В ответ доносится невнятное мычание. Отлично.

— Мне нужна твоя помощь: хочу приготовить завтрак для Хелл. Что-нибудь вкусное, но при этом эстетичное, и желательно не слишком калорийное — ей же нужно соблюдать диету для соревнований по плаванию. Знаю, я заноза в заднице и ничего тебе не должен, учитывая, как я с тобой обращаюсь.

Я вздыхаю, потянув время. Быть вежливым с Аполлоном — задача не из легких.

— Но… мне правда важно, чтобы с ней всё было по высшему разряду. В смысле, в постели я ас, я довожу её до таких оргазмов, что стены Йеля дрожат. Но я хочу быть еще и внимательным, сделать какой-нибудь красивый жест, который не ограничивался бы поиском её точки G и финишем. Понимаешь? Мне это важно, Джаред. Даже если я дебил. И только ты можешь мне помочь.

Воцаряется тишина.

Чувствую себя идиотом.

— Иисусе, восстань уже ото сна. Или мне зайти через три дня?

Внезапно Аполлон вскакивает и швыряет подушку мне прямо в лицо, отчего я теряю равновесие.

Я покачиваюсь, как пьяный, и приземляюсь задницей на пол.

— Я не Аполлон, придурок, — рычит Хайдес, голос у него заспанный и хриплый. Один глаз закрыт, другой приоткрыт. — Ты ошибся комнатой. Оставь меня в покое.

О.

Видно, самой судьбой было предрешено, что мне не стоит так искренне и кротко раскрывать душу Аполлону. В любом случае, этот мог бы сразу предупредить, а не давать мне вываливать все эти розовые сопли.

— Прости, Макака. Не буду больше тревожить твой сон красоты, — шиплю я, едва сдерживая смех. — В конце концов, Диве…

— Свали отсюда немедленно, или я сам встану, — угрожает он.

Я вскакиваю одним рывком и поспешно вылетаю из его спальни.

У меня есть еще две попытки угадать, где Аполлон, но я снова мажу, открыв дверь в ванную.

Кто-то хватает меня за плечи. Две здоровенные руки волокут меня к выходу.

— Какого хрена… — лепечу я.

Хайдес вышвыривает меня в коридор, лицо у него багровое от злости, хоть он еще толком и не проснулся.

— Ты достал, Арес. Дай нам поспать.

Он захлопывает перед моим носом дверь и направляется обратно.

На полпути он замирает и резко поворачивает голову к Коэн, которая наблюдает за сценой с забавной ухмылочкой.

— А ты что это тут делаешь, так далеко от меня? — спрашивает он свою девушку.

В мгновение ока он обхватывает её за талию и поднимает с дивана. Хейвен обвивает ногами его торс и позволяет унести себя.

Когда я возвращаюсь в нашу комнату, Гермес ждет моего возвращения, видимо, надеясь на успех. Кофейник валяется на полу, а сам он смотрит телик на минимальной громкости.

Я начинаю методично обшаривать каждую дверцу шкафчика в нашей гостиной. Их всего четыре; это скромный и плохо обставленный кухонный уголок, но иногда Герм и Лиам забивают его едой и всякой дрянью.

Единственная добыча, которую мне удается наскрести, — это розовая донат-пончик в упаковке, просроченная неизвестно когда, и желтые свечки. Ну и гадость.

Я разрываю упаковку и втыкаю в сладость четыре свечи. Замираю, критически оценивая свое творение.

Нет, не годится. Это бессмысленно, не романтично и вообще ни разу не мило.

В порыве отчаяния я действую не раздумывая и выхватываю телефон из кармана брюк. Ведомый безнадегой и презрением к самому себе, я нажимаю на номер Тимоса.

Он отвечает на второй гудок. — Что тебе, черт возьми, снова от меня нужно?

Я игнорирую его нерасположение. — Слушай, одолжишь машину? Мне нужно купить завтрак для Хелл, чтобы впечатлить её, пока она не поняла, что тратит время на дебила.

Следует тишина, не предвещающая ничего хорошего. Кажется, он сейчас пошлет меня подальше.

Гермес смотрит на меня так, будто я совершил величайшую ошибку во вселенной.

— Ты издеваешься, да? Ты разбил мою тачку всего шесть дней назад. Скажи спасибо, что у тебя вообще права еще не отобрали, — рычит он.

— Кто тебе сказал, что у меня есть права? — вырывается у меня.

Окей, теперь тишина на том конце провода заставляет меня бояться, что через пять секунд Тимос ворвется в Йель и подвесит меня на каком-нибудь дереве в саду.

— У тебя. Нет. Прав? — он чеканит каждое слово.

— Я никогда не говорил, что их нет.

— Но ты сказал…

— И что они есть, я тоже не говорил. Пожалуй, умрешь с этим сомнением.

До меня доносится рык, полный разочарования. — Ты уже раздолбал мою машину, она в ремонте. Чего тебе еще надо?

— Ну, может, у тебя завалялась вторая, чтобы одолжить мне… — бросаю я как бы невзначай, и взгляд снова падает на этот убогий пончик. — В жизни нужно пробовать всё. Ты в курсе про «Лови момент» Горация?

— А ты в курсе про «Пошел на хер» Катулла?

Он обрывает звонок прежде, чем я успеваю хотя бы выдохнуть.

Ладно, я пытался всеми возможными способами, и ничего не вышло. Надо пересмотреть свои ораторские навыки.

Яявлюсь к Хелл с этим пончиком, утыканным свечками для дня рождения, и буду молиться, чтобы моя сногсшибательная красота отвлекла её от того факта, что я не способен даже ванильный кекс приготовить.

— Утренняя сессия караоке скоро начнется? Потому что, если да, я сваливаю, — спрашивает Герм, когда я прохожу мимо.

У меня вырывается усмешка.

Утренняя сессия караоке. Да. Вот уже три дня мы с Хелл следуем одной и той же схеме: подъем, небольшие прелюдии в постели, чисто чтобы подразнить её, а потом — ванная. Обычно я первым пускаю в душ её, а потом иду сам.

Хелл всегда сидит снаружи на опущенной крышке унитаза, пока я намыливаюсь. Я её об этом не просил, и она никогда не ставила мне это в упрек. Она знает, что когда кто-то рядом, мне спокойнее. Даже если мой душ длится от силы пять минут и я сразу выключаю воду.

Чтобы отвлечься, я всегда использую Bluetooth-колонку со Spotify. Музыка помогает мне сосредоточиться на чем-то другом. Петь и танцевать, отдаваясь ритму, — единственный способ не осознавать, что я заперт в четырех тесных стенах под потоками воды.

Хелл это поняла. И она сидит там, закутавшись в халат, и поет вместе со мной. Пока я не выхожу, совершенно голый, и не начинаю танцевать для неё.

От смеха она не может продолжать петь, и всё это превращается в шоу, где я валяю дурака и выставляю себя на посмешище.

— Ты тоже обожаешь караоке, так что не строй из себя буку, — огрызаюсь я, сгорая от нетерпения поскорее увидеть Хелл.

— Факт. Но я не пою дуэтом. Я не делю сцену ни с кем, понимаешь?

Мы оба оборачиваемся на звук покашливания.

Хелл стоит в дверях, прислонившись к косяку, на ней цветные шорты и майка. Она смотрит на меня, потом на пончик со свечками, и весело усмехается.

— Доброе утро, — здоровается она.

— Привет, Гений, — отвечаю я.

— Привет, Хэз! — вклинивается Гермес. Встретившись со мной взглядом, он вздыхает и встает с дивана. — Ладно, оставляю вас одних.

Хелл подходит босиком к самому кофейному столику. Я резко оборачиваюсь, вставая к ней спиной, чтобы спрятать этот жуткий пончик со свечками. В тот же миг две руки обхватывают мой торс, и Хелл прижимает меня к себе. Она утыкается лицом мне в спину.

— Прячешь пончик, потому что хочешь съесть его в одиночку? Не хочешь делиться?

Я вздыхаю. — Вообще-то я хотел выбросить его в окно.

— Это еще почему?

— Ну, это не совсем тот романтический завтрак в постель, который я планировал сегодня утром.

Нежный смешок. — Повернись.

Я повинуюсь, и когда мы оказываемся лицом к лицу, я притягиваю её к себе, а она освобождает руку, чтобы стащить у меня пончик. Откусывает изрядный кусок и кивает, будто пробует шедевр высокой кухни в пятизвездочном ресторане.

— Вкусно. — И прежде чем я успеваю возразить, она подносит его к моему рту, заставляя есть вместе с ней.

Она права, на вкус он не такой паршивый, как я боялся. В любом случае, лучше не говорить ей, что он, скорее всего, просрочен.

Хелл как раз расставляет свечки на полке за моей спиной, когда я обхватываю её лицо и впиваюсь в её губы поцелуем. Она не упускает возможности, и через несколько секунд её язык врывается в мой рот, сплетаясь с моим в изматывающем танце.

Я запускаю пальцы в её короткие волосы и отклоняю её голову назад, чтобы углубить поцелуй и насладиться им до последнего мгновения. Я никогда не устану её целовать — каждый раз, когда я отстраняюсь от её губ, я чувствую невыносимую, болезненную пустоту.

Она прерывает поцелуй первой. Дыхание её слегка сбито.

— Почему ты так меня целуешь? Последние несколько дней ты только так и делаешь.

— Как «так»? Потрясающе? Ну, скромно замечу, что я абсолютный профи по заса…

— Нет, ты целуешь меня так, будто делаешь это в последний раз, — поправляет она.

Я не думал, что она это заметит или даже предположит подобное. И, к сожалению, она права.

Правда в том, что я не знаю, чего ждать от последней игры — финального подвига, организованного Ураном.

Суд над моими преступлениями — так он это назвал. Часть меня убеждена, что я умру. Моё окончательное искупление за все ошибки, совершенные осознанно или нет.

Когда я думаю о своем будущем, я не вижу ничего.

Книга, оборванная на середине, брошенная незавершенной, со страницами и страницами чистоты и белизны. Я не знаю, заполнятся ли они чернилами, чтобы продолжить мою историю, или окрасятся кровью. Моей. Или, что еще хуже, кого-то, кого я люблю.

Хелл ждет ответа, но я не готов его дать. Мне не хочется слышать эти вечные банальности вроде: «Ты не умрешь», «С тобой ничего не случится», «Я этого не допущу».

Намерение похвальное, но иллюзорная надежда, которую они дают… не по мне. Терпеть не могу этот бред.

Поэтому я выпускаю её из своих объятий и наклоняюсь, чтобы подхватить на руки; она обхватывает ногами мой торс. Я быстро иду в ванную. Убедившись, что мы скрыты от посторонних глаз, и трижды повернув ключ в замке, я опускаю её на пол.

— Арес, — зовет она настойчиво.

Я включаю воду, выкручиваю рычаг на горячую и закрываю створки душевой. Достаю из шкафчика над раковиной свою Bluetooth-колонку и включаю её. Она автоматически коннектится к моему телефону, и начинает играть плейлист, который мы слушали еще вчера утром.

Моё настроение официально ниже плинтуса. Не из-за Хелл — она идеальна, великолепна, — а потому что её вопрос напомнил мне: через два дня всё может измениться, и я к этому не готов.

Впервые в жизни мне подарили счастье. И мне кажется, я даже не успел пожать ему руку, как оно уже ускользнуло.

Я с силой трясу головой и скидываю штаны вместе с боксерами, оставаясь голым.

Начинаю покачивать головой в такт музыке; песня постепенно заполняет сознание, пытаясь заглушить гул моих тревог.

— Арес… — снова пробует Хелл.

Я поворачиваю в её сторону голову только для того, чтобы взять её за руку и поцеловать тыльную сторону ладони. Выдавливаю слабую улыбку, подмигиваю — надеюсь, она поймет, что сейчас не время об этом говорить.

Захожу в душевую кабину, не закрывая дверцы, и стою в стороне от струй горячей воды.

Всё в порядке.

Когда я вижу силуэт Хелл, проходящей мимо стекол к своему обычному месту, где она всегда меня ждет, я протягиваю руку наружу и хватаю её за запястье.

— Куда ты? Иди сюда, ко мне, — говорю я.

Она слегка округляет глаза.

Ей хочется спросить, что изменилось со вчерашнего дня, но я и сам не знаю. Раньше мне казалось, что душ слишком тесен для двоих, и мне нужно было пространство.

Сегодня же он кажется слишком огромным, чтобы стоять здесь одному.

Сегодня я чувствую, что сделал еще один маленький шаг вперед.

Глава 59

АНТИГЕРОЙ

Чтобы искупить свою вину и преступления, совершенные против семьи, Геракл совершает двенадцать подвигов — этапы его пути к искуплению.

Арес

Едва пробило шесть утра, когда такси остановилось. На Хелл огромная худи с накинутым на голову капюшоном и пара выцветших джинсов. Она зевает, смотрит в окно и хмурится.

Я протягиваю водителю пятидесятидолларовую купюру и жестом показываю оставить сдачу себе.

От Йеля до пляжа Брэдли-Пойнт всего двадцать минут езды; я снова пытался спросить Тимоса, починили ли ту машину, которую я разгромил, и не одолжит ли он мне её.

Он заблокировал мой номер. Слишком уж обидчивый мужик.

Я подбираю бумажный пакет, в котором был наш завтрак, чтобы выбросить его вместе с обертками и стаканчиками из-под кофе. Сегодня никаких просроченных пончиков, в отличие от вчерашнего дня.

Хелл собирается открыть дверцу, но я останавливаю её, цокнув языком. — Нет. Подожди.

Я выскакиваю из машины как можно быстрее, но когда оказываюсь перед багажником, мои ноги заплетаются одна за другую, и я спотыкаюсь, приземляясь ладонями прямо на асфальт.

Дерьмо.

Надеюсь, Хелл не видела этого в зеркало.

Я быстро вскакиваю и, немного запыхавшись, подбегаю к её стороне, чтобы открыть дверь. Она выходит, вполголоса благодаря меня, и прячет улыбку, которая не оставляет места для сомнений.

— Ты что-то видела? — спрашиваю я с притворной непринужденностью.

— А что я должна была увидеть, кроме того, как ты целуешь асфальт?

Грандиозно.

— Ничего.

Я переплетаю свои пальцы с её пальцами — она всё еще посмеивается в кулак — и легонько тяну за собой к пляжу.

Небо серое, несмотря на приближающееся лето, и абсолютно чистое. Прохладный воздух хлещет по лицу и ерошит волосы; в душе я молюсь, чтобы Хелл не замерзла, потому что у меня правда нет сил отдавать ей свою куртку.

Мы идем вперед, пока не доходим до длинного деревянного настила, служащего молом. Водная гладь плоская и темная, кажется, грязная; запах соли щекочет ноздри.

Мне приходится чередовать вдохи носом и вдохи ртом.

Терпеть не могу этот смрад. Терпеть не могу в этом месте абсолютно всё. Кроме человека, который идет рядом со мной, подстраиваясь под мой шаг.

— Почему мы здесь, Арес?