока поднимается хаос.

Нет времени на объяснения остальным, которые начинают дергаться и сыпать вопросами.

Человек Урана на водительском сиденье впивается в нас взглядом. Его рука тут же ныряет в карман формы — видимо, хочет достать телефон и предупредить босса.

Я делаю первое, что приходит в голову.

Спойлер: херню.

Я перемахиваю через сидящего рядом Тимоса и выхватываю нож его сестры, имени которой мы до сих пор не знаем. Я застаю её врасплох, и она реагирует на секунду позже.

А я уже тянусь к передним сиденьям.

Я кричу, замахиваясь для удара, и вонзаю лезвие в впадину на шее мужчины.

Струя крови едва не бьет мне в лицо, но я добиваюсь своего. Он выроняет телефон.

И выпускает руль.

Ой, блядь.

— Ребята! — визжу я. — Поможете?

Две руки хватают меня за плечи, две огромные и знакомые руки, которые я хорошо знаю. Руки Тимоса.

Он матерится как ненормальный. Отшвыривает меня на Хайдеса и Аполлона и бросается вперед, чтобы перехватить управление минивэном.

Лиам орет, а меня швыряет из стороны в сторону, пока Тимос резко выкручивает руль вправо. Машина теряет скорость, и мы вылетаем на обочину. Это мне что-то напоминает.

Тимос дергает ручник и глушит мотор.

Следуют мгновения тишины.

Я поправляю одежду, приглаживаю растрепанные волосы и одариваю всех общей улыбкой. — Ну что, рады, что я жив?

— Как это, черт возьми, возможно? У тебя же пятно! — восклицает Гера; она больше не плачет, но лицо у неё всё еще багровое.

— А если он лжет? — продолжает Афина. — А если это часть плана? Эрис прикидывается Аресом, обведя нас вокруг пальца.

Что ж, это было бы гениально. Мне почти хочется заставить их в это поверить, просто чтобы немного поразвлечься.

Тут же ловлю укоризненный взгляд Аполлона. — Даже не думай, — отрезает он.

Я смачиваю губы слюной и тру кожу на запястье со всеми силами, что у меня остались. Пятно бледнеет ровно настолько, чтобы стать окончательным доказательством.

— А зачем ты притворился… — начинает Поси.

— По той же причине, по которой я только что хладнокровно пырнул человека. — Я указываю себе за спину.

Он не мертв, к счастью, я не задел жизненно важные органы. Но нам нужно убедиться, что он будет молчать, и решить, что с ним делать.

Ужас во взгляде Геры заставляет меня почувствовать себя паршиво.

— Да, я ни секунды не колебался, прежде чем ранить кого-то, чтобы выжить. Я ни секунды не колебался в детстве, когда пытался убить свою мать. Которая, глядите-ка, сама хотела сделать это первой. Я монстр? Я аморален? Возможно. Но, возможно, я просто человек, который хочет жить любой ценой. И я не собираюсь извиняться за свой инстинкт самосохранения. Вам нужен герой? Я не он. Вам нужен злодей? Тоже мимо. Я просто парень, который жил в дерьме и хочет немного покоя. Я никогда не пожертвую теми, кого люблю, это точно, но я готов убить весь мир ради своей жизни.

Когда я заканчиваю, дыхание сбивается. Я надышался дымом, и игра меня порядком измотала.

Меня сотрясает приступ кашля.

Я жду, что кто-то возразит, но этого не происходит.

В глазах матери я не вижу осуждения. Кажется… она гордится. Мы с ней одинаковые. Будь Гиперион всё еще здесь, он бы меня, наверное, отругал.

— Ну и когда вы начнете меня обнимать и плакать от радости? — поторапливаю я их.

Я начинаю обижаться.

Хелл улыбается мне, а по её щеке катится слеза. Мать садится рядом и крепко меня обнимает.

Зевс, напротив, кажется раздраженным моей выходкой. Он достает пачку салфеток и передает её Лиаму, который начинает шумно сморкаться.

— Идиот, — бормочет Хайдес, но облегчение на его лице очевидно.

— Уран не должен узнать, что он жив, — постановляет в конце концов Хейвен. Облегчение смешивается с тревогой. — Он его убьет. А нам нужны только Гермес и Арес, чтобы найти и открыть Пандору.