Вместо этого мы решили создать на его пути как можно больше препятствий, и в конце концов он был достаточно напуган, чтобы выпустить оставшуюся душу дракона во вселенную. Она все еще находилась под действием проклятия, но вместо того, чтобы быть принужденной к определенному сверхъестественному действию, она была свободна и могла найти себе пару, в которой нуждалась».

Сияющая остановилась, и воздух стал тяжелым. В следующий раз, когда ее голос прозвучал в моей голове, он был дрожащим.

«Одна из похищенных была моей дочерью. До этого дня я так и не узнала, была ли она одной из тех, кто погиб, или же она была оставшейся душой, выпущенной во вселенную. В тот момент, когда ты ступила в мое царство, я почувствовала ее душу в тебе. Она выжила. Истинная наследница драконьей мантии, последняя королева нашего рода».

Черт возьми. Мое сердце разрывалось из-за нее. Ни одна мать не должна сталкиваться с потерей ребенка.

«Прошло около тысячи лет с тех пор, как они украли драконов, верно? Это должно было случиться до того, как был убит король. Значит, моя драконша просто существовала во вселенной, ожидая, когда найдет подходящую душу для спаривания? Живокости не было рядом, чтобы принудить ее? Значит ли это, что это было естественное спаривание драконов, как у Брекстона и других оборотней?»

Я почувствовала ее нерешительность, прежде чем она заговорила снова.

«Живокость не заставлял ее выбирать тебя, но, как я уже сказала, проклятие было сильным, и она тоже стала жертвой. Живокость приказал ей искать сильнейшую линию оборотней, происходящую от сияющих. Она ждала тебя на протяжении многих веков. Ты была первой, кто воззвал к ней, и хотя твоя душа уже принадлежала волку, она нашла способ заставить эту связь работать. Ни один из вас не виноват, что именно это соединение освободило оборотня, потому что он никогда не смог бы пробудиться без последней части своего проклятия».

Да, я знала это слишком хорошо. Я была частью головоломки, моя душа, соединенная с кровью дракона, была ключом к открытию его гробницы.

«Несмотря на то, что она выбрала тебя, и вы были связаны так же, как и все остальные драконы-оборотни, ее душа никогда не должна была быть свободной, чтобы стать парой дракона. Она должна была стать королевой своего народа. Мы надеялись и мечтали о том, чтобы возглавить наш королевский род. С тех пор у меня не было детей. Жозефина — последняя в моем роду».

Жозефина. Это имя поразило меня, как пуля в живот. Я прокручивала в голове ее имя, и моя драконша, которая слушала речь своей матери, посылала мне теплую энергию, пытаясь успокоить меня, пытаясь заставить почувствовать себя лучше из-за того, что я была тюрьмой, сковывающей ее душу. Быть в паре с драконом было величайшим подарком, на который я когда-либо могла надеяться, но все было не так, как должно было быть.

Жозефина крепче прижалась ко мне, посылая еще больше этой древней энергии. Я выплакала ей свою печаль. Мне жаль. Мне очень жаль. И хотя мы не могли общаться так, как я общался с ее матерью, я могла сказать, что она пыталась утешить меня, заверить, что это не моя вина, что она выбрала меня не просто так, что, хотя к тому времени, когда она нашла меня, у меня уже была волчья душа, и для нее не было никого другого, достаточно сильного.

Мне удалось взять себя в руки, выровнять дыхание и снова сосредоточиться. Я отправила вопрос Крисандре:

«Как были выбраны отмеченные драконом?»

«Живокости нужны были самые сильные умы. Физическая сила была не так важна. Он хотел иметь двойню и несколько детей из-за ментальной связи, которая у вас уже есть, связи, которую он мог использовать, когда пытался контролировать тебя».

В этом был смысл. Живчик был самодовольным, интеллигентным мудаком. И я была готова его убить. Он убивал детенышей драконов, просто так, для пущего эффекта.

Крисандра придвинулась ближе ко мне, ее голова оказалась в нескольких дюймах от моей. Ее глаза снова заглянули мне в душу, и я подумала, не пытается ли она увидеть Жозефину, свою дочь.

«Мне пора идти. Мы многое делаем, чтобы сохранить этот мир таким, какой он есть, чтобы не дать пробудиться тем, кто не должен».

«Подожди», выпалила я. «Только очень быстро, почему Живокость не использовал магию, когда сражался с Брекстоном? И что он пообещал тебе и порождению тени? Что он мог предложить такого, что стоило бы того, чтобы темные помогли ему с проклятием? Это, должно быть, стоило им драгоценной энергии».

Наши взгляды по-прежнему были прикованы друг к другу.

«Если бы ему удалось связать душу дракона с оборотнем, происходящим от сияющих, она была бы достаточно сильна, чтобы произвести на свет его потомство».

«Я помню».

«Ее дети были бы драконами-оборотнями, первыми в истории рожденными естественным путем, и им не нужна была бы душа в паре с драконом. Эти дети были бы сильнее любого дракона-оборотня, настоящим гибридом в своем роде, и обладали бы властью над пятью сверхъестественными расами. Живокость планирует создать армию из своих детей, чтобы править сверхъестественными расами. Даже боги не будут в безопасности».

Твою мать! Я как-то мельком слышала это раньше, но мне следовало обратить более пристальное внимание на тот факт, что Живчик планировал превратить меня в производителя драконьих детей. Этот факт согласовывался с нашими предыдущими откровениями о моей фертильности и его желании иметь наследника.

«Он пообещал старшему из своих отпрысков, что тот будет обладать огромной силой. Мы бы и на секунду не задумались об этом, но это оружие, которое темные могут использовать против нас».

В ее голосе прозвучало предупреждение.

«Это соглашение остается в силе. Ты должна быть уверена, что оно никогда не осуществится. Пожалуйста, помни, что у сверхов, состоящих в паре с драконами, не такой период зачатия, как у обычных оборотней. Ты можешь завести ребенка в любое время, если только не обратишься за помощью к магу».

Это было странно. Помимо недавних болей, у меня всегда были нормальные времена для зачатия, как у оборотней… Может быть, это потому, что моя метка и дракон были подавлены, а ее магия заблокирована. В любом случае, мне не нужно было беспокоиться о том, что у меня будет ребенок от этого придурка, думаю, я бы помнила, если бы Живчик был достаточно близко, чтобы достать свой чле…

Погодите-ка…

Мое сердце бешено колотилось в груди.

Брекстон.

Мы переспали после того, как моя метка была снята, и не предохранялись. До зачатия у меня была целая вечность, так что беспокоиться было не о чем. За исключением того, что… по-видимому, было. Я могла носить ребенка Брекстона, ребенка, который мог бы стать драконом-оборотнем и который был обещан теневым существам…

Агония, должно быть, ясно читалась на моем бледном лице. Крисандра попыталась меня успокоить.

«Это обещание касалось только первенца Живокости, так что ребенок, зачатый от другого человека, был бы свободен от каких-либо долгов перед ними».

Облегчение было недолгим.

«Но… если твой ребенок от другого дракона-оборотня, и Живокость украдет этого детеныша и предложит его им, порождения тьмы не будут беспокоиться о том, что это не будет полным выполнением обещания. Им нужно оружие, и они примут первого прирожденного дракона-оборотня. Не позволяй Живокости украсть твоего ребенка… ребенка моей дочери».

Я как раз пыталась осмыслить эту душераздирающую информацию, когда она ответила на один из моих первых вопросов. Тот, что касался того, почему Живчик не использовал свое колдовство против Брекстона. Я сосредоточилась, несмотря на шок, было важно знать все его слабые места.

«Вся магия на Земле, вся магия, которой наделены сверхъестественные расы, берет свое начало в Волшебной стране. Живокость — не маг, он чистокровный оборотень, у которого, должно быть, есть могущественные друзья, которые могут одолжить ему магию».

Это была одна из самых полезных сведений, которые она мне дала. Он не был колдуном — несмотря на то, что в свое время ему удалось одурачить всех супов, заставив их так думать, — а это должно означать, что любая магия, которую он использовал, происходила откуда-то еще. Если бы мы могли придумать, как сделать так, чтобы у него не было доступа к каким-либо источникам магии во время нашей следующей битвы… что ж, это было бы для нас явным преимуществом.

Золотая драконша придвинулась еще ближе, возвышаясь надо мной. Я не убежала, но ее присутствие подавляло

«Я понимаю, почему мой ребенок выбрал тебя. Ты сильная, умная, верная, любящая и самоотверженная».

И иногда я вела себя как засранка. Думаю, мне просто повезло, что я понравилась своему дракону такой, какая я есть, даже плохой.

«Заботьтесь друг о друге. Связь между драконами и твоей истинной парой — вот ключ к победе над оборотнем. Мы еще встретимся, Джесса из рода сияющих. Я оставляю тебе два подарка. Ты будешь знать, что делать, когда придет время».

Пока я пыталась найти слова, чтобы выразить свою благодарность и радость от встречи с Крисандрой, королевой драконов и матерью Жозефины, по кругу прокатился поток энергии, исходящий от золотого дракона и разлетающийся рикошетом, словно какая-то атомная бомба, с такой скоростью, что у меня не было возможности избежать столкновения. Я закрыла глаза и собралась с духом, насколько могла.

Когда он обрушился на меня, мир накренился вокруг своей оси, и все снова погрузилось во тьму.

***

К тому времени, как я, все еще голая, как в день своего рождения, сумела взять себя в руки, золотой дракон исчез. Я огляделась по сторонам… Я снова была где-то в другом месте.

Вспышка чего-то в далеком небе привлекла мое внимание, и, увидев блеск чешуи, я инстинктивно пригнулась. Мне потребовалась секунда, чтобы узнать черно-синего зверя. Брекстон. Он пришел за мной, как я и предполагала, он всегда придет.

Я подпрыгнула от нетерпения, мой разговор с Крисандрой не выходил у меня из головы. Я должна была сообщить своей стае. Я опустила обе руки и прижала их к плоскому животу; золотой дракон не подтвердил мою беременность, но такая вероятность определенно существовала.

Было еще слишком рано для каких-либо явных признаков беременности, но у меня действительно были странные боли в спине и странное неприятие прикосновений… что тоже могло быть пустяком.

На данный момент я думала о том, что, возможно, я беременна, потому что мой бедный мозг просто не был готов принять безоговорочное «да». Я даже не была уверена, что хочу детишек. Мне, в некотором роде, нравилось быть эгоисткой, и рождение ребенка положило бы этому конец немедленно.

И все же, если бы я была беременна, я бы любила своего ребенка с такой яростью, которая, вероятно, напугала бы до смерти всех, включая самого ребенка. Я понятия не имела, что скажет Брекстон, когда я расскажу ему все это, но в одном я не сомневалась: он будет любить и защищать своих детей с такой же яростью, с какой любил и защищал меня. Черт, теперь он будет еще больше волноваться о моей безопасности. Все Компассы будут волноваться. Веселые были времена, малышка Компасс, веселые были времена.

Я заставила себя сосредоточиться на Брекстоне, пока совсем рядом не возникло мерцание света. Вспышка магии застала меня врасплох, но не напугала. Я была почти уверена, что это будет один из подарков королевы. Я снова взглянула на небо. До Брекстона было еще довольно далеко, так что у меня было достаточно времени, чтобы все осмотреть.

Когда я подошла ближе к мерцанию, то почувствовала притяжение энергии. Магическая сущность этого сияющего пространства была сильна даже в стране, построенной на Золоте. Приблизившись к нему, я, наконец, смогла разглядеть сквозь свечение возвышение в центре. Пьедестал был украшен замысловатой резьбой в виде круглых узоров, которые начинались у основания и становились тоньше по мере подъема. На вершине была круглая пластина, слегка изогнутая по бокам. Я нацелилась прямо на драгоценный камень в центре.

Драгоценный камень?

Я не была уверена, для чего это было сделано, но оно, безусловно, было необычайно красивым. Я потянулась за мерцающей безделушкой, ее красные тона напомнили мне о глазах Крисандры. В тот момент, когда моя рука обхватила ее, я услышала ее голос у себя в голове.

«Это кровь наших предков, выкованная в камне Волшебной страны. Это наше подношение в битве, наша расплата за всех дракончиков и сверхъестественные жизни, которые мы потеряли. Воткни этот кулон в сердце оборотня, разбей камень, и кровь сияющих разрушит узы между ним и его армией. Это разрушит проклятие».

К ней присоединились еще несколько голосов, и я поняла, что остальные сияющие драконы снова с ней. Звенящий хор голосов звучал очень похоже на те, что говорили со мной в те первые мгновения после того, как я переспала с Брекстоном, вполне возможно, в тот самый момент, когда я зачала нашего ребенка.

Я все еще беспокоилась о том, о каком сложном решении они говорили, о том, которое может стоить расам супов всего? Проклятье. Я была так недовольна этим дерьмом в своей жизни, но, по крайней мере, у меня было надежное оружие, которое я могла использовать против Живчика. Я бы с огромным удовольствием погрузила свои руки в его сердце, особенно теперь, когда знала все, что он сделал, все, что он планировал. Забеременеть со мной, а затем отдать моего ребенка. Я собиралась не только вонзить свой кулак в его сердце, я собиралась вырвать эту сморщенную черноту и скормить ее волкам.

Голоса исчезли, и я знала, что они больше не вернутся. Я осторожно взяла кулон, опасаясь, что случайно сломаю его. Поднеся камень поближе, я была поражена множеством оттенков красного в его глубине. Было более чем очевидно, что это необычный кулон. С него свисала цепочка, достаточно длинная, чтобы я могла легко надеть ее через голову и позволить драгоценному камню упасть и покоиться у меня на груди. Моей собственной энергии потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к его силе. Жозефина придвинулась ближе к моей груди, к кулону. Он звал нас.