Удивляться было нечему. Крио, Кронос и Гиперион вышли из первой версии лабиринта, но что от этого выиграл Уран? Полностью преданного и верного сына в лице Кроноса — это да.

А остальные двое? Крио был умен и неутомим, но ничего не принимал всерьез. Гиперион обладал слишком высоким чувством морали — опасная черта, которая могла обернуться против него. Они втроем никогда не рисковали умереть.

Но те две первые девочки не выжили. И когда Уран отправил в лабиринт двоих своих людей, те вышли через полчаса с их телами. Это было душераздирающее зрелище.

Тейю вырвало под раздраженными взглядами Геи, Реи и Кроноса. Крио рассмеялся. А Гиперион осознал, что втянул свою жену в переделку эпических масштабов.

Если бы они не участвовали в игре отца, они бы погибли.

— Я не хочу этого делать. Я не стану усыновлять детей, чтобы подвергать их этой пытке! — снова заговорила она, резкими жестами смахивая слезы. Она не могла перестать плакать.

— Ты хочешь развестись со мной? — прошептал Гиперион. — Ты вольна это сделать, хоть мне и невыносимо больно об этом думать. Но если ты уйдешь и прервешь игру… мой отец попытается тебя убить.

Тейю это не шокировало, наоборот, она горько рассмеялась. Она этого ожидала. Поэтому она повернулась к мужу, подошла и обхватила его лицо руками.

— Я не хочу развода, любовь моя. Я никогда не откажусь от тебя из-за твоего сумасшедшего отца, ясно?

Он почувствовал облегчение. — Тогда чего же ты хочешь…

— Я не хочу бежать. Я хочу усыновить детей раньше Кроноса и Крио и забрать их всех. Давай опередим их. Они ищут тех, у кого лучшие результаты, верно? Самых умных. Таких не может быть много, скорее, это редкость. Дети-вундеркинды. Хорошо, давай заберем их первыми и сбежим. У тебя на счету есть деньги, заработанные за эти годы. Нам хватит, а если нет — будем работать.

Гиперион был оглушен. Слишком много всего сразу. Сначала она кричала и плакала, проклиная Урана, потом обвиняла его в том, что он всё знал, а в конце предложила самоубийственный план, как обвести вокруг пальца всю семью. Она была безумна. И он любил её.

— Тейя, если нас поймают… Нам конец.

— Ты хочешь позволить им продолжать? Я лучше дам себя убить, пытаясь спасти этих детей, чем буду стоять и смотреть, как они умирают.

Гиперион не выдержал, и по щеке скатилась слеза. Это была цепная реакция. За первой последовала вторая, третья, четвертая… Пока он не зарыдал, прижавшись к жене.

— Прости меня, любовь моя… — шептал он сквозь рыдания. — Я не думал, что… Я не хотел втягивать тебя в это… Я не хотел…

Она успокаивала его, крепко прижимая к себе и целуя его волосы. — Знаю, жизнь моя, знаю. Ты не виноват в том, что родился не в той семье. Тебе не нужно извиняться за ошибки родителей. Я здесь, с тобой, и я люблю тебя. Мы справимся. Мы спасем этих детей.

Это было безумием. Подобный план никогда бы не сработал.

Кронос был хитер. Кронос ждал этой Игры годами, и в каком-то смысле Уран поступил несправедливо. Он дал преимущество одному сыну — тому, кто был по-настоящему ему предан. Он думал, что сможет поставить его выше остальных и контролировать всех.

Но вышло иначе. Потому что Кроносу достались Хайдес, Афина, Гермес, Афродита и Аполлон. Но Крио украл Хейвен, Артемиду и отдалился от семьи.

Гиперион и Тейя смогли забрать только Зевса, Посейдона, Геру и Диониса. Это были те самые четыре ребенка с лучшими результатами тестов. Кронос и Рея хотели только их и никого больше.

И тогда они сбежали.

Они перевели деньги и оставили записку. Уран не стал тратить время на поиски. Он знал, что рано или поздно ему представится шанс заставить заплатить и Крио, и Гипериона.

Это был вопрос времени, возможно, долгих лет, но он своего добьется.

Мстить в спешке не имело смысла. Война выигрывается многочисленной и верной армией. Ему нужно было просто подождать, пока Кронос вырастит своих приемных детей и внушит им те же идеи, что внушал он сам.

Однажды Хайдес и остальные помогут ему поквитаться с Гиперионом и Тейей. Он вернет себе тот Олимп, который принадлежал ему по праву и которого он так жаждал.

У Гипериона были свои связи. У него были люди, которые были верны ему больше, чем Урану. Равно как и у Урана были свои. Но в такой богатой и могущественной семье были также шпионы и осведомители — каждый шаг должен был быть просчитан и тщательно обдуман. Войны нужно изучать.

С того момента Уран признал лишь одного сына из троих, которых усыновил: Кроноса. Единственного верного, единственного оставшегося. Единственного, кто работал на Олимпе и способствовал приумножению его состояния.

Гиперион и Крио больше не были его сыновьями. Рано или поздно он доберется до них. Рано или поздно он их убьет. Или будет смотреть, как они умирают. Ему было не важно, замарает ли он руки сам — любой исход его устраивал.

Их жизни были для него теперь настолько незначительны, что, возможно, он даже не станет тратить на это силы лично. В глубине души, однако, он опасался, что эта трагедия закончится смертью их всех.

ПОСЛЕДНИЙ ПРИПЕВ

— Это странно, — сказал Нис, нарушая тишину.

Тейя испепелила его взглядом. — Нельзя такое говорить! Он только что приехал, будьте с ним вежливы.

Гера задрала голову к потолку. — Почему ему можно есть в своей комнате, а нам нет?

Гиперион закончил накладывать себе еду и присоединился к семье в столовой. Он не пропустил ни слова. — Потому что он только что приехал, и ему нужно личное пространство. Он должен почувствовать себя в безопасности. А еще потому, что мы — дружная семья и любим друг друга.

— Нис, тебе всего тринадцать, завязывай с вином, — воскликнула Тейя, шлепнув сына по руке, тянувшейся к графину.

— Вы назвали меня в честь бога вина и мне нельзя его пить? — пожаловался он.

— Это просто имена, дети, не будьте смешными, — оборвал его Гиперион.

В итоге они решили сохранить традицию греческих имен. Ведь, в глубине души, греческая мифология была тем, чем увлекался Гиперион и что завораживало Тейю. Что плохого в том, чтобы любить её?

Зевс, Гера, Посейдон и Дионис со временем узнали бы всё. Как только они достигли бы достаточно зрелого возраста, их проинформировали бы о запутанной истории семьи.

Единственным аспектом, вызвавшим у них интерес, были игры. Как бы Гиперион ни подавлял в себе эту страсть, она никогда не угасала. Кронос любил жестокие игры. Но Гиперион обожал загадки и интеллектуальные игры. Ничего чрезмерного или опасного, в отличие от Урана.

Иногда их страсть к играм беспокоила его, но потом ему стоило лишь понаблюдать за ними, чтобы понять: они не станут такими, как Уран и Кронос. По крайней мере, он на это надеялся.

Лудомания казалась крайне заразным вирусом в этой семье. Больше всего он боялся того, какими растут Хайдес, Гермес, Афродита, Аполлон, Афина и… даже Артемида.

Время от времени он созванивался с Крио — тот прятался в какой-то дыре без гроша в кармане, с двумя детьми на руках. После смерти Алетейи у него остался огромный долг перед Кроносом, который нужно было как-то гасить. Но если бы Гиперион вмешался, чтобы помочь, Уран нашел бы его. Его дети были еще слишком малы, чтобы оказаться в центре этой войны.

Однако часть его души издалека присматривала за кем могла. И он обещал себе, что рано или поздно спасет Хейвен и Ньюта. Однажды Хейвен узнает правду, и он сделает всё возможное, чтобы помочь ей. Она этого заслуживала. Всё вокруг неё было ложью.

Арес Кайден Лайвли стал исключением.

Несколько месяцев назад с ним связались из приюта — возможно, решив, что он всё еще ищет вундеркиндов. Кайден попал туда после того, как биологическая мать пыталась утопить его в море, и там сразу заметили, что у мальчишки страсть к математике и поразительная память на числа.

Гиперион решил усыновить его не только потому, что боялся, что Кронос станет следующим, к кому они обратятся, но и потому, что история этого мальчика тронула и потрясла его. Ему было не важно, действительно ли он такой же вундеркинд, как остальные. Возможно, он им вовсе не был, а был просто гением математики.

Тейя окончательно подтолкнула его к этому решению.

Он приехал несколько часов назад с одним рюкзаком и взглядом человека, который зол на весь мир. Классический подросток, который ненавидит всех взрослых, потому что никто никогда не доказывал ему, что им можно доверять.

— Я проходила мимо его комнаты перед тем, как спуститься к ужину, — сказала Гера, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть жующуюся еду. — Он сидел на кровати, рюкзак рядом, даже не открыл его. Похоже, он не собирается оставаться.

Тейя и Гиперион обменялись взглядами. Они надеялись заслужить доверие Кайдена и убедить его, что он может остаться. Но они никогда не стали бы его принуждать.

— Наверняка прием, который ему оказали, его не впечатлил, — прокомментировал Зевс, старший и самый спокойный из всех. Он бросил взгляд на Ниса.

Нис пережевывал огромное количество еды. — Чфто?

— «Привет, я Дионис. Какое имя греческого бога возьмешь ты?» — это не лучший вариант, дорогой, — вмешалась Тейя с мягкой и забавной улыбкой. Нис пожал плечами.

— Да откуда мне знать, как встречать пацана, которого мать чуть не утопила?

— Нис! — воскликнули Гера и Тейя.

Посейдон скрыл смешок.

Дионис был таким. Говорил мало, а когда говорил, не заботился о выборе подходящих слов. Рано или поздно кто-нибудь заставит его за это поплатиться.

— Так, хватит о нем говорить, он может спуститься и услышать вас, — пресек разговор Гиперион. Он указал на тарелки, всё еще полные еды. — Ешьте, давайте.

Ужин закончился без лишних проблем. В тот вечер обязанности распределились так: Гера и Зевс убирали со стола, Посейдон подметал пол, а Нис был свободен. Тейя мыла посуду, а Гиперион её вытирал.

Каждый вечер обязанности делились по-разному, и каждый вечер по очереди кто-то был освобожден.

В конце концов в просторной кухне с «островом» остались только Гиперион и Тейя.

— Думаешь, он приживется? — спросила она, протягивая мужу стакан.

— Мы хорошие родители. А наши дети пусть и странные, но умеют принимать других. Всё будет хорошо, увидишь.

Она кивнула, но не выглядела слишком уверенной. Она боялась оказаться не на высоте. Она всегда мечтала о семье, будь то кровная или приемная, и мысль о том, что она не справится с ролью матери, мучила её. Она любила детей.

— Кэт, посмотри на меня.

Она упрямо продолжала тереть тарелку намыленной губкой, не останавливаясь, хотя гладкая поверхность и так уже блестела.

Гиперион выхватил тарелку у неё из рук и заставил повернуться к нему лицом к лицу. Он обхватил её лицо ладонями и поцеловал в лоб, надолго прижавшись губами к её коже.

— Ты спасла меня от моей семьи, Кэт, — прошептал он. — И ты спасла четверых детей от лабиринта и от Кроноса. Ты — силища, любовь моя. Ты хоть понимаешь это? Ты самая невероятная женщина на всей Земле.

Её взгляд скользнул мимо Гипериона на узкую полку в столовой. Там стояла большая коллекция фотографий в рамках. Среди них была и их свадебная: они на танцполе, открывают вечер, и, разумеется, они двигались в такт своей песне — «Creep» группы «Radiohead».

Она едва заметно улыбнулась. — Конечно, я сильная. Я ведь предсказала успех «Creep», помнишь?

Гиперион усмехнулся. — Верно. Первая группа из тех, что я слушал, ставшая знаменитой.

Тейя вздохнула и слегка приподнялась, чтобы поцеловать его в губы. Гиперион был выше неё всего на несколько сантиметров.

— Почему бы тебе не пойти спать? Я сам здесь закончу. Давай, — предложил он.

Она выглядела действительно уставшей. Настолько уставшей, что впервые согласилась не доводить дело до конца. Она поблагодарила его еще одним поцелуем и оставила ему последние тарелки.

— Спасибо, любовь моя. Приходи поскорее.

Гиперион подмигнул ей и шлепнул по попе.

Он снова принялся за посуду, вполголоса напевая «Creep». Упоминание песни заставило её крутиться в голове.

Время пролетало быстрее, когда он пел или слушал музыку. Всё становилось легче и приятнее. Любовь к музыке так и не прошла, как и любовь к неизвестным группам, которые «нравились только ему», как до сих пор любила повторять его жена.

Несмотря ни на что, он чувствовал себя счастливым. Он знал, что Уран вернется, рано или поздно. Знал, что никто из них не в безопасности. Знал, что смерть может прийти, когда её меньше всего ждешь. Он просто решил проживать каждый день спокойно и терпеливо, решая проблемы по мере их поступления.

Он должен был это делать, потому что Тейя не могла — она вечно обо всем переживала. Там, где чего-то не хватало ей, должен был восполнять он. И наоборот.

Он почувствовал его появление, но не обернулся. Подождал, пока тот заговорит первым.

— Привет, — негромко поздоровался Кайден.

Он стоял на пороге в той же одежде, в которой приехал. Гиперион вытер руки и повернулся, оставаясь на почтительном расстоянии. Он не утратил привычки оставлять другим личное пространство.

— Эй, Кайден. Как дела?

— Я бы чего-нибудь поел, если есть.

У Гипериона сердце кровью облилось. Он знал, что мать Кайдена была бедна и что мальчику не хватало еды все эти одиннадцать лет его жизни. Тот еще не осознавал, что с ним и Тейей у него всегда будет столько еды, сколько нужно.

Он был худым, явно весил меньше нормы, и придерживал штаны руками, чтобы те не свалились. Ему оставили полный шкаф одежды, но было очевидно, что он не захотел ничего надевать.

— Я могу… — Гиперион уже потянулся за кастрюлей с остатками рагу.

Кайден подошел и сел на один из табуретов у «острова».

— А конфеты есть? Я бы хотел конфет.

Гиперион выгнул бровь. Странная просьба. Как хороший родитель, он должен был сказать «нет», потому что это нездоровый ужин. Но он и слова не сказал.

Он открыл дверцу шкафа и достал упаковку фруктовых мармеладных мишек. Положил яркий пакетик перед мальчишкой и стал ждать. Кайден достал по одному каждого цвета: зеленый — яблоко, красный — вишня, желтый — лимон, коричневый — кола и оранжевый — апельсин. Он съел их все, одного за другим. Выражение его лица было бесценным. Казалось, что…