— Как тебя зовут?

— Хейзел, — отвечаю на автомате.

— Тан… — он осекается, качает головой. — Атос. Приятно познакомиться.

Не помню, чтобы видела его здесь, в Йеле. Да, я ни с кем не общаюсь и избегаю любых мероприятий как чумы, но у нас, интровертов, есть один большой плюс: мы настолько тревожимся из-за социальных контактов, что в итоге наблюдаем за людьми внимательнее остальных. Я знаю лица этого колледжа. И я уверена: его лицо — новое.

— Я тебя никогда не видела. Кто ты?

— О, я здесь не учусь. Проник сюда сегодня вечером, — объясняет он спокойно.

— И что ты тогда здесь делаешь?

Дружелюбное выражение, которое было на его лице до этого момента, сменяется чем-то мрачным. Холод проносится по спине, и я делаю шаг назад.

— Я пришёл сюда, чтобы убить одного человека. Потом уйду.

Я замираю и смотрю на него. Сейчас наверняка последует: «Я шучу», или смех, или «Ты что, поверила?». Точно. Но ничего не происходит. Атос стоит неподвижно в воде, локти на бортике, брови нахмурены.

— Ты меня пугаешь, — говорю я искренне.

Он словно выходит из транса. Разражается смехом.

— О, нет-нет, успокойся! Убивать мне нужно не тебя.

— Это… не успокаивает.

В этот момент он вылезает из бассейна, но на этот раз я старательно отворачиваю голову, чтобы не смотреть. Мой мозг кричит мне уходить, но ноги дрожат и отказываются двигаться.

Зал погружен в тишину, которую нарушает только шлёпанье его босых ступней по плитке — он идёт ко мне. Его фигура нависает надо мной, и я сглатываю ком в горле, глядя на него.

— Расслабься, это человек, который заслуживает смерти. Мир станет лучше без этого парня. Не нужно испытывать жалость, Хейзел.

Я пячусь. Он следует за моим движением, как магнит.

— Я вызову полицию, — угрожаю я. Телефон зажат у меня в руках, проблема лишь в том, что ладони начинают потеть и трястись.

Атос опускает взгляд. Улыбается. Я не успеваю среагировать; он выхватывает мой телефон и швыряет его себе за спину. Чёрный предмет с плеском ныряет в воду, оставляя меня с разинутым ртом. Его это забавляет.

— Будь осторожна, — предупреждает он. — Потому что, если встанешь у меня на пути, хоронить придётся двоих.

— Ты мне угрожаешь?

— Я тебя предупреждаю, — поправляет он. — А теперь, ты случайно не знаешь Ареса Лайвли? Можешь сказать, где его найти?

Глава 5

ВЗРЫВНОЙ ВТОРНИК

Геракл, греческий полубог, сын Зевса и Алкмены, знаменит двенадцатью опасными подвигами, которые он совершил за свою жизнь. Согласно легенде, герой был приговорён к двенадцати невыполнимым задачам, чтобы искупить свою вину — убийство собственных детей, совершённое в приступе безумия, которое наслала Гера, ревнивая жена Зевса.

Арес

— Арес, — зовёт меня Гермес, глядя на мой телефон, который вибрирует на столике. — Это четвёртый звонок подряд. Почему ты не отвечаешь?

Я запихиваю в рот очередную ложку мороженого и говорю с набитым ртом: — Ненавижу звонки. Не люблю разговаривать по телефону.

Гермес, сидящий на полу в жёлтой атласной пижаме с полностью расстёгнутой рубашкой (единственная нагота, которую мы ему позволили), кривится и снова косится на экран.

Я смотрю на него в ответ и жду, пока тот, кто меня беспокоит, наконец отключится.

— Ребята! — вопит Лиам откуда-то из спальни. Тон у него слишком восторженный, а это ничего хорошего не предвещает.

Когда Лиам Бейкер в восторге, он обычно думает, что сделал что-то гениальное, не осознавая, что это лютая херня.

Вижу, как он входит в нашу маленькую гостиную, сложив ладони лодочкой. Внутри лежит что-то, на что он смотрит с щенячьей нежностью. Потом переводит взгляд с меня на Гермеса и обратно.

— Я нашёл этого геккона возле окна. Кажется, ему нехорошо. Он даже не убегал и позволил взять себя на руки!

Я отшатываюсь. — Боже, убери это, — приказываю я. — Ненавижу гекконов, это одни из самых мерзких тварей на свете.

Гермес тоже не выглядит счастливым от нового соседа. Он отползает назад по полу. — Какая гадость, Лиам. Выкинь его обратно.

Лиам открывает рот в возмущённом крике. Пересаживает отвратительное создание на одну ладонь, а указательным пальцем другой гладит его. — Не слушай их, Майкл Гексон. Ты останешься здесь, со мной, под моей защитой.

Гермес хмурится, но у него вырывается смешок. — Майкл Гексон?

Меня волнует другое. — Он останется здесь с тобой? Хрен тебе, Лиам. Этот монстр с нами жить не будет.

Не знаю, что конкретно я собирался сделать, но инстинктивно подаюсь к нему. У меня бы духу не хватило взять этого геккона в руки — меня бы вывернуло наизнанку, — но делить с ним жилплощадь я тоже не намерен.

Лиам отпрыгивает и врезается в стену, сильно ударяясь затылком. — Нет! Я сделаю ему домик. Он вам не помешает. Он теперь мой друг. Он мне доверяет, и я его одного не брошу.

Я уже собираюсь возразить, когда экран моего телефона загорается новым сообщением. В ту же секунду оживает телефон Гермеса. И я уверен, что то же самое произошло у Лиама, потому что из кармана его белой пижамы раздаётся звон колокольчика. Он достаёт мобильник, всё ещё удерживая Майкла Гексона в левой руке.

— Скажите, что вы тоже получили довольно криповое приглашение с незнакомого номера, — бормочет Герм.

Я читаю сообщение. Приходи в библиотеку через семь минут.

Семь. Снова это число. Оно было вырезано на двери, столько граней было на кубике. Ладно. Сначала они меня заинтриговали, теперь — завладели моим вниманием.

Я не трачу время на то, чтобы слушать обмен мнениями между Лиамом и Гермесом — во-первых, потому что это Лиам и Гермес. А во-вторых, если я что-то вбил себе в голову, я это делаю. Так что я встаю, радуясь, что ещё не переоделся в пижаму, и натягиваю кроссовки.

— Ты куда? — орёт мне в спину Гермес.

— В библиотеку. Вы же читали сообщение? Нас всех там ждут. Шевелитесь.

Слышу их протесты, но я уже в коридоре, с телефоном в руке и челюстью, сжатой так, что скоро зубы раскрошатся. Через пару секунд до меня доносится топот подошв. Гермес и Лиам бегут следом, оба в пижамах. И Лиам всё с тем же чёртовым гекконом в руке. Вопросов не задаю. Отключаюсь от их голосов, несущих всякую чушь, и иду по дороге к библиотеке.

Я там бывал нечасто, поэтому в какой-то момент сомневаюсь в направлении. Гермес показывает, куда идти.

В нескольких метрах от входа замечаю, что все уже в сборе. Коэн, Хайдес, Аполлон, Афина, Гера, Зевс и Посейдон. Не хватает только Диониса, и я не удивлён. Этот парень появляется и исчезает по своему желанию, может, он вообще официально в Йеле не числится.

— Что? Это не моя вина. — Я сразу защищаюсь от их испытующих взглядов.

Афина делает шаг вперёд. На её лице читается желание влепить мне пощёчину. — Может, если бы ты не поджёг гроб Кроноса, мы бы сейчас здесь не стояли. Что скажешь, мудак?

Я улыбаюсь ей. — Я тебе когда-нибудь говорил, что твоя агрессия меня дико заводит?

Она открывает рот, готовая снова меня оскорбить. Потенциальную бесполезную ссору прерывает Хайдес. Он уставился на что-то рядом со мной. На Лиама.

Он тычет пальцем: — Почему у тебя в руке геккон?

— Его зовут Майкл Гексон, я нашёл его только что в комнате. Это мой новый питомец.

Поси разражается смехом и подставляет ладонь, чтобы дать пять. — Гениально. Мне очень нравится, Джуз.

Джуз?

Тут же вспоминаю день в кафетерии, когда Лиам рассказывал нам, что у него итальянские корни и его второе имя — Джузеппе. Встретившись взглядом с Хайдесом, я понимаю, что у меня сейчас, скорее всего, такое же выражение лица, как у него. Безнадёжно-усталое.

Зевс стучит костяшками пальцев по двери библиотеки. Мы все одеты как попало или в пижамах, а он — в своей обычной строгой одежде и неизменном длинном пальто.

— Как насчёт того, чтобы заткнуться и войти?

— Какой вы безапелляционный сегодня, мистер Зевс, — огрызаюсь я.

Он закатывает глаза, хватает меня за ухо и тащит к входу. Никогда не встречал никого с такой железной хваткой. У моего брата, наверное, бицепсы на большом и указательном пальцах, иначе я не могу объяснить, почему от простого щипка так больно.

Я одёргиваю футболку и нажимаю на ручку. Несмотря на то, что уже почти полночь, библиотека не заперта. Тот, кто назначил нам встречу, знает, что делает.

Свет выключен. За исключением одной лампы на столе, стоящем примерно в центре зала. Окно открыто только одно, и ветер врывается внутрь, завывая и трепля страницы книги, лежащей на столе. Листы издают раздражающий шелест, бумага словно вот-вот не выдержит и порвётся под жестоким напором ветра.

Перед столом стоит силуэт. Это парень, полагаю, нашего возраста, может, чуть старше. Он стоит, опершись локтями о столешницу, руки сложены под подбородком. И он насквозь мокрый. Опускаю взгляд под стол: брюки тоже пропитаны водой и липнут к его стройным ногам.

— Я ошибаюсь, или он мокрый с головы до ног? — шепчет Коэн за моей спиной.

— Не ошибаешься. С таким сквозняком он точно заболеет, — отвечает Лиам.

Кто-то фыркает.

Мой мозг мгновенно выстраивает цепочку: на улице дождя нет. Моря поблизости нет. Единственное место, где можно так вымокнуть, — бассейн Йеля. По крайней мере, самое вероятное. Хелл ходит туда каждый вечер, насколько я понял. Неужели они встретились?

— Добрый вечер, — приветствует нас незнакомец.

Он сдвигает лампу так, чтобы свет лучше падал на него. Волосы — чёрное пятно, зелёные миндалевидные глаза обрамлены густыми ресницами. Губы искривлены в полуулыбке, полной наглости.

Мне уже хочется его оскорбить. Решаю сдержаться. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — наезжаю я.

Позади меня и Афина, и Коэн пытаются выйти вперёд и встать рядом. Я раскидываю руки, отталкивая их назад, и они начинают протестовать хором. Хайдес и Аполлон приходят мне на помощь, хватают каждый по одной и удерживают на месте.

— Это моя проблема, — напоминаю я Хейвен и Афине. — Стойте сзади.

Парень наконец решает закрыть книгу, прекращая яростный шелест страниц. Это толстый том в чёрной обложке. Он с отсутствующим видом гладит корешок, словно это какая-то драгоценность.

— Арес Кейден Лайвли, — произносит он тихо. — Нарцисс, эгоист, импульсивный, невоспитанный, лицемер, хаос во плоти, саркастичный на грани оскорбления, эгоцентрик и пироман.

Я улыбаюсь ему. — Звучит как корректное описание. Ты только забыл упомянуть, что я ещё и потрясающе красив.

Он резко вскидывает голову и впивается взглядом в мои глаза, парализуя меня ненавистью, которой сквозит в его взоре.

— Меня зовут Танатос. И я здесь, чтобы оказать услугу Урану и Гее Лайвли.

Никто не дышит. Кроме Лиама, который шепчет: — Чёрт, вы что, в этой семье все красивые?

Я игнорирую его, как и все остальные. Танатос же удостаивает его заинтересованным взглядом.

— Ты пришёл передать мне их благодарности? Кто знает, сколько раз дедуля Уран сам хотел насадить Кроноса на вертел и поджарить как порося.

Этого определённо не стоило говорить.

Лицо Танатоса каменеет, я буквально чувствую его желание сомкнуть руки на моем горле и причинить боль. Ну, вообще-то, я чувствую это почти от каждого, кто со мной заговаривает.

— Хочешь узнать кое-что, Арес? — наконец спрашивает он.

Я пожимаю плечами. — Нет, мне и так норм, спасибо.

Кто-то нависает за моей спиной, свежий и чистый аромат щекочет ноздри, и голос шепчет: «Завязывай, идиот». Хайдес.

На этот раз он может быть прав, поэтому я делаю глубокий вдох и стараюсь продемонстрировать большую готовность к диалогу.

— Говори уж, Танатос.

Он обходит стол и прислоняется к краю, ближе ко мне. С него течёт ручьями. Выглядит нелепо. Мне смешно, так что приходится закусить щеку изнутри, чтобы сдержаться.

— Уран и Гея Лайвли беспощадны. Они убивают людей как мух, и им всегда всё сходит с рук. Семью они любят больше всего на свете, и если ты причинишь вред кому-то из их детей, они способны содрать с тебя кожу живьём и сожрать твои органы.

Этой семейке срочно нужен групповой сеанс у психиатра.

— Если бы они хотели, они бы убили тебя в тот же день, когда ты проявил неуважение к своему дяде Кроносу и поджёг его гроб, — продолжает он. — И я был бы рад им помочь. Но потом они пришли к выводу, что пытать тебя психологически будет куда веселее. Заставить тебя играть и изматывать тебя — для них это большее развлечение. Понимаешь, о чём я?

Разумеется. Игры так или иначе должны присутствовать. Я начинаю нервничать. Как у любого Лайвли, у меня есть своя личная игра, по традиции. Я люблю игры; люблю играть, когда я диктую правила и трахаю мозг другим. А не наоборот.

— У Геракла было двенадцать подвигов, согласно мифологии. — Танатос подходит ко мне. Он чуть выше меня ростом. — Но у тебя их будет только семь. Семь игр, Арес, и я буду твоим судьёй. Проиграешь — умрёшь. Откажешься играть — умрёшь на месте.

Молниеносным движением он выхватывает пистолет из заднего кармана джинсов и наставляет его мне прямо в лоб. Кто-то за моей спиной ругается. Лиам вскрикивает, но тут же замолкает.

— Если сбежишь, чтобы избежать игр, и начнёшь прятаться… — он ищет кого-то взглядом за моей спиной, — …как уже сделал один из твоих братьев, этот воришка-пьяница, то все, кто находится в этой библиотеке, умрут. Я найду их, одного за другим, и убью с улыбкой на лице. Ясно?

Возможно, Танатос ещё более отбитый, чем я. И, честно говоря, мне это не нравится. Я немного ревную. Титул главного психа в семье принадлежит мне, и я хочу, чтобы так и оставалось.

— Семь игр. Семь подвигов. Ты до последнего момента не узнаешь, где будет игровое поле, но могу заранее сказать, что для некоторых мы вернёмся на Олимп, — объясняет Танатос. — Каждую игру курирует отдельная мифологическая фигура, которая объяснит правила и немного попортит тебе кровь. Когда настанет день и час игры, ты узнаешь. Они сами тебя найдут.