– Чего уставился? – накинулась госпожа Пенне на Макса.

С ума сойти! Макс не понимал, что происходит. Никогда ещё их учительница, обычно сонная, не говорила с таким напором!

– Это была худшая ночь в моей жизни! – продолжала она, качая головой. – Сначала перед моей дверью оказалась стопка коробок с пиццей, потом какие-то безумные ворвались ко мне в дом и несколько часов подряд наперегонки ели пиццу, а потом появилась полиция и… – Тут госпожа Пенне вспомнила, с кем она говорит. – Как бы то ни было, к счастью, я успела вовремя. Невероятно, что уже утро, – беззвучно проговорила она, взглянув на наручные часы.

– Время течёт медленно, когда скучаешь, и летит быстрее, когда весело, – раздалось бормотанье из-за занавески в передней части автобуса.

Дети и учительница удивились. До этого водитель автобуса говорил с ними только через громкоговоритель.

Макс наклонился вперёд, но тут фургон затормозил, и он влетел в шкаф, больно ударившись лбом о металл. Послышался негромкий звон.

Ох, что происходит? Макс потёр голову и перевёл взгляд на шкаф. Либо он действительно сильно ударился головой, либо шкаф и вправду издавал звуки! Макс принялся внимательнее рассматривать многочисленные ящички. Они были пронумерованы справа налево, после номера на каждом ящичке следовали буквы ОБС.

Фургон опасно накренился на повороте, и Макса отбросило в другую сторону.

Маккарони забил всеми четырьмя лапами, напоминая мельничное колесо, пытаясь затормозить, но заскользил и полетел через весь фургон. Когти со скрежетом царапали пол. Госпоже Пенне повезло меньше. Она пролетела над полом на бреющем полёте.

– Остановите сейчас же, хулиган! У вас вообще есть водительские права? – крикнула она и поползла по фургону на четвереньках.

Дети неуверенно переглянулись. Кто-то тихонько захихикал. Что происходит с их учительницей? Никто ещё не слышал, чтобы она повышала голос. Вопрос заключался только вот в чём: это перемена к лучшему или, скорее, к худшему?

– Может быть, вам лучше сесть, госпожа Пенне? – обеспокоенно спросил Карл фон Штрайхцапф.

– Автобус и в самом деле не особенно комфортабельный, – заметила госпожа Пенне и впервые по-настоящему огляделась по сторонам.

– А это и не автобус вовсе, – заметила Фрида. Макс лукаво улыбнулся.

– Классы всегда путешествуют на автобусе! – заявила госпожа Пенне и распорядилась: – Будем петь песню. – Вот она уже снова как прежняя. – Так полагается во время поездок с классом.

Внутри Макса всё сжалось – он должен был догадаться! Неважно, каким образом, но поездка с классом всегда грозила катастрофой.

– Если я… если я… в городок уеду… – затянула госпожа Пенне. На втором куплете песню подхватил Карл, и весь класс влился в этот безутешный напев.

Но дело принимало ещё худший оборот: Фрида тоже стала подпевать, исполняя песню с таким энтузиазмом, будто её пригласили на телевизионный кастинг. За это она удостоилась редчайшей улыбки госпожи Пенне – улыбки со сложенными в ниточку губами.

Макс был готов разрыдаться. Да это же хуже, чем сидеть на уроке!

Он перевёл взгляд на часы. Всего половина девятого!

Голоса одноклассников дребезжали на весь фургон, теперь в жалобном трёхголосом каноне. В тесном помещении это звучало ещё кошмарнее и громче. Сколько ещё он выдержит? Он же даже не знает, куда они едут!

В отчаянии Макс повис на ремне сиденья, одолеваемый неотложной потребностью в бегстве.

Его взгляд упал на пса. Тот расслабленно лежат на полу и посапывал во сне. Может, и ему так попробовать. Просто заснуть и ни о чём больше не думать.

Макс почувствовал, что его веки тяжелеют. Было бы так просто, наконец-то наступила тишина…

Вдруг фургон оторвался от земли. На какое-то мгновение колёса потеряли сцепление с дорогой. Наверное, вершина холма – в следующую секунду он грохнулся обратно на асфальт, и Макса уже во второй раз вжало в громоздкий шкаф. Он резко взбодрился.

Макс был ошарашен – опять тот же звук! Действительно ли он спал? Ему показалось, или в шкафу что-то зазвонило?

Одноклассники ничего не заметили. Одни, словно ударенные обухом по голове, висели на своих ремнях, а другие волей-неволей исполняли, наверное, сотую по счёту народную песню.

Макс уставился на шкаф. Чтобы не привлекать внимания, он тоже начал что-то напевать. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, несколько раз легонько ударил ладонью по ящичку с номером 5451217 ОБС.

Это был тот самый ящичек, из которого раздавался звон.

Сначала ничего не произошло. Но вдруг он услышал тихое-тихое «Дин-дон! Звяк-звяк», а потом громкий треск.

Невероятно! У Макса от удивления перехватило дыхание. Здесь что-то происходит!

Вдруг ящичек беззвучно открылся, и ему в лицо повалил дым. Он испуганно отпрянул, но из ящичка уже вырвался туман, и сквозь него Макс разглядел четыре маленьких серебристых сосуда. Недолго думая, он сунул руку внутрь и вытащил какой-то флакончик. Он был величиной с ладонь и сделан из лёгкого металла. На флакончике большими буквами было написано «геликсум». Пробки не было, но был пульверизатор. Макс с любопытством вертел флакончик в руках, но тут ему на плечи запрыгнула Кнутшкугель. От неожиданности он выпустил флакон из рук. Тот ударился дозатором об пол рядом с Маккарони. Раздалось резкое шипение, возмущённый пёс вскочил и стал отряхиваться. Потом флакончик закатился под шкаф, и Кнутшкугель тотчас бросилась за ним в погоню.

Макс испуганно оглянулся по сторонам. Никто ничего не заметил, даже Фрида. Она сидела, прикрыв глаза, и, улыбаясь, напевала: «Мои мысли… та-ак легки-и…»

Макс поспешно схватил второй флакончик и задвинул ящик. Интересно, для чего эта штука?

Вдруг он застыл. Что-то здесь не так. Он поднял голову.

Кошачий концерт прекратился.

А прямо перед ним стояла госпожа Пенне. Она смотрела на него ничего не выражавшим взглядом.

– Максимилиан Цак! Что написано в «Своде правил» о жидкостях на уроке или во время поездок? – спросила она и пальцем со сломанным ногтем указала на «геликсум».

Макс сглотнул.

– Это не жидкость! – попытался оправдаться он. И действительно, это был единственный довод. Госпожа Пенне без предупреждения выхватила флакон.

– Бутылка конфискована! – заявила она и стала разглядывать добычу.

– Но почему? – запротестовал Макс. – Посмотрите сами, это не жидкость! – Макс показал на пульверизатор.

Госпожа Пенне скосила взгляд.

– Я уверена, что… – начала она, неловко нажимая на флакончик. Раздалось громкое шипение, и из флакона вырвалось облако дыма.

– Что это такое? – закашлялась учительница и, опустив сосуд в свою дорожную сумку, снова повернулась к классу. Взглянув на занавеску, она взмахнула руками, и послышался следующий куплет их ужасной песни.

– «Не-е-е-ет лу-у-у-учше…» – госпожа Пенне замерла и закашлялась.

Макс смотрел на неё широко раскрытыми глазами.

– Не-е-ет лу-у-учше… – снова попыталась пропеть госпожа Пенне. Макс ухмыльнулся.

– «Не-е-ет лу-у-учше…» – вдруг заголосила госпожа Пенне на две октавы выше. Голос её сорвался и теперь был похож на голос противной сестры Микки-Мауса.

Макс прыснул со смеху.

– С ума сойти! – Он так громко расхохотался, что его одолела икота. Писклявый голос – теперь он наконец понял, что было внутри флакона! Конечно, гелий, а что же ещё!

Госпожа Пенне ещё раз откашлялась и продолжила петь. Её писк звучал так ужасно, что многие дети закрыли уши руками.

Маккарони отчаянно залаял. Однако вместо обычного приглушённого лая раздался высокий визг. По голосу это был не лабрадор, а какая-то карманная собачонка!

Макс больше не мог сдержаться. Он хохотал, хотя ему и было жаль Маккарони.

Феликс тоже стал подпевать и расхихикался. Антон пару раз прыснул, а потом расхохотался.

Напуганная этим балаганом, Кнутшкугель выскочила из-под шкафа, возмущённо и невероятно жалобно мяукая. К сожалению, её голос звучал как изношенный тормоз какого-то ржавого велосипеда.

– Мя-я-я-я-я-я-у-у-у-у-у-у!

Это были самые противные кошачьи вопли, которые когда-либо доводилось слышать детям.

Весь класс лежал от смеха. Даже у Карла фон Штрайхцапфа на глазах выступили слёзы. Сидя на своём месте, он весь содрогался от хохота.

Лицо госпожи Пенне налилось краской, и она пискнула:

– Прекратите смех! Сейчас же! На весь день… Ах, что я говорю! На весь год или лучше всего – ПОЖИЗНЕННО!

Но её негодующий писк потонул в новом взрыве хохота. Маккарони и Кнутшкугель выли всё громче.

– Если вы сейчас же не утихнете, – пропищала учительница, разъярённая как чёрт, – я самолично выброшу ваши игрушки из автобуса, все до одной. И живые тоже!

ОПЕРАЦИЯ: поездка с классом 505. ТСС. 1/11

ЧЕТВЕРГ, 25 мая

ОБС:

1 серая сумка с 1 парой нарукавников размера L

12 маленьких бомбочек-вонючек, 1 огнетушитель и 12 шоколадок

1 маскировочная сеть для автомобилей размера XXL

1 подзорная труба с инфразелёным светом

17:25. ЛЕС. СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНОЕ МЕСТО.ПОСТ НАБЛЮДЕНИЯ, ВЫШКА ВАЙЛАНГ

Только что вернулся с позднего обеда. Подменил сумку учительницы, конфискованный «геликсум» тайком подложил в новую сумку, фургон спрятал, нахожусь на позиции. На данный момент всё спокойно. Шкаф для документов тоже перемещён на новое место. Приближается гроза, это ускорит развитие событий.

С уваж., инсп. РР