— У меня такое чувство, что наш дед каким-то образом об этом узнает, — говорит Зевс.

— Я об этом позабочусь, — вмешивается Тимос.

Что-то подсказывает мне, что он всё еще в бешенстве из-за аварии, которую я чуть не устроил.

— Кто-нибудь может объяснить, наконец, почему Арес жив? — снова берет слово Афина.

— Хелл рассказала мне про пятно, — объясняет Аполлон. — Она знала, что я единственный здесь, кому можно доверить такую информацию. И я позаботился о том, чтобы Джунипер нам помогла.

Теперь всё внимание приковано к Хелл. Она медленно кивает, давая подтверждение, в котором и так нет нужды.

— Ты невероятная, Хелл! — восклицает Лиам в порыве внезапного веселья.

— Твою же мать! — вторит ему Гермес.

Она тихо качает головой и смотрит на Аполлона. — Это всё Аполлон. Это его заслуга. Спасибо.

Хайдес, сидящий рядом, обхватывает брата за плечи и сжимает в объятиях. На лице Аполлона появляется слабая, едва заметная улыбка человека, который слишком скромен для такого внимания.

Он мягко высвобождается и убирает прядь волос с лица. — Сейчас не время праздновать. Уран всё еще жив.

— И нам нужно найти Пандору, — заключает Гермес. Внезапно он стал таким серьезным, каким я видел его лишь изредка. — Я хочу открыть её. Или его. Что бы это ни было.

Кажется, все согласны.

— Нужно понять, почему и как Гермес замешан в Пандоре, — добавляет Хейвен.

— А для этого… нам нужно, чтобы Арес вспомнил, — заканчивает Зевс, оказывая на меня неслабое давление.

В данный момент в моей голове пусто. Мне нужно отдохнуть, а потом я начну хорошенько вспоминать, что же я, черт возьми, натворил в детстве.

Аполлон же каменеет на глазах. И если это замечаю даже я, полуслепой, значит, дело серьезное.

Его кадык дергается, руки начинают непроизвольно двигаться во власти нервного тика.

— В Пандоре хранятся не только доказательства преступлений нашей семьи, — бормочет Аполлон.

— Что ты имеешь в виду? — допытывается Афина.

Но я уже знаю, на что он намекает. Заключение Афродиты — лишь один из примеров.

— В Пандоре есть и наши тайны. У каждого из нас есть секрет, не так ли? Тот, в котором мы не признаемся даже семье, — объясняю я.

Я обвожу взглядом всех присутствующих и замечаю, что они выглядят еще более неловко — знак того, что они понимают: я прав.

Аполлон прочищает горло. — В Пандоре есть и мой секрет. Секрет, которым я не готов ни с кем делиться. Поэтому нам нужно быть очень осторожными в своих действиях.

Глава 68

В МОЕЙ ИСТОРИИ ТЫ — ГЕРОЙ

Слава Геракла передавалась сквозь века, и он стал примером героя по преимуществу во многих традициях.

Хелл

Первые лучи рассвета отражаются в лужах, окрашивая их в ярко-оранжевый цвет.

Я приближаю кончики пальцев ног, пробуя температуру воды. Она прохладная, и по позвоночнику пробегает дрожь. Это трепет предвкушения — как когда ты вот-вот займешься чем-то любимым и больше не в силах сопротивляться. Но в то же время ожидание остается самой прекрасной частью.

Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной. Вокруг меня с высот низвергается вода. Я окружена водопадами и природой, и моё серд…

Свист за спиной заставляет меня вздрогнуть.

— Какая классная круглая попка, Фокс! — выкрикивает Арес.

Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться, и поворачиваюсь к нему.

Он развалился на траве на голубом полотенце, опершись на локти. На носу солнцезащитные очки с диоптриями. Белая футболка обтягивает мощный торс, ноги в черных джинсах вытянуты и скрещены в щиколотках.

— Я тут входила в духовный контакт с природой, а ты всё испортил!

— Вместо этого ты могла бы войти в физический контакт со мной, — парирует он и похлопывает ладонью по бедру, приглашая меня сесть на него.

Он в хорошем настроении. Таким я его еще не видела. И это абсурдно, если учесть, что ему придется скрываться, пока Уран не сдохнет. Тимос всё еще разрабатывает для него план. А он… он ему не помогает. Он здесь, у водопадов Панта Врехи, наслаждается своими последними часами в Греции.

— Тебе стоит пойти к Тимосу и помочь ему. У нас большая проблема: как держать тебя подальше от Урана, — напоминаю я.

— Моя самая большая проблема в данный момент — это как прожить еще секунду и не поцеловать тебя.

Он улыбается, обольстительно, как дьявол-искуситель, который хочет испытать тебя на прочность.

Медленно он поднимает руку и манит меня указательным пальцем.

Я не раздумываю ни мгновения.

Я отказываюсь от воды и иду к нему. Когда я оказываюсь перед его растянутым на земле телом, Арес хватает меня за лодыжки и тянет вниз. Я вскрикиваю, скорее весело, чем испуганно. Знаю, что он не даст мне удариться, знаю, что не причинит боли.

Арес обхватывает мои бедра и удерживает, сам оставаясь в напряжении, чтобы я ни обо что не задела. Без всяких усилий с моей стороны он устраивает меня поудобнее у себя на коленях.

Я обнимаю его за шею, глядя на него сверху вниз, а Арес задирает голову, подставляя лицо.

— Так гораздо лучше, — шепчет он.

Он целует меня в обнаженное плечо и крепко прижимает к себе, компенсируя то, что я в купальнике, а солнце еще не готово согревать воздух.

Прошло около двух дней с последнего из семи подвигов Урана и Геи. Арес провел их почти целиком во сне. Когда он просыпался, я была рядом и подавала ему всю еду, которую он пропустил. Он был настолько вымотан, что у нас не было времени на слишком серьезные и сложные разговоры. Не то чтобы меня это волновало; каждый раз, когда он открывал глаза, я вздыхала с облегчением. Мне просто хотелось видеть его в сознании.

Зато сегодня рано утром он проснулся полным сил. Словно полностью зарядился и был готов снова начать жить.

Он разбудил Тимоса — тот послал его на хер, — затем Аполлона и Зевса — те тоже послали его на хер, — чтобы сообщить им, что он готов покинуть Грецию. Но прежде чем уехать, не зная, когда сможет вернуться, ему нужно было увидеть одно место.

Водопады Панта Врехи.

Когда Тимос услышал, что до этого места три часа езды, он нашел нам сопровождающего, который сел бы за руль вместо Ареса. Но мне, честно говоря, не хотелось беспокоить других. Поэтому я взяла инициативу в свои руки и сама вела машину до этого места.

Арес проспал половину пути. А остаток — пел и монополизировал музыку.

Мы все ведем себя с ним осторожно. Он всё тот же идиот, но ему еще нужно время. Потеря зрения, потеря отца, потеря способности брата ходить, правда о его детстве и почти-смерть в огне. Это было нелегко, и до сих пор остается так.

Ни для кого.

— Хелл… — он прерывает поток моих мыслей, возвращая меня в настоящее. — Как ты поняла, что это я?

Я отвечаю без колебаний:

— Ты вставил один, четыре и три в одну и ту же речь. Это выглядело случайно, но я почти уверена, что это было намеренно.

Проходит несколько мгновений, после чего его вишневые губы растягиваются в улыбке.

— «Не верь ни единому слову, вылетающему из его пасти. Он знает обо мне всё. Сколько минут осталось? Четыре? Три? Этого достаточно. Найдите верный вопрос. Или просто доверьтесь мне. Сделайте это, сейчас же», — повторяет он.

Сердце бьется так быстро, что я боюсь инфаркта. Я была почти полностью уверена, что это подсказка, но всё же оставалась крошечная доля сомнения.

Я не вижу его глаз за темными линзами очков, но его ухмылка заставляет моё сердце таять и вызывает во мне прилив гордости.

— Умница, — шепчет он хрипло. Он тянется, чтобы поцеловать меня в шею.

— Значит, я всё правильно истолковала.

— Для той, кто говорила, что не хочет с нами играть и что у неё не получается… ты стала геймчейнджером, Хелл Фокс. — Он задумывается. — Ну, ты и Аполлон. После того как он вмешался, я официально обязан относиться к нему хорошо. Пожалуй, смерть была бы лучше.

Я крепко прижимаю его к себе в объятии, полном облегчения — том самом, которое хотела подарить ему сразу, как только увидела его живым и невредимым вдали от огня. Том самом, которое я сдерживала, пока мы шли к машине и пока сидели в пути.

Арес отвечает тем же, обхватывая меня за талию и крепко прижимая к себе, словно хочет сделать меня частью самого себя.

Я вдыхаю его сладкий парфюм, решив, что больше никогда не захочу расставаться.

Я не могу сказать точно, в какой именно момент я в него влюбилась. Не было какого-то определенного мига, или сказанного слова, или жеста.

Всё было хаотично, нескоординированно и запутанно — так, как умеет только Арес Лайвли. И это был самый адреналиновый опыт в моей жизни. Всплеск жизни в сером однообразии.

— Когда-то ты сказал мне, что я перевернула твой хаос. Принесла порядок, свет, тепло и заполнила каждую твою холодную и темную часть. А ты… — Я глубоко вдыхаю. — Ты перевернул всё, что было упорядочено во мне. Ты перевернул всё моё существование, Арес. Правда.

Он медлит несколько мгновений.

— Я не уверен, что это признание в любви. Это оно, Гений?

— Оно, идиот.

Его тело сотрясает дрожь — знак того, что он посмеивается.

— Фраза «я безумно люблю тебя, мой сексуальный герой» тоже вполне подошла бы.

Я не поддамся на его провокации. Я слегка отстраняюсь, чтобы видеть его лицо. Свободной рукой я сдвигаю его солнечные очки и закрепляю их на затылке, в коротких волосах. Теперь его черные глаза встречаются с моими, и ему больше от меня не ускользнуть.

— Я люблю тебя, — нежно говорю я ему.

Кончик его языка показывается между губ, смачивая нижнюю, пока он пристально смотрит на меня.

— Хелл?

— Да?

— У меня встал от того, что твоё полуголое тело размазано по мне. Прости.

Я невольно взрываюсь смехом, потому что вообще-то он только что испортил романтический момент, и мне хочется его просто побить.

Он смеется в ответ, и этого достаточно, чтобы его защита пала. Прижав ладони к его груди, я толкаю его назад, заставляя повалиться на спину на полотенце.

Когда я пробую встать, чтобы уйти, две руки обхватывают мои запястья и тянут вниз, к нему.

Арес перекатывается на бок и ловит меня в ловушку, закидывая ногу на мои. Он опирается на левую руку, а правая замирает на моем бедре. Он запускает руку под ткань купальника и ведет её выше, к самой ягодице. Он сжимает её в собственническом жесте и тянет меня вперед, чтобы придвинуть еще ближе.

— Мне жаль, моё тело просто не может не реагировать на твою близость, — шепчет он. Его теплое дыхание касается моего лица. — Если бы я мог, я бы приклеил свои руки к твоей заднице и больше никогда их не отрывал.

Я прищуриваюсь. — Если ты пытаешься загладить вину… знай, пока получается так себе.

Он смотрит на меня с вызовом. — Я же знаю, что ты сдерживаешь смех.

— Это неправда.

— Еще как правда. Ты вот-вот улыбнешься.

— Вовсе нет. Я тут открываю тебе свое сердце, произношу серьезную речь, а ты мне…

Внезапно его пальцы ложатся на уголки моего рта и с силой тянут их вверх, заставляя меня улыбнуться. Жест настолько дурацкий, что я в итоге смеюсь уже по собственной воле.

— Кстати, — я пытаюсь вернуть разговору серьезный тон. — У меня тоже есть к тебе вопрос. Очень важный.

Арес хмурится. — Слушаю.

— Когда Лиам спросил вас про права… Ты ответил «нет». Значит, у тебя их нет.

Он прикусывает губу, чтобы не заржать. — Я мог отвечать только «да» или «нет». А вопрос Лиама совершенно не помогал меня опознать. Я ответил наугад.

— Ты ответил правду?

— Нет.

— Значит, ты солгал и права у тебя есть?

— Тоже нет.

— Так есть у тебя права или нет, Арес? — вспыхиваю я.

Он пожимает плечами. — Этого никто никогда не узнает.

— Арес, серьезно, ты можешь…

Арес сжимает меня в удушающих объятиях; он утыкает моё лицо в свою грудь, перебивая меня. Его футболка пахнет чистотой, и запах кондиционера для белья смешивается с типичным ароматом Ареса. Свежим и сладким.

Когда я пытаюсь высвободиться, он устраивает меня поудобнее и крепко держит. — Пожалуйста, не уходи, не отстраняйся.

Его голос звучит совершенно иначе, чем несколько секунд назад. Внезапно он стал серьезным, в нем появилась нотка… отчаяния.

Я деревенею, пока волна тревоги сжимает моё сердце и горло.

— Хелл?

— Да?

— Ты думаешь, я заслужил право выжить? Думаешь, я заслужил право жить вместо своего близнеца?

Я не ожидала подобного вопроса. Я тщательно подбираю слова, которые хочу ему сказать.

— Ты заслужил право жить, но и он не заслуживал смерти, — шепчу я. — Никто из вас двоих не заслуживал смерти. Никто в этом мире не заслуживает того, чтобы оказаться втянутым в то дерьмо, в которое заставляют ввязываться тебя и остальных Лайвли.

— Я всё время думаю о нем, — добавляет он, и его голос срывается. — Не хочу показаться лицемером. Я рад, что не я тот, кто в итоге поджарился. Но… я до сих пор слышу его крики, пока он горел.

Я тоже иногда слышу их эхо. Это были крики чистой боли и отчаяния, каких я никогда раньше не слышала.

— Если бы я мог вернуться назад, я бы сделал всё так же, — продолжает он. — Я ни о чем не жалею. Возможно, я бы секунду подумал, прежде чем поджигать гроб Кроноса. Но думаю, в итоге я бы всё равно его сжег. И я бы снова боролся за то, чтобы вы меня узнали и приговорили к смерти единственного кровного брата, который у меня был. Остается лишь надеяться, что оно того стоило. Надеюсь, я заслуживаю эту жизнь.

Я глажу его по лицу мерными и нежными движениями. Арес закрывает глаза, давая понять, что ему приятен контакт. Я не знаю, что ему сказать. Ему всё еще нужно время, чтобы переварить всё, что с ним случилось. Всё, что он причинил другим.

— Хелл? Спасибо.

— За что?

— За то, что разгадала послание, которое я спрятал во время седьмого подвига.

— О… не за что… В смысле, я…

— И за то, что начала клеить записки с угрозами на дверь моей комнаты с помощью жвачки.