Трезво мыслить – это, конечно, здорово. Большинство из нас так и делают, даже с головной болью и расшатанными нервами. Но, услышав такое, совсем не сложно ощутить дыхание суеверного ужаса.

– Помните, – спросила Кэтрин, – ту историю, что случилась после резни в Гленко? Когда призрак одной из жертв преследовал человека по имени Ян Кэмпбелл, который…

Не подобрав подходящих слов, она жестом изобразила, как человек совершает прыжок.

Лицо Колина пылало.

– Призраки! – воскликнул он. – Призраки! Послушайте. Во-первых, такого предания не было вовсе. Его вписали в лживый путеводитель просто потому, что это привлекает внимание. Профессиональные солдаты в те времена не были столь щепетильны в выполнении приказов. Во-вторых, в этой комнате нет привидений. Ангус спал там каждую ночь в течение многих лет, и он ни разу не видел богла. Вы же не верите в эту чепуху, Фелл?

Доктор Фелл сохранял невозмутимость.

– Я всего лишь, – мягко ответил он, – изложил то, что рассказал мне водитель.

– Вздор. Джок наставил вам нос.

– И все же, знаете ли, – доктор Фелл скривился, – он едва ли показался мне человеком, имеющим пристрастие к подобным небылицам. Я замечал, что гэлам свойственно шутить о чем угодно, только не о привидениях. Кроме того, мне кажется, вы упускаете суть истории.

Он замолчал на секунду.

– А когда это произошло? – спросил Алан.

– Ах да. Это было как раз перед тем, как два головореза со своей дамой вышли с черного хода и набросились на Свона. Флеминг не стал стучать в парадную дверь. Услышав крики, он отправился на задний двор, завел машину и в итоге подобрал Свона на дороге. Но по его словам, чувствовал он себя не очень. Говорит, что стоял в лунном свете несколько минут после того, как увидел это нечто у окна, и почувствовал себя не очень. Сложно его в этом упрекнуть.

Поколебавшись, Кэтрин спросила:

– Как оно выглядело?

– Шляпа, плед и изуродованное лицо. Это все, что он мог описать хоть с какой-то определенностью.

– А килта не было?

– Он не смог бы разглядеть килт. Ему была видна только верхняя часть фигуры. Он говорит, что оно выглядело истлевшим, словно молью побитым, и глаз был только один. – Доктор снова оглушительно прокашлялся. – Вопрос тем не менее вот в чем. Кто, кроме вас троих, был в доме прошлой ночью?

– Никого, кроме тетушки Элспет и Кирсти, служанки, – ответила Кэтрин. – Они уже спали.

– Говорю вам, это брехня! – прорычал Колин.

– Ну, если хотите, можете и сами поговорить с Джоком. Он сейчас на кухне.

Колин поднялся, чтобы найти Джока и покончить с этим вздором, но не успел. Алистер Дункан, за которым следовал терпеливый, но изможденный Уолтер Чепмен, вошли в сопровождении служанки Кирсти – пугливой девушки с тихим голосом, чьи скромные повадки делали ее почти невидимой.

Поверенный и виду не подал касательно вчерашней стычки с Колином. Он держался очень чопорно.

– Колин Кэмпбелл… – начал он.

– Послушайте, – проворчал Колин, засунув руки в карманы, втянув голову в плечи и став похожим на ньюфаундленда, который побывал в кладовой. – Я должен перед вами извиниться, черт возьми. Я прошу прощения. Я был неправ. Вот.

Дункан выдохнул:

– Я рад, сэр, что у вас достает порядочности признать это. Только моя долгая дружба с вашей семьей позволяет мне не обращать внимания на столь неуместные и вопиющие проявления дурных манер.

– Эй! Погодите-ка! Погодите! Я не говорил…

– Так что давайте больше не будем об этом вспоминать, – заключил поверенный, когда глаза Колина снова начали разгораться. Дункан кашлянул, давая понять, что закончил с личными вопросами и теперь переходит к деловым.

– Я счел, что должен сообщить вам, – продолжил он, – что, возможно, Алек Форбс нашелся.

– Ого! Где?

– Сообщают, что его видели у коттеджа крофтера[28] недалеко от Гленко.

Вмешался Чепмен.

– Может, уладим это сразу? – предложил он. – Насколько я понимаю, Гленко находится не так уж далеко отсюда. Туда и обратно можно обернуться за полдня. Почему бы не прыгнуть в мою машину и не сгонять повидаться с ним?

– Терпение, милостивый государь, – ответил поверенный вроде бы и доброжелательно, но как-то холодно. – Терпение, терпение, терпение! Пускай сначала полиция выяснит, Алек ли это. Помнится, ранее уже сообщалось, что его видели. Один раз в Эдинбурге и один раз в Эйре.

– Алек Форбс, – вклинился доктор Фелл, – это тот самый зловещий персонаж, который повздорил с мистером Кэмпбеллом в ночь его смерти?

Все посмотрели на него. Колин поспешно представил их друг другу.

– Я наслышан о вас, доктор, – произнес Дункан, внимательно изучая доктора Фелла сквозь пенсне. – На самом деле я… э-э… признаться, пришел сюда отчасти в надежде увидеть вас. У нас тут, вне всяких сомнений, – улыбнулся он, – явное убийство. Но мы все еще в замешательстве. Не могли бы вы разгадать его для нас?

Какое-то время доктор Фелл не отвечал.

Он хмуро уставился в пол, рисуя на ковре узор концом трости.

– Уф! – выдохнул он и стукнул тростью в пол. – Я искренне убежден, что это убийство. Если же нет, то мне это совершенно неинтересно. Но – Алек Форбс! Алек Форбс! Алек Форбс!

– А что насчет него?

– Ну кто такой Алек Форбс? Что он из себя представляет? Я бы хотел узнать о нем побольше. Например, что послужило причиной его ссоры с мистером Кэмпбеллом?

– Мороженое, – ответил Колин.

– Что?

– Мороженое. Они собирались производить его по новой технологии – в огромных количествах. И окрашивать под разные виды шотландки. Нет, я совершенно серьезно! Такого рода идеи постоянно обуревали Ангуса. Они построили лабораторию, запаслись искусственным льдом – этой химической дорогущей бурдой, – влезли в долги, но все пошло прахом. Еще одной затеей Ангуса был новый вид трактора, который мог бы и сеять, и жать. А еще он финансировал тех ребят, которые собирались найти золото Дрейка и превратить всех своих подписчиков в миллионеров.

– Что за человек этот Форбс? Пролетарий? Что-то в этом роде?

– О нет. У парнишки есть какое-то образование. Но скупой на деньги, как Ангус. Худой, темнолицый малый. Угрюмый. Выпивоха. Отличный велосипедист.

– Хм. Ясно. – Доктор Фелл указал тростью. – Это фотография Ангуса Кэмпбелла там, на каминной полке, я так понимаю?

– Да.

Доктор Фелл поднялся с дивана и пересек гостиную. Он поднес обтянутую крепом фотографию к свету, поправил пенсне и внимательно ее рассмотрел, слегка отдуваясь.

– Не похож, знаете ли, – заметил он, – на человека, который способен на самоубийство.

– Определенно нет, – улыбнулся поверенный.

– Но мы не можем… – начал Чепмен.

– А вы который из Кэмпбеллов, сэр? – вежливо поинтересовался доктор Фелл.

Чепмен в отчаянии вскинул руки:

– Я вообще не Кэмпбелл. Я представляю страховую компанию «Геркулес», и мне нужно вернуться в мой офис в Глазго, иначе дела моей конторы пойдут кувырком. Видите ли, доктор Фелл, я тоже о вас наслышан. Говорят, вы беспристрастны. И вот что я вам скажу: какой смысл рассуждать, что человек сделал бы или нет, когда есть неоспоримые свидетельства именно тому, что он действительно это сделал?

– У всех свидетельств, – ответствовал доктор Фелл, – есть две стороны. Как концы у палки. В этом и проблема.

Доктор Фелл рассеянно отступил от каминной полки, поставив на место фотографию. Выглядел он довольно встревоженным. Пенсне скособочилось у него на носу, пока он с величайшим для себя усилием и тщательностью ощупывал все карманы, наконец он извлек лист бумаги, испещренный пометками.

– На основании восхитительно внятного письма Колина Кэмпбелла, – продолжал он, – и фактов, которые он сообщил мне сегодня утром, я попытался составить конспект того, что мы знаем – или думаем, что знаем.

– И что же? – живо спросил поверенный.

– С вашего позволения, – доктор Фелл грозно нахмурился, – я хотел бы зачитать эти пункты. Какие-то факты, схематично обозначенные, могут предстать более ясно, а какие-то – навести на дальнейшие размышления. Поправьте меня, если я в чем-то ошибусь.

1. Ангус Кэмпбелл всегда ложился спать в десять часов вечера.

2. Ему было свойственно запирать дверь и задвигать засов изнутри.

3. Ему было свойственно спать с закрытым окном.

4. Ему было свойственно делать записи в своем дневнике каждый вечер перед сном.

Доктор Фелл моргнул:

– Пока все верно, полагаю?

– Да, – признал Колин.

– Теперь мы переходим к простым обстоятельствам, связанным с преступлением.

5. Алек Форбс позвонил А. Кэмпбеллу в девять тридцать в ночь преступления.

6. Он ворвался в дом и поднялся в спальню Ангуса.

7. Ни одна из двух женщин не видела его в это время.

Доктор Фелл потер переносицу.

– Вопрос, – добавил он, – а как тогда Форбс попал в дом? Предполагаю, что парадную дверь он не выламывал?

– Если вы заглянете за ту дверь, – ответил Колин, указывая пальцем, – то поймете. Она ведет на первый этаж башни. Там есть деревянные двустворчатые ворота с висячим замком, открывающиеся во двор. Бо́льшую часть времени они не заперты, хотя должны бы. Вот так Форбс и вошел – никого не потревожив.

Доктор Фелл что-то пометил на листе бумаги.

– Кажется, все достаточно ясно. Очень хорошо. Теперь, ополчась на море смут, сразим их[29].

8. В это время Форбс нес предмет, похожий на чемодан.

9. Он поссорился с Ангусом, и тот его прогнал.

10. Уходил Форбс с пустыми руками.

11. Элспет Кэмпбелл и Кирсти Мактавиш прибыли как раз ко времени изгнания.

12. Женщины боялись, что Форбс мог вернуться. Это становится более понятным в свете того, что башня стоит изолированно, имеет отдельный вход и пять пустых этажей.

13. Они обыскали пустые комнаты, а также комнату Ангуса.

14. На тот момент под кроватью в спальне Ангуса ничего не было.

Все еще верно? – спросил доктор Фелл, поднимая голову.

– А вот и нетушки, – объявил высокий, резкий, уверенный голос, от которого они все подпрыгнули.

Никто не заметил, как появилась тетушка Элспет. Она стояла с видом превосходства, сложив руки на груди.

Доктор Фелл моргнул, глядя на нее:

– Что из сказанного неверно, мэм?

– Брехня, что собачей переноски не было под кроватью, когда мы с Кирсти там шарили. Была она.

Все шесть слушателей воззрились на нее в замешательстве. Затем заговорили разом, исступленно клокоча, и только Дункан, заявив о своей законной власти, сумел сурово призвать их к порядку.

– Элспет Кэмпбелл, послушайте меня. Вы говорили, что там ничего не было.

– Я говорила, чточемодана было не видать. А про другое я не говорила.

– Вы утверждаете, что собачья переноска была под кроватью до того, как Ангус закрыл и запер дверь на засов?

– Ага.

– Элспет! – Голос Колина звучал безапелляционно. – Ты лжешь. Господь всемогущий, ты лжешь! Ты говорила, что под кроватьюничего не было. Я слышал собственными ушами.

– Истинно, как Евангелие, вам говорю, и Кирсти подтвердит. – Она окинула их всех злющим взглядом. – Обед на подходе, а надо еще вашей шайке накрыть.

Высказавшись предельно ясно и непреклонно, она вышла из комнаты и захлопнула дверь.

«Вопрос в том, – думал Алан, – меняет это что-нибудь или нет?» Он разделял непоколебимую убежденность Колина Кэмпбелла в том, что Элспет лжет. Она была из тех людей, что настолько привыкли к бытовому вранью, настолько опытны в обмане ради благой, как им кажется, цели, что по ее лицу было трудно понять, говорит она правду или неправду касательно чего бы то ни было.

На этот раз доктор Фелл прекратил их перепалку.

– Этот пункт мы уточним, – сказал он, – и продолжим. Следующие пункты четко и просто определяют нашу проблему.

15. Ангус запер дверь и изнутри задвинул засов.

16. Его тело обнаружил молочник в шесть часов утра следующего дня у подножия башни.

17. Он умер от многочисленных травм, полученных при падении.

18. Смерть наступила между десятью часами вечера и часом ночи.

19. Он не был одурманен наркотиками или какими-либо другими веществами.

20. Дверь все еще была заперта, и засов был задвинут изнутри. Поскольку засов был ржавым, тяжело ходил и прочно сидел в гнезде, это отметает возможность манипуляций с ним.

В голове Алана возник образ разбитой вдребезги двери, какой он видел ее прошлой ночью.

Он вспомнил ржавчину засова и упрямый замок, вырванный из рамы. Очевидно, что махинации со струной или любым другим аналогичным приспособлением в расчет брать нужды не было. Изображение померкло, когда доктор Фелл продолжил:

– 21. Окно недосягаемо. Мы узнали об этом от профессионального верхолаза.

22. В комнате никто не прятался.

23. Постель была смята.

Доктор Фелл надул щеки, насупился и постучал карандашом по записям.

– Это, – сказал он, – подводит нас к пункту, по поводу которого я должен кое-что уточнить. В вашем письме об этом ничего не сказано. Когда его нашли утром, на нем были тапочки или домашний халат?

– Нет, – ответил Колин. – Только шерстяная ночная рубашка.

Доктор Фелл сделал еще одну пометку в своих записях.

– 24. Его дневник пропал. Однако его могли забрать и в более позднее время.

25. На защелке окна были обнаружены отпечатки пальцев Ангуса – и только его.

26. Под кроватью лежал сундучок вроде тех, что используют для переноски собак. Он не хозяйский, предположительно был принесен Форбсом, но в любом случае накануне вечером его там не было.

27. Этот сундук был пуст.

Таким образом, мы вынуждены сделать вывод…

Доктор Фелл замолчал.

– Ну же! – резким возгласом подзадорил его Алистер Дункан. – Какой вывод?

Доктор Фелл фыркнул:

– Джентльмены, мы не можем отрицать этого. Это неизбежно. Мы вынуждены прийти к выводу, что либо (а) Ангус Кэмпбелл осознанно совершил самоубийство, либо (б) в сундуке было что-то, что вынудило его бежать, спасая свою жизнь, и при этом он выпал из окна и разбился насмерть.

Кэтрин поежилась. Но Чепмен не был впечатлен.

– Понятно, – сказал он. – Змеи, пауки. Доктор Фу Манчу. Мы все это обсуждали прошлой ночью. И это нас ни к чему не привело.

– Вы можете оспорить изложенные мною факты? – поинтересовался доктор Фелл, постукивая по своим записям.

– Нет. Но можете ли вы оспорить изложенныемной? Змеи! Пауки…

– А теперь еще, – усмехнулся Колин, – и призраки.

– А?

– Один пустомеля по имени Джок Флеминг, – объяснил Колин, – утверждает, что видел, как кто-то – в одеянии горца, но без лица – ошивался у этого окна прошлой ночью.

Чепмен внезапно побледнел.

– Ничего об этом не слышал, – сказал он. – Но могу поверить в привидение с таким же успехом, как и в настолько ловких пауков или змей, что они способны защелкнуть замочки чемодана за собой. Я англичанин. Я практичный человек. Но это потешная страна и потешный дом; и скажу вам, что лично я не хотел бы провести ночь в той комнате.

Колин вскочил с кресла и протанцевал по гостиной.

– Вот и решено! – взревел он, когда смог отдышаться. – С меня хватит!

Доктор Фелл посмотрел на него с легким упреком. Лицо Колина налилось кровью, а на толстой шее выступили вены.

– Послушайте, – продолжал он, сглатывая с видимым усилием. – С тех пор как я приехал сюда, все вешают мне лапшу про привидения. И мне это надоело. С этой глупостью пора покончить, и я тот самый герой, который сможет это сделать. Я расскажу вам, как собираюсь поступить. Сегодня же днем я перенесу свои вещи в эту башню и буду спать там отныне и вовеки. Если хоть один призрак сунет туда свой уродливый нос, если хоть кто-нибудь попытается заставить меня выпрыгнуть из окна… – Его взгляд упал на семейную Библию. Атеист Колин подбежал к ней и возложил на нее руку. – Тогда я торжественно клянусь, что буду ходить в церковь каждое воскресенье в течение следующих двенадцати месяцев. Да и на молитвенные собрания тоже!

Он бросился к двери в зал и распахнул ее настежь.

– Слышишь, Элспет? – взревел он, а затем вернулся и снова возложил руку на Библию. – Каждое воскресенье, и молитвенные собрания по средам. Призраки! Боглы! Колдуны! Неужели в этом мире не осталось ни одного здравомыслящего человека?

Его голос гулко разносился по дому. Можно было подумать, что он вызывает ответное эхо. Все попытки Кэтрин утихомирить его были напрасны. Колин чувствовал себя великолепно. Только Кирсти Мактавиш удалось отвлечь его внимание, она просунула голову в дверной проем и произнесла тоном, близким к подлинному благоговению:

– Там репортер вернулся.