– Никаких идей, – покачал головой Алан. – Я так полагаю, «еще кое-что» у Колина, что весьма обеспокоило доктора Гранта, – это отравление углекислым газом?

Доктор Фелл хмыкнул в знак согласия. Опять выудив свою пенковую трубку, он набил ее и раскурил.

– И это, – изрек он между затяжками, как какой-нибудь дух вулкана, – возвращает нас к нашим проблемам. Обвинять Ангуса мы не можем. Сам собой смертельный сундук наполниться искусственным льдом тоже не мог. Кто-то – кто знал, что Колин будет там ночевать, – снова подготовил ловушку с сундуком, уже так удачно оставленным под кроватью. Кто-то, кто был в курсе всех передвижений Колина, смог пробраться туда раньше его. Колин был пьян и не стал бы проверять сундук. Жизнь ему спасло лишь то, что он спал с открытым окном и проснулся вовремя. Вопрос: кто и почему это сделал? И последний вопрос: кто, как и почему убил Алека Форбса?

Алан продолжал недоверчиво качать головой.

– Вы все еще сомневаетесь в том, что смерть Форбса – убийство, приятель?

– Честно говоря, да. Я все еще не понимаю, почему Форбс не мог убить тех двоих или думать, что убил, а потом покончить с собой.

– Логика? Или принимаете желаемое за действительное?

– Немного того и другого, возможно, – постарался честно ответить Алан. – Помимо денежного вопроса, мне не хочется думать, что Ангус был настолько бессовестной свиньей, что пытался отправить на виселицу невиновного человека.

– Ангус, – ответил доктор Фелл, – не был ни бессовестной свиньей, ни честным христианином. Он был реалистом, который не придумал другого способа обеспечить тех, кто был ему дорог. Я его не защищаю. Но можете ли вы откровенно сказать, что не понимаете его?

– Не в этом дело. Я не могу понять, зачем он снял с окна затемнение, если уж хотел задохнуться наверняка…

Алан умолк, потрясенный выражением крайнего изумления, граничащего с идиотством, на лице доктора Фелла – перемена была внезапной и примечательной. Доктор Фелл уставился на него, глаза его чуть не вылезли из орбит, а трубка едва не выпала изо рта.

– О господи! О Бахус! О моя старая шляпа! – выдохнул он. – Затемнение!

– Что такое?

– Первая ошибка убийцы, – заявил доктор Фелл. – Пойдемте.

Он суетливо развернулся и поковылял обратно в хижину. Алан последовал за ним с неохотой. Доктор Фелл начал торопливо обыскивать комнату. Обнаружив на полу возле кровати кусок толя, прибитый к легкой деревянной раме, он издал торжествующий возглас. Они приладили раму к окну: подошла тютелька в тютельку.

– Мы сами можем свидетельствовать, – продолжал он с необычайной горячностью, – что, когда мы прибыли сюда, на этом окне не было никакого затемнения. Так?

– Верно.

– При этом лампа, – он указал на нее, – очевидно, горела долгое время, далеко за полночь. Мы и сейчас чувствуем сильный запах керосина, так?

– Да.

Доктор Фелл устремил взгляд куда-то в пустоту.

– Каждый дюйм этого района всю ночь патрулируется отрядами местной обороны. Керосиновая лампа дает яркий свет. Когда мы приехали, на этом окне не было даже занавески, не говоря уже о затемнении. Как же так получилось, что никто не заметил света?

Повисла пауза.

– Может быть, они просто не увидели его.

– Дружище! Если бы на этих холмах мелькнул хоть один проблеск, то отряды местной обороны были бы подняты на ноги на многие мили вокруг. Нет, нет, нет! Не годится.

– Ну, может быть, Форбс, перед тем как повеситься, погасил лампу и снял затемнение. Окно открыто, как мы видим. Хотя я не понимаю, зачем он это сделал.

Доктор Фелл снова яростно покачал головой.

– Напомню вам еще раз о привычках самоубийц. Самоубийца никогда не станет лишать себя жизни в темноте, если есть возможность сделать это на свету. Я не анализирую психологию: я просто констатирую факт. Кроме того, Форбс не смог бы в темноте все как следует приготовить. Нет, нет, нет! Это фантастика!

– Что же вы предполагаете?

Доктор Фелл прижал руки ко лбу. Некоторое время он не шевелился и тихонько сопел.

– Я предполагаю, – опустив руки, ответил он наконец, – что после того, как Форбс был убит и повешен, убийца собственноручно погасил лампу и вылил оставшийся в ней керосин, чтобы впоследствии создалось впечатление, что она догорела сама. А потом снял затемнение.

– Но зачем, черт возьми, это делать? Почему бы не оставить светомаскировку там, где она была, а лампу не бросить догорать?

– Очевидно, потому, что ему нужно было воспользоваться окном, чтобы сбежать.

Это стало последней каплей.

– Посмотрите же, – произнес Алан с невероятным терпением. Он подошел к окну. – Посмотрите на это проклятое окно! Оно закрыто стальной решеткой, решетка крепко прибита изнутри! Каким именно образом – ну хоть каким-нибудь! – убийца мог проскользнуть через него?

– Ну… понятия не имею. По крайней мере пока. И все же так оно и было.

Они стояли и глазели друг на друга.

Откуда-то издалека донеслись мужские голоса и обрывки какого-то разговора. Все поспешили к двери.

К ним приближались Чарльз Свон и Алистер Дункан. Поверенный, одетый в дождевой плащ и котелок, выглядел еще более помертвелым, чем обычно, однако весь он словно излучал сдержанное торжество.

– Да вы просто мелкая душонка, – набросился на Алана Свон, – раз так сбежали, хотя пообещали держать меня в курсе новостей. Если бы у меня не было машины, я бы остался несолоно хлебавши!

Дункан перебил его, обратившись ко всем присутствующим и слегка поклонившись доктору Феллу. Губы его искривились в мрачной довольной усмешке.

– Джентльмены, – изрек он с видом школьного учителя. – Мы только что узнали от доктора Гранта, что Колин Кэмпбелл пострадал от воздействия углекислого газа.

– Так и есть, – согласился доктор Фелл.

– Газ, вероятно, исходил от искусственного льда, взятого из лаборатории Ангуса Кэмпбелла.

Доктор Фелл снова кивнул.

– Таким образом, – продолжал Дункан, мягко потирая руки, – остались ли еще какие-то сомнения в том, как умер Ангус? Или в том, кто отравил его газом?

– Не остались. Если вы заглянете вон в тот коттедж, – сказал доктор Фелл, кивнув в сторону домика, – вы увидите окончательное доказательство, которое закроет ваше дело.

Дункан быстро шагнул к двери и так же быстро отступил назад. Свон, то ли более решительный, то ли менее трепетный, издал резкий возглас и вошел внутрь.

Наступило долгое молчание, пока поверенный, казалось, набирался храбрости. Кадык заметно ходил на его длинной шее, торчащей из слишком широкого воротничка. Он снял котелок и отер лоб носовым платком. Потом, надев шляпу и расправив плечи, заставил себя последовать за Своном в коттедж.

Поспешно и без всякого достоинства они ретировались, преследуемые диким урчанием, переходящим в рык. Пес красными глазами наблюдал за ними из дверного проема.

– Хороший песик, хороший! – промурлыкал Дункан настолько откровенно лицемерно, что пес снова зарычал.

– Не стоило его трогать, – сказал Свон. – Жучка, естественно, разозлилась. Мне нужен телефон. Божечки, вот это сенсация!

Дункан снова напустил на себя почтенный вид.

– Значит, это все же был Алек Форбс, – сказал он.

Доктор Фелл склонил голову.

– Милостивый государь, – продолжил поверенный, он подошел к доктору Феллу и с некоторым оживлением затряс его руку, – я… мы… неизмеримо благодарны! Осмелюсь предположить, что вы догадались о том, что именно было использовано для убийства, по отраслевым журналам и счетам, которые вы позаимствовали в комнате Ангуса?

– Да.

– Не понимаю, – произнес Дункан, – почему это не было очевидно всем нам с самого начала. Хотя, конечно, газ уже выветрился к тому моменту, когда Ангуса нашли. Неудивительно, что замочки собачьей переноски были закрыты! Когда я вспоминаю, как мы нафантазировали себе змей, пауков и еще черт знает что, мне становится почти смешно. Все так необычайно просто, как только поймешь, что за этим стоит.

– Согласен, – сказал доктор Фелл. – Разрази меня гром, согласен!

– Вы… э-э… заметили предсмертную записку?

– Да.

Дункан удовлетворенно кивнул.

– Теперь страховым компаниям придется взять свои слова назад. Не может быть и речи о том, чтобы они не заплатили всю сумму.

Дункан помедлил. Честность, очевидно, вынуждала его тревожиться по еще одному поводу.

– Однако есть одно обстоятельство, которое я не могу уяснить. Если Форбс сунул собачью переноску под кровать перед тем, как его прогнали, то как получилось, что Элспет и Кирсти – по дельному замечанию этого джентльмена, высказанному в понедельник, – он глянул на Алана, – не заметили ее, когда обыскивали комнату?

– Вы позабыли? – спросил доктор Фелл. – Онавидела ее и потом рассказала нам об этом. Мисс Элспет Кэмпбелл свойственна поистине немецкая точность. Вы спросили ее, был ли там чемодан, и она ответила, что нет. Вот и все.

Было бы неправдой сказать, что беспокойство полностью исчезло с лица Дункана. Заметно приободрившись, он вопросительно глянул на доктора Фелла:

– Вы думаете, страховые компании примут к сведению эту поправку?

– Я уверен, что полиция примет. Так что и страховым компаниям тоже придется, нравится им это или нет.

– Очевидный случай?

– Очевидный случай.

– Я тоже так считаю. – Дункан приободрился еще больше. – Что ж, давайте покончим с этим грустным делом как можно скорее. Вы уже сообщили в полицию… об этом?

– Мисс Кэтрин Кэмпбелл отбыла с этой целью. Она вернется с минуту на минуту. Нам пришлось взломать дверь, как видите, но больше мы ничего не трогали. В конце концов, мы же не хотим, чтобы нас сочли соучастниками преступления постфактум.

Дункан рассмеялся:

– В любом случае вас вряд ли можно было бы привлечь за это. В шотландском праве нет такого понятия, как соучастник преступления постфактум.

– Неужели? – рассеянно поинтересовался доктор Фелл. Он вынул трубку изо рта и неожиданно резко спросил: – Мистер Дункан, вы были знакомы с Робертом Кэмпбеллом?

Его слова прозвучали настолько интригующе, что все обернулись к нему. В наступившей тишине отдаленный рокот водопада Ко показался неожиданно громким.

– Робертом? – повторил Дункан. – Третьим братом?

– Да.

На лице поверенного промелькнуло выражение брезгливого отвращения.

– В самом деле, сэр, ворошить старые сплетни…

– Вы были знакомы с ним? – настаивал доктор Фелл.

– Был.

– Что вы можете о нем рассказать? Все, что я пока узнал, – это что у него были неприятности и ему пришлось покинуть страну. Но что он натворил? Куда уехал? И главное, каким он был человеком?

Дункан нехотя задумался.

– Я знал его в молодости. – Он бросил быстрый взгляд на доктора Фелла. – Скажу так: Роберт был самым умным и башковитым в семье. Но ему досталась и капля дурной крови, что, к счастью, миновало и Ангуса, и Колина. У него были неприятности в банке, где он работал. Потом случилась эта драка со стрельбой из-за барменши. Где он в настоящее время, я не знаю. Вроде бы уехал за границу – в колонии или в Америку, не знаю куда, он тайно сел на корабль в Глазго. Вы уверены, что это сейчас имеет хоть какое-то значение?

– Нет. Смею предположить, что не имеет.

Его внимание отвлекла Кэтрин Кэмпбелл: она спустилась к берегу, пересекла ручей и направилась к ним.

– Я связалась с полицией, – задыхаясь, доложила она, бросив резкий взгляд на Дункана и Свона. – В двух милях отсюда, в деревне Гленко, есть гостиница «Гленко». Номер телефона: Бэллачулиш – через две «л» – четыре-пять.

– Вы дозвонились до инспектора Дональдсона?

– Да. По его словам, он всегда подозревал, что Алек Форбс кончит как-нибудь так. Говорит, нам нет нужды ждать здесь, если мы не хотим. – Ее взгляд метнулся в сторону коттеджа, и она поежилась. – Пожалуйста. Разве мы обязаны быть здесь? Не могли бы мы отправиться в гостиницу и перекусить? Я это предлагаю, потому что хозяйка хорошо знала мистера Форбса.

Доктор Фелл проявил интерес:

– В самом деле?

– Да. Она говорит, он был выдающимся велосипедистом. Говорит, он мог преодолевать невероятные расстояния с невероятной скоростью независимо от того, насколько был пьян.

Дункан издал тихий возглас. Сделав многозначительный жест остальным, он отправился за угол коттеджа, и все инстинктивно последовали за ним. За коттеджем находилась пристройка, к ней был прислонен гоночный велосипед, оборудованный сзади багажной сеткой. Дункан указал на него:

– Последнее звено, джентльмены. Это объясняет, как Форбс мог добираться отсюда до Инверэри и обратно, когда бы ему ни вздумалось. Ваш информатор рассказал что-нибудь еще, мисс Кэмпбелл?

– Не слишком много. Она сказала, что он приезжал сюда пить, рыбачить, придумывать, как сделать вечный двигатель, и все такое прочее. Она сказала, что в последний раз видела его вчера в баре отеля. Его пришлось чуть ли не вышвыривать после закрытия. Говорит, что он был плохим человеком, ненавидел все и всех – кроме животных.

Доктор Фелл медленно прошел вперед и водрузил руку на руль велосипеда. Алан с тревогой заметил, что на его лице снова появилось то выражение крайнего изумления, граничащее с идиотством, которое он уже замечал чуть ранее. Но на этот раз изумление было как будто более всеохватным и напряженным.

– Господь всемогущий! – прогремел доктор Фелл, резко развернувшись, как будто его пронзило электрическим током. – Какой же я простофиля! Какой примечательный осел! Какой невообразимый остолоп!

– Не будучи согласен со взглядами, которые вы высказываете, – заметил Дункан, – могу ли я поинтересоваться, почему вы так выражаетесь?

Доктор Фелл обратился к Кэтрин.

– Вы совершенно правы, – серьезно сказал он после некоторого раздумья. – Мы должны отправиться в тот отель. Не только для того, чтобы заморить червячка, хотя я, признаться, проголодался. Но главным образом я хочу воспользоваться телефоном. Я до крайней степени хочу воспользоваться телефоном. Конечно, шансов – один на миллион, но шанс один на миллион уже случался в этой истории, и, может, выгорит снова.

– Какой такой шанс один на миллион? – спросил Дункан не без раздражения. – Кому вы хотите позвонить?

– Здешнему командиру отряда местной обороны, – ответил доктор Фелл и тяжело побрел вокруг коттеджа, навстречу ветру, вздымавшему полы его плаща.