— Столик на двоих, на террасе. На фамилию Лайвли, — отвечает Арес.

Леруа проверяет информацию на экране компьютера. Проходят секунды, и выражение его лица становится всё менее обнадеживающим. Он хмурится.

— На сегодняшний вечер брони нет. Вы уверены, что назвали верную фамилию? И что бронировали именно здесь?

Арес каменеет. — Да. Мы… Утром звонил другой человек.

Леруа вздыхает и возобновляет поиск. Это длится недолго. — Оу, — восклицает он. — Я припоминаю эту фамилию, но тот, кто звонил утром, забронировал столик на двадцать четвертое октября. Мне очень жаль.

Двадцать четвертое октября? Мы с Аресом обмениваемся взглядами.

— Вы же шутите, правда? — восклицает Арес, упираясь руками в стойку и подаваясь вперед.

Леруа разворачивает экран компьютера и показывает ему календарь бронирований. На октябрь есть только одна запись, и та на фамилию Лайвли.

Я вмешиваюсь прежде, чем Арес успеет ляпнуть что-нибудь компрометирующее. — У вас совсем нет свободных столиков на вечер?

Леруа виновато улыбается. — К сожалению, нет. Всё занято до самого закрытия. Мне очень жа…

— Я убью Лиама, — объявляет Арес, уже отходя от стойки с зажатым в пальцах телефоном.

Леруа бледнеет, и я спешу исправить ситуацию. — Он шутит, конечно же!

Я выдавливаю смех, надеясь, что он окажется заразительным, но этого не происходит.

— Я достану пушку, которую прячу под кроватью, и пущу ему пулю в лоб! — продолжает Арес, уже прижимая трубку к уху.

Размашистыми шагами он исчезает за дверями ресторана. Мы с Леруа переглядываемся. Кажется, он разрывается между желанием сделать вид, что ничего не произошло, и вызовом полиции. Я отступаю к выходу с поднятыми руками и желаю ему доброго вечера. Почти бегу, чтобы догнать Ареса.

Он замер на тротуаре в паре метров от двери. — Лиам! Твою мать, ты забронировал на октябрь! Не на сегодня! Сейчас май, кусок идиота.

Пауза.

— Мне насрать, что Поси только что дал тебе дунуть.

Снова пауза.

Две пожилые дамы проходят мимо него, внимательно наблюдая.

— Нет, этот букет не для тебя! Я взял их для Хелл, но забыл в комнате, спасибо, что напомнил… — Он осекается. Лицо искажает вспышка ярости. — Какого хрена значит — вы оборвали лепестки, чтобы закрутить их вместе с травой?! — орет он.

Теперь уже и люди на противоположной стороне улицы глазеют на него с любопытством и усмешкой. Арес замечает это, но даже не думает понизить тон и продолжает распекать Лиама.

Фыркнув, я подхожу и вырываю телефон у него из рук. — Спасибо, что попытался, Лиам. Хорошего вечера.

Завершаю вызов и возвращаю ему iPhone. Арес замолкает, не зная, что сказать.

— Мы можем пойти в другое место, — успокаиваю я его. — Ничего страшного.

— Нет, нет, нет… — начинает он бормотать. — Всё идет совсем не так, как я планировал! Я еще и цветы забыл. Я заказал тебе букет, в котором были все виды цветов, потому что не знал, какие твои любимые. Я полчаса тащился до Йеля, чихая как последний мудак, потому что у меня аллергия на пыльцу. У меня сопли из носа текли. Но я хотя бы был рад, что мы пойдем в этот ресторан, а тут… А тут…

Он глотает слова и не может продолжать.

— Это так мило, что ты так старался, — шепчу я и подхожу ближе, кладя руку ему на грудь. — Дело в том, что я — Хелл, а ты — Арес. Мы умеем подстраиваться под ситуацию, разве нет? Это не важно.

Он кусает губу. Его глаза блестят. Почему у него блестят глаза?

Он не собирается плакать, я это сразу понимаю. Что-то не так. Я провожу рукой выше, к его лицу, и прижимаю ладонь к щеке. Тут же чувствую резкий перепад температуры. Кожа совсем не такая, как должна быть у здорового человека. Она пылает.

— Арес, да ты же горишь, — говорю я с тревогой. Переношу ладонь ему на лоб, поднимаясь на цыпочки. — У тебя жар!

Он трясет головой. — Нет, нет, я в полном порядке.

— Арес!

Он обхватывает мое запястье и опускает мою руку, но не выпускает её. — Всё норм, Хелл. Просто небольшая температура. Я выпил парацетамол перед выходом. Скоро отпустит.

— Зачем ты вышел с температурой? Тебе нужно вернуться в комнату и лечь в постель!

— Я ни за что на свете не мог тебя продинамить, — признается он шепотом.

Какой-то парень проходит мимо, задев его плечом и даже не заметив этого. Арес не протестует, не злится, он просто не сводит с меня глаз и безмолвно умоляет не отменять свидание.

Но как я могу пойти у него на поводу? Я должна вернуть его в Йель, даже если мне придется привязать его к пассажирскому сиденью и самой сесть за руль.

— Идем, Арес, дай мне ключи, — приказываю я, высматривая на парковке его внедорожник.

Не получив ответа, я настаиваю: — Арес?

Глухой звук удара заставляет меня замереть. Я медленно оборачиваюсь, и Ареса больше нет рядом.

Опускаю взгляд: его тело без сознания лежит на земле.

Глава 42

МНЕ НЕ НРАВЯТСЯ СЮРПРИЗЫ

В греческой мифологии образ змеи встречается очень часто. От Кекропа, первого царя Афин, получеловека-полузмеи, до Гигантов, изображавшихся со змеиными ногами, и знаменитой Медузы, у которой вместо волос были змеи.

Арес

— Может, отвезти его в скорую? — спрашивает приглушенный женский голос. — Это просто небольшая температура, выживет, — отвечает мужской, более глубокий. — Ты забываешь, что он — мужчина. — Тут ты права.

Разговор продолжается, но я слишком занят возвращением в реальный мир, чтобы вслушиваться.

Медленно открываю глаза, и только один из них начинает фокусироваться на месте, где я нахожусь. Я лежу на диване, который явно мне мал: ноги от икр и ниже свешиваются за подлокотник.

Пытаюсь сесть, двигаюсь осторожно. Голова тяжелая, и от любого резкого жеста мир начинает кружиться.

Я в лофте на последнем этаже какого-то здания. Справа — огромное панорамное окно с видом на огни города и проносящиеся внизу машины. Стены из красного кирпича, без какой-либо отделки. Кроме дивана, на котором я развалился, мебели почти нет. Гостиная, совмещенная с кухней в углу слева. В остальном — только одна дверь, ведущая, надеюсь, в ванную.

В последний момент мое внимание привлекает еще один предмет. Он стоит за моей спиной, и мне приходится развернуться всем телом, чтобы рассмотреть его здоровым глазом.

Это… телескоп?

Выглядит вполне профессионально. Он установлен сбоку от огромного окна — как будто им пользуются, но в то же время ни у кого еще не было для этого подходящего случая. Теперь мне дико интересно, кому принадлежит это место.

В кухонной зоне стоит крошечный круглый столик с двумя стульями. Там сидят двое. Хелл. И Греческий Кен. Какого дьявола я тут делаю?

— Он очнулся! — восклицает Хелл. Вскакивает и бежит ко мне.

Кажется, жар спал. Голова еще немного идет кругом, но могло быть и хуже.

— Где я?

— В моей квартире, — объясняет Тимос. — Примерно в десяти минутах езды от Йеля.

— И почему мы здесь? Что вообще случилось?

Хелл садится на пол рядом со мной, и у меня возникает инстинктивное желание подхватить её за бедра и пересадить к себе на диван.

— Ты грохнулся в обморок у ресторана, — продолжает Тимос. — Хелл позвонила Гермесу…

— Вообще-то, сначала я позвонила Посейдону, — поправляет она. — Но он был настолько в хлам, что я не смогла добиться от него ни одной связной фразы. Поэтому он передал трубку Герму.

Кен закатывает глаза при одной только мысли об этом. — Потом Гермес позвонил мне. Моя квартира буквально в соседнем здании от того ресторана. Проще было притащить тебя сюда, чем везти в кампус и тащить через весь сад.

Логично. На сегодня позорища с меня хватит.

До моих мозгов с задержкой в пару минут доходит суть. — Погоди. Ты что, взял меня на ручки и унес?

Тимос упирает руки в бока и опускает голову, его плечи сотрясает тяжелый вздох. — Да, Арес. Ты тот еще мелкий сопляк.

Хелл отворачивается, пытаясь скрыть зародившийся смешок.

— Как бы то ни было, — продолжает Трамонтино, — мы решили, что ты останешься на ночь здесь. Завтра утром я отвезу тебя в Йель. А пока я провожу Хейзел в кампус.

Что? Нет!

Должно быть, у меня на лице написан чистый ужас, потому что они оба смотрят на меня в замешательстве. По крайней мере, Хелл — в замешательстве. У Тимоса же вид человека, который всё понял. Какое-то время он ждет, что я сам скажу вслух: «Пожалуйста, пусть она останется».

Видимо, сегодня я вызываю у него жалость, потому что он решает мне подыграть.

— Хейз, почему бы и тебе не остаться до утра? Я тут подумал, мне нужно отлучиться по делам, так что не стоит оставлять его одного в моей квартире. Я ему не доверяю.

— Это почему ты мне не… — протестую я.

Тимос испепеляет меня взглядом. — Заткнись. Я тебе помогаю.

Хелл чешет затылок, короткие волосы растрепаны, пара прядей забавно торчит в разные стороны — это самое милое и нелепое зрелище, что я видел в жизни.

— Если для тебя это не проблема… Ну, да, я могу остаться и присмотреть за ним.

Я ухмыляюсь. — Будешь моей медсестричкой? Иди-ка измерь мне температуру, Гений.

Хелл легонько щелкает меня по носу. — Тимос, у тебя есть ректальный термометр? Я бы с радостью засунула его ему в задницу.

Я инстинктивно вжимаюсь в спинку дивана, стараясь слиться с ней. — Из моей задницы всё только выходит, ясно? Входа там нет.

Тимос издает презрительный смешок и поворачивается к нам спиной. — Мы это заметили по тому количеству херни, что вылетает из твоего рта.

И пока Хелл вовсю хохочет, он хватает кожаную куртку с вешалки у двери и проверяет ключи.

— Почему у меня такое чувство, что вы двое успели подружиться, пока я валялся в отключке на этом диванчике для гномов? — допытываюсь я.

— Мы немного поболтали, да, — подтверждает Тимос. — Она отличная девчонка. Мне очень нравится.

— «Нравится» в смысле… — я оставляю фразу незаконченной, многозначительно растягивая последнее слово.

— Арес! — одергивает она меня, явно смутившись.

— Ну ты и лузер, — бросает мне Тимос, прежде чем распахнуть дверь и захлопнуть её за собой с грохотом.

Что ж, тут он не ошибся.

Но я очень обаятельный и красивый лузер. Видимо, кто-то наверху, создавая меня идеальным, решил в последний момент добавить пару изъянов, прежде чем отправить в этот мир. Ну и ладно, я не в обиде.

Мы с Хелл остались одни в месте, которое принадлежит только нам. Никаких Герма и Лиама, которые могут ворваться в комнату со своей вечной тупостью. Никакой змеи Афины, которая будет выносить мозг и…

Ладно, Гера никогда ничего плохого не делает.

Хелл всё еще сидит на полу, покусывая ноготь на среднем пальце.

Я подтягиваю ноги, освобождая ей место на диване. — Почему бы тебе не сесть сюда? Не могу смотреть, как ты сидишь на полу.

Она вздрагивает — похоже, только сейчас поняла, что до сих пор на паркете. Встает и устраивается передо мной, но не успевает она поудобнее усесться, как я протягиваю руки и обхватываю её за талию. Без труда приподнимаю её — хотя я всё еще разбит лихорадкой — и усаживаю к себе на колени.

Я планировал, что это будет выглядеть плавно и сексуально, но диван такой мелкий, что мы просто запутались в конечностях, и одна её нога соскользнула на пол.

Хихикая, она устраивается так, чтобы её бедра оказались по бокам от моих ног. Когда она прижимается пахом к моему бедру, я едва не давлюсь слюной. Хелл, кажется, тоже осознала пикантность нашей позы, но держится куда непринужденнее меня.

— Тебе лучше?

Я прижимаю пальцы к вискам, массируя их. — Определенно лучше, чем было у ресторана.

— Через пару часов выпьем еще парацетамол, чтобы ты мог спокойно поспать. Точнее…

Она слегка приподнимается и указывает на кухню за спиной, готовая сорваться с места. — Тебе что-нибудь нужно? Вода? Еда? Салфетки?

Я перехватываю её прежде, чем она успевает сбежать, и снова усаживаю к себе на колени. От этого у меня почти перехватывает дыхание. — Мне нужно, чтобы ты осталась здесь со мной, Хелл. Больше ничего. Пожалуйста, сделаешь это для меня? — шепчу я.

Я замечаю мурашки у неё на предплечьях и то, как слегка поднялись волоски — наэлектризовались. — Хорошо.

Нужно найти какую-то тему для разговора, какой-то невинный повод отвлечься, пока я не залез ей руками под юбку. Боже, я сейчас с ума сойду.

Выпаливаю первое, что приходит в голову: — Как думаешь, зачем Тимми телескоп? На кой хрен он ему сдался?

Выражение её лица становится грустным. — Он принадлежал Афродите. Рея прислала его ему, судя по всему, уже после её смерти…

Блядь. Из всех тем, что мы могли обсудить, я невольно выбрал худшую. — А.

Она, кажется, чувствует мою неловкость и кладет руку мне на грудь — на рубашку, расстегнутую до середины. Её ладонь прижимается к моей всё еще горячей коже, и это меня отвлекает. — А как твои глаза? Как они сейчас?

Никто меня об этом больше не спрашивает, поэтому её любопытство лишает меня слов. Все думают, что я легко перенес этот инцидент, потому что я Арес — придурок, которому на всё плевать. Но правда совсем иная.

— Иногда мне снится, что я вижу, — бормочу я. — Мне снятся чудесные сны, Хелл. Снится, что я вижу обоими глазами, и по какой-то странной причине цвета мира в них еще более насыщенные и яркие, чем были раньше. Я всегда просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем и надеждой, что что-то изменилось. Но нет, зрение всё так же уполовинено, и восстановить его нельзя. Это ужасно. Да это просто дерьмово, — поправляю я себя с рыком. — Но еще я думаю, что если бы я ослеп полностью, было бы куда хуже. Так что я стараюсь не слишком изводить себя и не быть неблагодарным говнюком.

Она смотрит на меня с нежной улыбкой. — То, что всё могло быть хуже, не значит, что ты не имеешь права на это жаловаться.

— Неважно. В конце концов, самое главное я всё равно вижу.

Она выгибает бровь. — И что же это?

— Ну… — Я провожу рукой с её талии на предплечье, едва касаясь кожи подушечками пальцев. — Я прекрасно вижу, что у тебя мурашки по коже и раскрасневшиеся щеки, пока ты сидишь у меня на коленях.