Я могла бы растаять прямо здесь, превратиться в жидкость и смешаться с дождем. У меня дрожат ноги. — Значит, Танатос сказал тебе правду?

— Не совсем, — признается он. — Дело не в нем. Я сам решил тебе поверить.

Это выбивает почву у меня из-под ног. — Почему?

— Хочу тебе доверять.

Его слова эхом отдаются между нашими телами, они как ложка меда.

Арес убирает непослушную прядь с моего лба. — Так чего еще ты хочешь, Хелл?

Я не помню, когда в последний раз кому-то доверяла после того, как меня бросили ради лучшей подруги. Я не помню, каково это — открыться кому-то, отдать свое сердце в чужие руки и посмотреть, что из этого выйдет.

Я не помню, каково это — не бояться привязываться к людям. Если держать всех на безопасном расстоянии, в итоге тебя никто не сможет оставить одну. Но что, если на этот раз я попробую снова? И почему я хочу, чтобы моей попыткой стал именно Арес?

Как бы я ни боялась подходить к нему так близко, я больше не могу сдерживаться.

— Я хочу поцелуй.

Я его огорошила, и он тут же пытается это скрыть. Откашливается, изображая приступ кашля, и выпрямляется. — Значит…

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — уточняю я. — Еще не пришло время того момента, которого ты так ждешь, когда я сама тебя поцелую.

— Эта игра изматывает, — ноет он, но уголки его губ ползут вверх.

Ему это нравится. В глубине души мне тоже.

Я склоняю голову так, чтобы мое лицо было полностью ему доступно. Смотрю на него с вызовом, чтобы надавить на него, чтобы поставить его в такое же неловкое положение, в которое он ставил меня последние несколько минут.

Арес облизывает губы и переводит взгляд на мои.

На полпути он замирает. Хмурится и трясет головой. — Нет, погоди. Я хочу поцеловать тебя под дождем. Это романтичнее, как в кино, ну ты понимаешь.

Я стою неподвижно, не зная, смеяться мне или спросить, серьезно ли он это. — Ты шутишь?

— Нет, мне это Гермес и Лиам присоветовали перед тем, как я пошел тебя искать, — объясняет он. — Твердили, что я должен поцеловать тебя под дождем, потому что это сексуальнее. Но, вообще-то, если планировать всю сцену заранее, она теряет часть своего шарма.

Он поднимает указательный палец. — Погоди, пойду протестирую, насколько это реально.

Он оставляет меня под защитой козырька, а сам выходит под ливень, задирая лицо вверх. И тут же яростно трясет головой. — Не, не выйдет. Это не романтично, это дебилизм.

Это вызывает у меня искренний смех. Я опускаю голову, прижав руку ко лбу. — Ты просто иди…

Холодное прикосновение обхватывает мое лицо и заставляет его подняться. Губы Ареса врезаются в мои, прерывая меня поцелуем.

С того первого раза, когда мы поцеловались в Мексике, я прокручивала эту сцену в голове. И моё воспоминание не стоит и ломаного гроша по сравнению с тем, как всё на самом деле. Я плохо помнила, насколько у него мягкие губы. Плохо помнила, как медленно он умеет двигаться, чтобы раздразнить меня и довести до исступления. Я забыла, как он сжимает мой затылок и наклоняет мою голову, поворачивая её в сторону, чтобы углубить поцелуй.

Как только я приоткрываю губы и его язык врывается в мой рот, я обхватываю его шею руками и прижимаю к себе еще крепче. Арес ведет ладонями вниз по моей спине и останавливается чуть выше моих ягодиц.

Я чувствую его мимолетное колебание, но когда я целую его с еще большим пылом, он решается засунуть ладони в оба задних кармана моих джинсов. Я играю с его языком и отстраняюсь, чтобы прикусить его нижнюю губу.

Арес громко стонет. Несмотря на шум проливного дождя, его стон наполняет мои уши и возбуждает меня так, как ни одному парню никогда не удавалось. Одним только стоном.

Слегка надавив на мою поясницу, он побуждает меня запрыгнуть к нему на руки. Одновременно с этим он рывком приподнимает меня, и я обхватываю его бедра, переплетая лодыжки. Одной рукой он поддерживает меня за зад, а другой пригибает мой затылок, чтобы снова столкнуть наши губы. На этот раз стону я — безжалостно и без стыда.

Арес прижимает меня к парапету, но я не чувствую боли, потому что он подложил руку между моей спиной и стеной. Он зажимает меня между своим телом и мрамором за моей спиной, терзая мои губы жадными укусами и посасывая их так, будто от этого зависит его жизнь. Впервые так приятно полностью отдаться моменту. Отбросить страх быть лишь короткой паузой в жизни других и проявить немного доверия.

Может быть, мне не суждено вечно быть лишь фразой в скобках. Может быть, я тоже могу быть предложением со своим весом, фразой, которую нельзя пропустить, одной из тех, без которых текст теряет всякий смысл.

Его тело прижимается к моему, а губы скользят по шее, осыпая её поцелуями. Он прихватывает кожу зубами и слегка кусает, посасывая и оставляя влажный след. Я запускаю пальцы в его пряди и сильно тяну, безмолвно умоляя не останавливаться и спускаться ниже.

— Боже, Хелл… — выдыхает он мне в ключицы, забираясь под вырез футболки.

Я прижимаюсь тазом к его паху, чувствуя эрекцию, которая давит сквозь ткань его брюк. Это иррациональный жест, продиктованный чистым, неконтролируемым желанием.

На долю секунды я сама от себя впадаю в ступор, и даже Арес на мгновение теряет дар речи.

Мы смотрим друг на друга целую вечность. Его губы опухли от наших поцелуев, взгляд затуманен и полон страсти. Капли воды скатываются с черных прядей и текут по его лицу.

На миг я пугаюсь, что переборщила. Но он издает рык, и его ладонь с размаху ложится на мою ягодицу, еще сильнее прижимая меня к его возбуждению. Он подается тазом вперед, трется об меня и снова берет штурмом мой рот. Ткань джинсов совсем не дает того облегчения, которого мне так хочется.

А главное — мы всё еще на улице, в общественном месте. И пусть из-за дождя в кампусе ни души, всегда есть риск, что пройдет какой-нибудь студент.

Как бы мне ни хотелось продолжать, пока не кончится дыхание, я упираюсь руками в его плечи и останавливаю его. Арес не протестует, он тут же замирает — кажется, он читает мои мысли, и слова не нужны.

То, о чем думает разум, сообщает сердце.

— Хелл, — выдыхает он. Мое имя звучит как мучительный стон. Чистая боль и желание. — Ты понятия не имеешь, что бы я с тобой сейчас сделал.

Я впиваюсь зубами в губу.

— Не будь мы здесь, я бы уже запустил два пальца тебе между ног, чтобы насладиться тем, как сильно я тебя возбудил.

Голова идет кругом. Но он прав.

Вместо того чтобы продолжать подначки, Арес спускает меня на землю. Пока я прихожу в себя, он проводит пальцами по мокрым волосам, пытаясь их хоть как-то пригладить. Он глубоко дышит, будто несколько минут пробыл под водой. Его футболка насквозь промокла и прилипла к телу, став прозрачной. Я вижу потемневшие ареолы сосков и четкие очертания грудных мышц. Его грудь ходит ходуном в бешеном ритме; боюсь, у него сейчас случится инфаркт.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Нет, ни хрена. — Он кажется разозленным.

— Арес?

— Я в бешенстве, потому что хочу тебя, Хелл. Хочу тебя голой, здесь и сейчас, под дождем, в этом сраном саду. Но не могу. Вот как я себя чувствую.

Не добавив больше ни слова, он поправляет на мне худи и застегивает молнию. В этом жесте столько заботы, что я наверняка покраснела как дурочка.

Он не упускает возможности подколоть. Ухмыляется и щипает меня за правую щеку. — Краснеешь, Гений?

Я шлепаю его по руке. Арес пользуется моментом, перехватывает мою ладонь и переплетает наши пальцы. Так мы и стоим: я, прижавшись к стене, и он передо мной, рука в руке. Он раскачивает наши руки, как ребенок.

— Нам пора заходить, пока мы не заболели, — напоминаю я ему.

Он вздыхает. — Знаю, к сожалению.

Он не шевелится, но вдруг его лицо озаряется, и он расплывается в улыбке во все тридцать два зуба.

— У меня для тебя сюрприз.

— Сюрприз?

Он сжимает мою руку крепче, покусывая губу. — Хейвен, Афина и Гера попросили перевести их в четырехместную комнату.

Я на мгновение теряюсь. — Окей.

— Четырехместная — это на четверых. Их трое, Гений. С математикой у тебя всё совсем плохо.

Но это не главное. Потому что два плюс два я сложить в состоянии. — Четвертое место для меня?

Он кивает, и его лицо озаряет чудесная улыбка. — Хочешь жить с ними? Моя семья была бы рада. Они все тебя обожают.

Глава 41

ПРАВИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК, НЕПРАВИЛЬНЫЙ ДЕНЬ

Среди многочисленных любовниц Ареса, помимо Афродиты, была Эос — прекрасная богиня зари. Согласно мифу, Афродита, ослепленная обидой за измену, прокляла её, обрекая на то, чтобы та была влюблена вечно, но никогда не была счастлива.

Хелл

Мы с Аресом виделись два дня назад на нашей обычной тренировке в ванне — я помогала ему привыкнуть к воде. Он делает маленькие шаги вперед, но ничего существенного. Не думаю, что мне когда-либо удастся затащить его в бассейн или море, но то, что он может мыться без панических атак, — уже огромная победа. И для него, и для меня.

Вчера же, как мы и договаривались, он давал мне уроки математики. Два часа предельной серьезности, перемежаемые короткими паузами на дурацкие шуточки, над которыми я, к сожалению, всегда смеюсь, тем самым раздувая его эго.

Когда занятие закончилось, Арес заметно занервничал и как-то неловко со мной попрощался. Не прошло и минуты, как он снова постучал в дверь моей комнаты и пригласил встретиться сегодня — на то самое свидание.

Мне полагалось бы нервничать, как это всегда бывает перед первыми свиданиями, но я… спокойна. Кажется, теперь я знаю Ареса. Наши характеры притираются друг к другу в любых обстоятельствах. Совершенство — это не то, к чему мы стремимся.

Пока я иду по кампусу мимо снующих туда-сюда студентов и тех, кто отдыхает на траве, заметить Ареса оказывается проще простого.

Он сидит в синем внедорожнике Audi с эффектом металлик. Я мгновенно узнаю марку. Передние стекла полностью опущены, и из стереосистемы на полную громкость гремит песня. Это… Бритни Спирс, «Toxic». В его репертуаре.

Арес развалился на водительском сиденье, выставив одну руку в окно, а другой выстукивая ритм по рулю. На нем черная рубашка, пара верхних пуговиц расстегнута, рукава закатаны до локтей. Он качает головой в такт, подпевая песне.

Прохожие на тротуаре огибают машину с самыми разными выражениями лиц: кто-то восхищается дорогой моделью, а кто-то забавляется видом Ареса, вообразившего себя поп-звездой. Ему плевать на всех, и это та черта, которой я всегда в нем восхищалась.

— Эй! — кричу я во весь голос.

На миг пугаюсь, что он меня не услышит. Но он резко оборачивается и вздрагивает, едва завидев меня. Я уже собираюсь подойти и открыть дверцу, как он кричит: — Стой!

Он торопливо отстегивает ремень и выпрыгивает из машины. Не слишком грациозно добегает до пассажирского места и распахивает передо мной дверь.

— Вот… — его голос обрывается, как только он окидывает меня взглядом.

Его взор скользит по каждой детали моей фигуры; сначала нежно, а затем с той искрой лукавства, от которой у меня всё переворачивается в животе. Когда кончик его языка на мгновение показывается между губ, облизывая рот, я всерьез пугаюсь, что у меня подкосятся ноги.

И всё было бы идеально, если бы машина за его спиной внезапно не начала двигаться.

— Арес! — вскрикиваю я.

Внедорожник медленно катится назад с открытой дверцей, а из колонок вовсю качает Бритни. Дорога хоть и пустая, но идет под уклон.

— Блядь, ручник! — орет Арес, бросаясь в погоню за автомобилем.

Я закрываю лицо обеими ладонями, оставив лишь узкие щелочки для глаз, и наблюдаю за этой сценой, которая настолько же драматична, насколько и комична.

Арес бежит по дороге и запрыгивает в движущуюся машину. Через пару секунд она замирает, и я понимаю, что он наконец нажал на тормоз.

Машина снова подается вперед и останавливается рядом со мной. Сквозь опущенное стекло я отчетливо вижу, как Арес дергает рычаг стояночного тормоза и проверяет его еще три раза, чтобы убедиться, что тот надежно зафиксирован.

Он выходит как ни в чем не бывало и снова открывает мне дверь. — Садись скорее, Хелл, на меня все пялятся, — бормочет он.

Я плотно сжимаю губы и, поблагодарив его, сажусь на место.

Арес оказывается рядом в мгновение ока. Поворачивается, чтобы бросить на меня взгляд. — Пристегнулась? Можем ехать?

— Да.

Audi трогается плавно, мотор шепчет, а музыка теперь звучит лишь тихим, приглушенным фоном. Теперь, когда ситуация стабилизировалась, а опасность осталась позади, Арес заговаривает со мной.

— Привет, — приветствует он меня с легкой ухмылкой. — Ты чертовски сексуальна, Гений. Это из-за тебя я забыл про ручник.

Через несколько минут он неуклюже паркуется перед итальянским рестораном «La dolce vita». Что ж, салат сегодня я точно заказывать не буду. Никто не лишит меня тарелки «качо-э-пепе» — моей самой любимой пасты.

Я выхожу из машины до того, как Арес успевает добежать до меня, чтобы открыть дверь.

— Ты в порядке? — спрашиваю я его, пока он запирает авто брелоком.

На его лбу выступила капелька пота, стекая по бледной коже. Арес её даже не замечает, он смотрит на меня каким-то отсутствующим взглядом. — Да, конечно, а что не так?

Взгляд у него пустой, и тон меня совсем не убеждает, но он не дает мне возможности расспросить его: поспешно шагает к дверям ресторана и придерживает их для меня.

Внутри интерьер современный, в черных тонах с золотыми деталями. В углах стоят растения с изумрудными листьями. Все столики, покрытые белыми скатертями, которые на вид стоят целое состояние, заняты. Во всем зале нет ни одного свободного места. Должно быть, заведение пользуется популярным спросом.

Парень за стойкой администратора улыбается нам. На его рубашке приколот бейдж с именем — Леруа.

— Добрый вечер. Вы бронировали?