Секретари Богдана те еще гадюки. Он любит окружать себя стервами и периодически щелкать их по носу, как бы ставя на место. Хобби у человека. У Титова тоже такое есть – относиться к помощницам покровительственно и назидательно. Наверное, таким образом проявляется снобизм у успешных мужчин, что, в общем-то, черта отрицательная. С одной стороны. Если же начистоту, то сложно им не заболеть к тридцати годам.

Я прохожу быстрым шагом мимо столов девушек, чувствуя на себе пристальные любопытные взгляды. Держу спину прямо, на лице никаких эмоций.

В этом между нами разница: я не жду, когда их жизнь полетит под откос. Не живу сплетнями. Мне вообще до них нет никакого дела.

– Богдан? – заглядываю в кабинет без стука.

Босс сидит за столом, смотрит в ноутбук. При моем появлении вскидывается и поднимается на ноги.

– Ксюша, наконец-то. Что происходит?

– Вас хотела спросить.

Мы смотрим друг на друга. Я первой нарушаю молчание:

– Регина сообщила, что мне по собственному нужно писать. Шаблон не покажете? Или можно своими словами? Плюс мне знать нужно: я две недели отрабатываю, готовя преемника на свое место, или с завтрашнего дня могу быть свободной?

Он чуть прищуривается, я выдерживаю взгляд. Стою по стойке «смирно».

– Погоди, не горячись, – врубает заднюю. – Надо сначала разобраться в ситуации. Успеется.

– Вы считаете, это нормально – угрожать сотрудникам увольнением? Угрожать мне?

Богдан плюхается в кресло, откидывается на спинку.

– Андрей утром позвонил, – начинает говорить, явно нервничая. – У нас встреча была запланирована с клиентом. Но Андрей сообщил, что не сможет приехать, так как полночи провел в травме. Закинулся таблетками и лег спать. Как ты мне это объяснишь? У меня вообще-то деньги на кону немалые.

– Вы с Титовым решили объединить бизнес?

– Ведутся переговоры, – уклоняется от прямого ответа Богдан. – Я тебя взял на работу, Ксюша, с почти нулевым опытом. И многому научил. Я в тебя верил, и ты давала результат. Отличный. Ты была одной из первых в моей команде. Стояла у истоков. Мы вместе создавали этот бизнес. Сейчас ты руководишь одним из важнейших направлений и прекрасно справляешься. Я на тебя рассчитываю. Но… что с тобой происходит? Ты с мужиками-то определись со своими. Вокруг тебя их что-то многовато развелось, – нагнетает он. Достает сигарету.

– Вы толком ничего не объясняете, а ответов ждете, – отзеркаливаю его сухие интонации. Оправдываться мне не за что, и я не собираюсь. – Я не в курсе ситуации. И вообще, все это похоже на бред.

– Твой любовник сломал Андрею нос! – повышает голос Богдан.

– Не знаю, сломал или нет. Но если да, значит, было за что, – ощетиниваюсь я вмиг.

Богдан вспыхивает. Дергается. Глаза мечут искры. Он хмурится и в бешенстве смотрит на меня. Я тоже невольно напрягаюсь. Не будет он меня бить, конечно, но находиться в кабинете вдвоем со злым мужчиной неприятно. И тем не менее.

– Было за что? – переспрашивает довольно ехидно.

– Я повторяю еще раз, что не знаю ситуации. Но пока вывод могу сделать именно такой. – Мой голос звучит ровно, словно я совершенно не волнуюсь. И не злюсь на Дениса!

– Свободна, – бросает босс и утыкается в ноутбук.

Я молчу пару ударов сердца.

– Так заявление нести или нет? Я не поняла.

– Потом решим.

– Напишу на всякий случай, – оставляю последнее слово за собой. Разворачиваюсь и иду к выходу.

Богдан меня не останавливает. Он не эмоциональный банкрот, как Титов, но и не вспыльчивый холерик. Он нормальный. Обычный. Злится редко и по делу. Но со мной так нельзя – разбрасываться угрозами об увольнении.

Вернувшись в свой кабинет, я первым делом действительно пишу заявление и прошу Регину отнести боссу. Пусть обсуждают и радуются.

Потом пишу Денису. Пальцы почти не дрожат, пока летают по клавиатуре:

«Боже, ты в порядке?»

«Да. Работаю, выезд. Как ты?»

Выезд. Отвлекать не буду.

«Это правда про Титова? Просто скажи, да или нет»

«Вечером»

Вечером – это не «нет». О боже…

Придурок психованный! Такая злость вдруг берет. О чем он вообще думал?! Сейчас работы лишится, мечты своей. Как мы потом друг на друга смотреть будем? Сможем ли? Из-за меня же, получается, вроде как. Но разве я просила?

И ладно, если работы, но может и по статье пойти. Денис – тренированный боец, его руки – это оружие. Он не должен бить гражданских по прихоти.

Все, надо успокоиться. Раз работает, значит, пока не уволили.

Решаю сосредоточиться на своих задачах, в которые погружаюсь с головой. У меня клиенты, поставщики и коллеги, я не могу просто взять и подвести их из-за личной драмы. Логистика – это не только хорошие деньги, но и необходимость держать руку на пульсе. Смешные картинки в соцсети не полистаешь.

А еще мне не все равно, что станет с компанией.

Домой собираюсь на два часа раньше обычного. Немного болит голова, и общее состояние разбитое. Учитывая количество моих переработок, простят.

Богдан так и не подписал заявление. Но и не порвал его. Так что вопрос с увольнением пока остается открытым. Мне будет грустно уходить из этой компании. Здесь я была… не вторым человеком, конечно, но в первой тройке руководителей. Если Богдан уезжал, многие в спорных ситуациях шли именно ко мне. С одной стороны, это нервировало, а с другой – льстило.

Вывод на будущее: не спать с друзьями своего начальника и уж точно не выходить за них замуж.

Наверное, мне стоит оборвать телефон бывшему мужу и расспросить, жив ли он. Как себя чувствует.

Выяснить его новый адрес и помчаться лечить. Задобрить. Уговорить правдами и неправдами не портить жизнь Гончарову.

Наверное…

Я набираю горячую ванну, бросаю в нее шарик с морской солью. Погружаюсь в воду и закрываю глаза. Будучи девушкой офицера, я никогда так не поступлю. Не унижу своего мужчину подобным способом. По крайней мере, пока не услышу его версию.

Телефон вибрирует на тумбочке, на экране надпись: «Натали красотка».

– Привет, – говорю я. Сама прижимаю распаренные пальцы ног к прохладной плитке. Резкий перепад температур приятен.

– Привет, – отвечает Натали неуверенно. Мы не общались с воскресенья. – Как ты?

– Так себе. Наверно, придется увольняться.

– Блин.

– Да ничего. Прорвемся. А ты как?

– У меня все как обычно. За тебя беспокоюсь, девочка моя. Не нравятся мне ни твой тон, ни интонации.

– Все хорошо, Наташ.

– Ксюш…

– Мне нужно время. Ты моя подруга. Самая близкая. И ты… блин, ты знала, что чуть не случилось между Денисом и Аленой. Знала и молчала. Слушала мои рассказы, видела, как я им восхищаюсь! Как упиваюсь мыслью, что он влюбился в меня и завоевал. Буквально выбора мне не оставил, как в кино, и сделал счастливой. Ты поддакивала, зная, что у него точно так же заискрило с Аленой. Скажи честно, вы смеялись за моей спиной? Над моими розовыми очками размером с небо?

– Нет, Ксюш, ты что. Мы бы ни за что… Я бы точно. Милая, блин. Жизнь – сложная штука.

– Я знаю. Поняла уже.

Денис приезжает в половину восьмого. Он знает, что я уже дома. Как обычно, сразу стучит в дверь, минуя домофон. Вообще, у него имеются свои секреты, как вламываться в подъезды. Пользоваться домофоном будто ниже его достоинства.

Я открываю дверь. Стоит. Смотрит. Глаза чуть сужены, взгляд цепкий, губы сжаты. От него, такого собранного, морозец по коже. Он меняется. Месяц за месяцем становится жестче. Я отступаю, приглашая заходить. Денис вешает куртку на вешалку.

– Тебя уволили? – озвучиваю свой главный страх. Голос звучит чуть выше, чем я привыкла.

– Нет, – говорит он, разуваясь.

– А меня, кажется, да.

– Наконец-то, – обрывает Денис, оглядывая прихожую.

Словно мы идем по какому-то его заранее составленному плану. От моей работы, которая ему не нравилась, избавились. Следующий шаг – подарок бывшего мужа: квартира?

– Как у тебя все просто! – всплескиваю руками.

– А зачем что-то усложнять? Если ты хочешь поругаться, я уеду.

Денис необычно спокоен. Кажется, что это маска. Меня моментально приводит в бешенство тот факт, что при мне он нацепляет маску и включает свои спецназовские штучки.

– Уедешь еще с кем-нибудь подраться и тем самым окончательно сломать себе жизнь?

– Мы не подрались, у тебя ложная информация.

– Что же случилось? За что ты его избил?

Денис подходит ближе. Я интуитивно отступаю и прижимаюсь спиной к стене. Он нависает, рассматривает меня внимательно. Мой рот, мою шею. Ключицы, ложбинку груди… Даже губы непроизвольно облизывает, предвкушая секс. Он хочет и специально это демонстрирует открыто. Его дыхание становится глубже. Самец, мать его.

И я невольно откликаюсь ему навстречу. Все мое тело готово подчиниться и отдаться. Это на каком-то физиологическом уровне. Я ведь помню, как хорошо с ним в постели. Безумно. Да даже когда могла лишь догадываться, в наш первый раз, я подчинилась.

И это пугает. Так сильно доверять мужчине… разве можно себе позволить? Он словно хочет себе всю мою жизнь.

– Вмазал по морде разок. Было за что, – произносит Денис. – Не стоит внимания.

– А сдачи он не дал?

– Не рискнул. За синяк схватился и заскулил.

– Ты ведь понимаешь, – начинаю я говорить, мягко освобождаясь и отходя от него подальше, – понимаешь, что он не из тех, кто бьет морды! Если ответит, то сделает это иначе. Больнее. Накатает заяву. Тебя уволят! Он не последний человек в городе. Что потом?

– Если нормальный мужик, не накатает. Но в любом случае оно того стоило.

– Ты пугаешь меня.

– Я хочу тебя, – его голос прокатывается по коже. Денис обнимает меня и снова притягивает к себе.

– Не трогай… Денис, пожалуйста. Денис! – я отталкиваю его. Но куда там! Привязал к себе словно канатами. Сильный, не дернуться. – Ты сам не свой с тех пор, как уехал на соревнования! Ревнуешь, устраиваешь сцены, давишь на меня.

– Может, я как раз такой и есть? Просто начал раскрываться.

– Ершистый безрассудный мальчишка? Такой ты на самом деле?

Хватка его рук слабеет, я освобождаюсь и вновь отхожу от него. Качаю головой.

– Я поступил так, как посчитал нужным, – давит интонациями. – Мы не должны ссориться на эту тему.

– Не существует причин для мордобоя! Ты защищал свою жизнь или кого-то? Или просто кормил глупую ревность и пытался самоутвердиться? Больше нечем, что ли? Чтобы выпендриваться, нужны хоть какие-то достижения?

– Боже, как баба может так нравиться и одновременно бесить! – взрывается он, эмоционально растопыривая пальцы.

– Ты такой еще… сопляк! Что с моей подругой, что с Титовым, что со мной, что с этими билетами за бешеные деньги… сначала творишь, потом думаешь! Я с тобой как на пороховой бочке. Что мне сделать? Позвонить Титову и попросить его не обострять? Ты этого добиваешься?

– Только попробуй, Ксюша, – предостерегает он.

– А какие у нас варианты?

– Какие угодно.

Его уверенность и глупость достигают максимума!

– Я уже позвонила, – слышу свой собственный голос.

Денис молча разворачивается и идет к двери. Начинает быстро одеваться.

– Ты куда? – пугаюсь я.

– Поеду еще кому-нибудь морду разобью.

– Молодец, правильно. «Разумный» поступок.

– Разумно поступать, по твоей логике, я не умею. Но вот такой я. Какой есть. Если девушка цепляет, я за ней ухаживаю. Если кажется, что здесь надо дать по морде, за мной не заржавеет. Если ты реально ему позвонила, то на этом все, Ксюша. Конец.

– И без вариантов?

– Без.

– Бегал за мной, как щенок, всегда готовый на любые условия. А тут вдруг гордость проснулась?

– Я бегал не просто так. Видел, что тебе это нравилось. Сама хотела, чтобы добивался тебя, ездил к тебе, – говорит он прерывисто. – Сигналы давала такие, что попробуй не оглохни.

– Например?

Он уже в куртке и ботинках. Решительно подходит ко мне. Берет мою руку и кладет на раскрытую ладонь сережку. Ту самую, что я у него якобы забыла в нашу первую ночь. Я ее в шкатулке храню, в черном пакетике.

– Подарок прощальный, – улыбается.

Я не понимаю. Но почему-то холодею.

– Ты шарился по моим вещам? Зачем?

– Я все спрашивал, когда ты их наденешь. Ведь они тебе так дороги были! Слушал твои нелепые оправдания, – усмехается Денис. – Забавно. Вот тебе вторая. Носи с удовольствием. Они новые, куплены для тебя. И не лги больше, что не хотела меня. Не приписывай мне дурь, которой во мне не было. И трахаться со мной хотела, и все остальное. Не хотела бы – я бы не лез.

До меня доходит смысл его слов. Денис делает движение бровями и подмигивает мне.

– Убирайся, – говорю я беззвучно.

– Удачи.

Гончаров кивает, разворачивается и уходит.