Нет таких слов, которыми можно было бы утешить Зевса. А если бы и были, я бы их не нашел. Со словами у меня не очень.

Хотелось бы, чтобы здесь была Хелл. Вот она бы знала, что сказать.

Раз уж все молчат, а слова — слишком опасное оружие, чтобы я рискнул ими воспользоваться, я выбираю единственный оставшийся вариант. Действие.

Он хочет чувствовать себя таким же, как мы.

Медленно и обдуманно я опускаюсь на пол и сажусь рядом с ним. Копирую его позу, откинув голову на диван. Зевс не прогоняет меня. Он вздыхает, и в этом выдохе я отчетливо слышу дрожь.

— Ты остаешься и всегда будешь оставаться вторым мужчиной в доме, — шепчу я тихо, чтобы слышал только он.

Глава 40

СКОБКИ

Если Арес ассоциируется с самыми яростными чувствами, такими как гнев и ненависть, ведущие к войне, то к нему же обращались и за силой, чтобы победить их и не дать их власти поглотить себя.

Хелл

Десять вечера, а я сижу под деревом в кампусе в разгар всемирного потопа. Точнее, за пределами защищенной зоны, которую создает густая крона дерева, льет как из ведра. До меня же долетают редкие нежные капли, выстукивая дробь по накинутому капюшону худи.

Для моего пребывания здесь есть две причины. Первая — когда я выходила, дождя еще не было, и я каким-то образом оказалась заблокирована под этим чертовым деревом.

Вторая — я больше не могла находиться в комнате одна.

Вдалеке какая-то фигура с зонтом в руках бежит к дверям входа и скрывается внутри.

Я возвращаюсь к учебнику математики. За последний час мне удалось самостоятельно прочитать и понять целых пять страниц.

Покусывая колпачок черной ручки, я вздыхаю, пытаясь сосредоточиться на цифрах.

Знакомый рингтон заставляет меня вздрогнуть. Я на ощупь достаю телефон из рюкзака и проверяю, кто звонит.

Арес.

Сердце пропускает удар. Пальцы внезапно перестают слушаться и каменеют.

Я не видела его со времен Мексики, а вчера вечером он устроил мне ту охоту за сокровищами в библиотеке, чтобы привести к английскому словарю. Хелл: девушка, которую __________.

Звонок внезапно обрывается, и у меня вырывается ругательство. Пока я решаю, перезванивать ли ему, приходит сообщение.

«Что ты творишь? Даешь гудкам идти и не отвечаешь? Я тебя вижу».

Я вскидываю голову и озираюсь по сторонам в поисках Ареса.

В саду темно, а падающий дождь делает контуры предметов слишком размытыми. Насколько я знаю, он может прятаться в любой тени.

Арес перезванивает, не дожидаясь моего ответа.

— Привет, — говорю я, поднося трубку к уху.

— Эй, Гений, — шепчет он тихим голосом. По позвоночнику пробегает длинная дрожь. Это нехорошо. Совсем нехорошо.

— Значит, ты вернулся в Йель.

— Вчера поздно ночью. Разве ты не заметила сегодня утром по следу из слюней, который оставили девчонки, когда видели меня в коридорах?

Я закатываю глаза. — Нет, но вчера ночью мне показалось, что я слышала шум циркового фургона, остановившегося у ворот. Тебя там высадили, клоун?

Он передразнивает меня, как ребенок. — Можно узнать, что ты делаешь здесь, под деревом, в самый разгар всемирного потопа?

Честным и прямым ответом было бы «потому что мне одиноко», но я не люблю признаваться людям, что иногда страдаю от одиночества. Не хочу, чтобы они поняли: моё одиночество — это не просто желание побыть одной, а самая настоящая нехватка кого-то, с кем можно поговорить. Мне не нужна их жалость.

— А ты что здесь делаешь? — возвращаю я вопрос.

— Я здесь, потому что здесь ты, — естественно отвечает он.

Я округляю глаза, застигнутая врасплох. Я не знаю, где он находится, и боюсь, что он может видеть мою реакцию, несмотря на его частичную слепоту.

— В итоге ты промокнешь совсем не так, как хотелось бы. Почему бы тебе не зайти внутрь и не позволить мне заставить тебя промокнуть куда интереснее?

Я подавляю смешок.

Свободной рукой я верчу ручку, надеясь, что это поможет мне успокоиться.

— Почему ты так крутишь ручку? Нервничаешь?

— Да. — Врать ему нет смысла.

— И почему же ты нервничаешь?

— Потому что я знаю, что ты где-то там прячешься и наблюдаешь за мной.

— «Наблюдаешь» — громко сказано. Я примерно вижу, что ты делаешь, но напомню, что я теперь Циклоп. Мое зрение весьма ограничено. Ну да ладно, это огромное худи всё равно скрывает твою грудь.

Мои губы растягиваются в широкой улыбке, я сдерживаю смех.

— Спорим, ты сейчас улыбаешься, — тихо бормочет он.

Это точно не первый раз, когда мы с Аресом разговариваем, тем более в спокойном тоне. Но слышать его низкий голос у самого уха под шум дождя — это новое чувство. Оно вцепляется мне в желудок и заставляет испытывать вещи, которые я предпочла бы просто подавить.

Отпусти себя, Хелл.

Я прислоняюсь затылком к коре дерева. — Я прочитала твоё новое определение «Ада» в словаре.

На другом конце повисает тишина. Затем слышится слабый вздох. — Да? И как?

— Там не хватало одной части.

— Да, у меня не было времени её закончить, — подтрунивает он надо мной.

— «Девушка, которую…»? — Я прижимаю ладонь ко рту, широко распахнув глаза. Я хотела только подумать об этом, а не спрашивать вслух, как продолжается фраза.

Арес медлит. — Хочешь знать, как она заканчивается?

Мне нужно подтверждение, это другое. — Да.

— Я не скажу тебе это во время дурацкого телефонного звонка. Сделаем это лично, с глазу на глаз, — уверенно говорит он. — Если, конечно, у меня хватит смелости. Сейчас я так говорю только потому, что чувствую себя очень сексуальным и харизматичным, раз ты меня не видишь и я могу шептать тебе всякое на ушко.

Я снова улыбаюсь. — Тогда скажи, где ты, я приду, и мы поговорим.

— Найди меня.

Я с силой прикусываю щеку изнутри и вслепую прячу ручку в рюкзак. — И как же мне тебя найти?

Я напрягаю зрение, озираясь по сторонам. Мне кажется, я кого-то вижу, но это может быть просто проходящий мимо студент.

— Давай поиграем в прятки, Хелл, — предлагает он, и в его голосе вспыхивает азарт. — Даю тебе десять минут. Если найдешь — получишь всё, что захочешь. Но если не найдешь, то я получу всё, чего хочу я.

Мне это нравится. И одновременно не нравится. Потому что я уверена, что выиграю, но если выиграю — боюсь попросить то, чего хочу на самом деле. Стоило бы проиграть нарочно, чтобы было проще.

— Дай угадаю: ты хочешь поцелуй, — пытаюсь я разрядить обстановку.

Он несколько раз цокает языком. — Я хочу свидание, Хелл.

Ладно, я ожидала чего угодно, но только не этого.

— Свидание.

— Хочу пригласить тебя на свидание, да. Перестань задавать серьезные вопросы, а то я могу ляпнуть что-нибудь непотребное, что испортит момент.

— Ладно, прекращаю.

— Премного благодарен.

Несколько мгновений мы молчим. Я закрываю учебник математики и застегиваю молнию на рюкзаке.

— Хелл?

— Да?

— В любом случае, не гарантирую, что если ты меня найдешь, я удержусь от поцелуя.

Чувствую, как лицо заливает краской. Я закидываю рюкзак на плечо и вскакиваю на ноги, всё еще под защитой кроны. Дождь льет не переставая, и я понятия не имею, как мне его искать. Раз он меня видит, значит, он где-то неподалеку. И уж точно не под дождем. Здесь вокруг не так много мест, где можно укрыться.

Он настолько придурок, что остался под ливнем и вымок до нитки? Ответ: «да». Это же Арес. Другого от него ждать не приходится.

— Дай хоть какую-то зацепку.

— Никаких зацепок. Разве мало того, что я вишу на линии, пока ты меня ищешь? Если я буду говорить, ты рано или поздно услышишь мой голос и снаружи.

— Шум дождя его заглушит, — напоминаю я.

— Жаль. — В его голосе нет ни капли сожаления.

Фыркаю и решаюсь сдвинуться с места. Сначала проверяю деревья поблизости, используя их как естественное укрытие. Стоит только перебежать от одного ствола к другому, как одежда промокает за считаные секунды. Будто стоишь под душем.

Ареса в саду нет, это точно.

— Холодно, холодно, ледяная вода, кубики льда, Хейз, — напевает он в трубку. — Уходи от деревьев. Меня там нет.

— Да неужели, я уже и сама это поняла, — бурчу я.

Срываюсь с места, бегу под ливнем с прижатым к уху телефоном и бьющимся о спину рюкзаком. Останавливаюсь у портика, находя секундное спасение под мраморным козырьком.

Прищуриваюсь и осматриваюсь. Я стою прямо напротив того места, где сидела пять минут назад. Отсюда Арес бы меня видел, но и я бы его заметила.

Поворачиваю голову направо: портик изгибается. Идеальное место для засады, но там нет крыши. Всё равно иду туда, потому что Арес непредсказуем.

Ставлю рюкзак на пол и подхожу на цыпочках, чтобы резиновая подошва не скрипела по мокрому полу, но когда выглядываю — там пусто. Вижу только девушку в паре метров от себя, которая ныряет в боковой вход общежития и исчезает.

— Теплее, — шепчет Арес в трубку. Одновременно с этим мне кажется, что я слышу его голос у себя за спиной.

Я не успеваю обернуться. Две руки вцепляются в мои бедра, и меня тянет назад. Спина врезается в твердый торс, руки Ареса обвивают мою талию, крепко прижимая к нему. Чувствую, как он склоняется ко мне и зарывается лицом в изгиб шеи. Его губы едва касаются мочки уха и замирают. Его горячее дыхание обжигает кожу, заставляя меня содрогнуться.

— Ты меня нашла, Гений, — шепчет он.

С трудом сглатываю и опускаю руку, отчаянно пытаясь запихнуть телефон в карман джинсов. После пяти патетических и неловких попыток рука Ареса ложится поверх моей.

— Можно я?

Я позволяю ему, и Арес слегка отстраняется, чтобы убрать телефон в мой задний карман. Его рука остается снаружи, чтобы не задеть ягодицу, но он на пару секунд дольше необходимого медлит у ткани брюк. Убирает её только для того, чтобы снова прижать меня к себе. Моё сердце, кажется, официально перестало биться.

— Ты сам поддался, — замечаю я.

— Верно.

— Почему?

Он отвечает не сразу. С опозданием замечаю, что он медленно пятится, увлекая меня за собой в противоположный угол. Очевидно, в ту самую слепую зону, где он прятался и которую я совсем не заметила.

— Потому что проигрыш был единственным способом прикоснуться к тебе и притянуть к себе вот так.

Слава богу, что он не видит моего лица.

— Я думала, Арес Лайвли куда увереннее в себе и может позволить себе такие шаги без всяких уловок.

— Когда дело касается тебя, я чувствую себя тупым пацаном, который не умеет подкатывать к девчонкам, Хелл, — признается он с негромким смешком.

— Так ты и есть тупой пацан, который не умеет подкатывать к женскому полу.

Он что-то ворчит, а затем меняет нас местами, так что теперь я оказываюсь прижатой к стене. Его руки остаются на моей талии, но теперь я вижу его лицо.

В отличие от меня, на нем простая белая футболка с коротким рукавом. Кое-где она промокла пятнами, черные отросшие волосы влажные. Снаружи пряди совсем мокрые и беспорядочно падают на лоб. Бледная кожа блестит от дождя, а здоровый глаз, не закрытый повязкой, замер на моем лице.

Когда он склоняется ко мне ниже, капля воды падает с кончика пряди прямо мне на лоб. Я вздрагиваю, а он выдает слабую усмешку и нежным движением большого пальца смахивает каплю.

Но он не останавливается. Проводит им вниз по моему носу и переходит к губам. Едва касается их медленными движениями, не разрывая зрительного контакта.

— Я проиграл специально, потому что мне любопытно, чего ты желаешь, — бормочет он. — Я до смерти хотел услышать, что ты загадаешь в качестве приза, Хелл. Прошу, скажи, что ты хочешь меня.

Мой разум отвечает мгновенно, не раздумывая. Поцелуй. Зажмуриваюсь, будто пытаясь прогнать эту мысль. Но другая врывается еще настойчивее. Его губы на моих. Его язык в моем рту. И его руки под моим худи.

— Хватит, — шиплю я.

— Всё в порядке? — спрашивает он, удивленно склонив голову набок.

Только мы двое в пустынном дворе, под аккомпанемент дождя, который барабанит вокруг, запирая нас в ловушке. Только его парфюм, смешивающийся с запахом мокрой травы. Тепло его тела, прижатого к моему. И интенсивность его взгляда, который пригвождает меня к месту так сильно, что даже мысль о движении кажется невыполнимой. А еще эта его лукавая и самоуверенная ухмылочка, которая никак не желает исчезать.

— Я хочу…

— Почему ты заикаешься? — прерывает он. — Тебе неприятно, что я так близко? Я могу отойти. Тебе стоит только сказать.

Он не ждет ответа. Начинает отстраняться, и по его широкой улыбке я понимаю, что успела схватить его за руку, чтобы вернуть обратно. На этот раз его улыбка не провокационная, как обычно. Она полна облегчения и счастья.

Удивительно, как Арес может в мгновение ока превратиться из бесстыжего соблазнителя в ребенка, который готов на всё, лишь бы почувствовать себя принятым и нужным.

— Я хочу свидание, — говорю я твердо, заставляя себя сохранять уверенный тон.

Его брови взлетают вверх. — Серьезно?

Я киваю. Открываю рот, но тут же закрываю. Не знаю, как далеко я могу зайти. Он понимает это мгновенно и придвигается ближе, касаясь кончиком своего носа моего. И если мой нос — слегка «картошкой» и приплюснутый, то его — изящный и точеный.

— Хочешь чего-то еще, Хелл?

Его дыхание сталкивается с моим.

— Я…

— Знаю, что ты хочешь попросить о чем-то другом, — его голос звучит как едва слышный гортанный шепот, напоенный желанием.

Он знает, чего я хочу, и знает, что он хочет того же самого. Но он хочет, чтобы это произнесла я.

— Я думала, в этой игре можно выиграть только что-то одно. Свидание считается за один пункт, разве нет?

Он качает головой, и при этом движении наши носы трутся друг о друга.

— Ты можешь получить всё, что пожелаешь. Можешь просить сколько угодно. Вещь, две, три, десять, четыреста, тысячу вещей, Хелл. До тебя еще не дошло, в твою голову? Я бы отдал тебе всё, что ты захочешь. Я бы отдал это тебе, даже когда был убежден, что ты настучала на меня Танатосу. Ты не вдупляешь? Я жалкий придурок, который ловит каждое твоё слово с того самого мига, как тебя увидел.